Однажды разорвался круг. Дмитрий Достоевский: «Федор Михайлович, будучи на Небе, ведет меня по жизни Смотреть что такое "Красота спасет мир" в других словарях

В Кронштадте начались факультативные занятия для педагогов и воспитателей "Воспитание на социокультурном опыте", которые ведет заведующая кафедрой истории педагогики Санкт-Петербургской Академии последипломного педагогического образования , профессор, доктор философских наук Марина Владимировна Захарченко. Она - автор свыше 60 статей и 3 монографий "Традиции в истории" (2002), "Христианство: духовная традиция в истории и культуре" (2002), "Образование и культура в перспективе традиций" (2007). Мы встретились с ней, чтобы подробнее узнать об этом курсе, о том, что нового в государственной политике в области образования, какой тип личности создает современная школа, какую роль играет традиция в образовании.

- Марина Владимировна, в чем задача курса, который начался 15 февраля?

Мы пригласили учителей школ и дошкольных учреждений Кронштадта, чтобы познакомить их с некоторыми новейшими тенденциями в системе образования России. В частности с теми, которые вызваны к жизни изменениями в новой редакции Закона об образовании, в котором появилась новые категории "духовно-нравственное развитие личности", "формирование духовно-нравственной личности". Второй важный момент - исполнение приоритетов доктрины образования, принятой в 2000 году, как план до 2025 года.

В ныне действующей доктрине существует следующая позиция: "Стратегические цели образования связаны со стратегическими целями развития страны". И далее эти цели перечисляются: преодоление социально-экономического и духовного кризиса; достижение высокого качества жизни народа; сохранение статуса России как великой державы в области культуры, образования и высоких технологий; обеспечение высокого социально-экономического и духовного развития.

Наш курс должен помочь педагогам понять педагогические методы , посредством которых можно реализовывать программы по духовно-нравственному просвещению. В других регионах России накоплено много опыта, мы хотим его изучать и осмысливать.

- Как Вы оцениваете состояние дел в духовно-нравственном воспитании молодежи?

Только что я приехала из Тюмени, где проходили Рождественские образовательные чтения (вслед за известными Международными Рождественскими чтениями в Москве). Что же там обсуждалось? Главной проблемой нашего общественного сознания сегодня является связь между категорией "духовное развитие" или "духовно-нравственное воспитание" и содержанием религиозной традиции. Ведь кто-то отождествляет духовно-нравственное воспитание с религиозным, кто-то - противопоставляет. Я полагаю, что отождествлять духовное воспитание с религиозным неправильно. Но и если будем игнорировать религиозную традицию, никакого духовного воспитания не получится.

- И что Вы предлагаете?

- Наша программа "Воспитание на социокультурном опыте" связана, на мой взгляд, с очень удачным решением, найденным в образовании, а именно - с программой "Истоки". Эта программа работает уже во многих регионах России, а начинали ее разрабатывать в Вологде. В "Истоках" очень хорошо реализована идея возвращения духовной традиции России в сферу образования.

Давайте вернемся к доктрине образования и вдумаемся в такую категорию, как "преодоление духовного кризиса". Попытаемся соотнести ее с целями образования. В доктрине цель образования определена как обеспечение исторической преемственности поколений, сохранение и развитие отечественной культуры . Размышляя об этом, мы никак не можем пройти мимо того факта, что в 20-м веке в нашей культуре произошел серьезный разрыв с традицией. Причем нельзя сказать, что этот разрыв произошел естественным путем. Он произошел путем жестокого насилия не только революции, но и выполнением триединой задачи - индустриализации, коллективизации и культурной революции. В основном, мы знаем про политическую и социальную революцию. Но была еще и революция общественного сознания.

- Но в советское время говорили о хорошем, например, "семья - ячейка общества"?

- Да, но строили ее на других основаниях. В прошлом государство выполняло задачу построения общества без Бога. Поэтому само понятие духовности то исчезало, то появлялось. И связано оно было больше с представлениями о способностях человека творить произведения искусства, к примеру, музыку, живопись или наслаждаться ими. Понятие духовности отождествлялось с понятием вдохновения. Тем не менее, когда мы говорим о "высоком", мы употребляем слова, смысл которых раскрыт в религиозной традиции - добро, любовь, красота, истина, милосердие, служение...

- Кого же сегодня воспитывает школа?

- Проблематика воспитания сегодня как следует не осмыслена, и в определенной степени продолжает модели советского времени. Но живем мы уже в другое время.

Сегодня учителя жалуются, что они не могут больше воспитывать, потому что "за окном" дети сталкиваются с другим миром. И это является главной проблемой - противоречие ценностей в школе и "за окном". Отрицательную роль играет и телевизор. Сегодня образование не справляется с задачей воспитания личности.

Сердцевина личности - совесть. Сравним определение совести в словарях Даля и Ожегова. У Ожегова: "совесть - это соответствие поведения человека нормам, принятым в обществе". В советское время совесть означала: быть как все. Размышлений о природе добра и зла, о борьбе добра и зла в метафизическом смысле не было. К примеру, "Преступление и наказание" Достоевского, затрагивающее эту тему, трактовалось больше в социальном плане.

А понятие греха вообще было исключено из программ. Если оно появлялось, то снабжалось примечанием - "устар." (устаревшее). А у Даля: "совесть - тайник души человека, глубоко личностное чувство, невольная любовь к добру, стремление к истине и правде, стремление избегать зла". Здесь человек ставится выше любых общественных конвенций, что вполне соотносится с евангельским благовестием, когда одна человеческая душа дороже, чем весь мир.

Школа должна воспитывать волю к жизни на родной земле, пробуждать совесть как основу жизни. К сожалению, эта задача осознанно не ставится в современной школе. Отсюда и результат.

- А Церковь как раз пробуждает совесть.

- Возвращение к традиции означает возвращение к тому типу личности, который строил нашу культуру, нашу цивилизацию. Современной школе этот тип личности не известен. А вот в Церкви о нем знают. Поэтому сегодня важно отнестись к церковному опыту внимательно. И это, увы, один из камней преткновения.

В обращении к опыту Церкви нет никакого нарушения Конституции, так как оно не означает принуждение к исповеданию веры, определенной религии. Об этом очень красиво сказал философ Хомяков: " Церковь зовет свободных, и она хочет только свободных". Принудить к исполнению веры вообще нельзя, как нельзя заставить полюбить. Замуж выйти можно заставить, а полюбить - нет. Церковный опыт - более тысячи лет опыта нашего народа - разве можно это продолжать игнорировать? Мы уже пытались его игнорировать на протяжении 70 лет, и в итоге получили взрыв, последствия которого преодолеваем до сих пор.

Интересна статистика. В исследовании И.П. Рязанцева "Социология и религия" (МГУ) говорится, что у нас в России церковных православных людей - 8%, определяющих себя как православные - 55%, положительно относящихся к Русской Православной Церкви - 33%, отрицательно - только 4%. Я считаю, что 96% населения имеют полное право знать то, к чему они относятся положительно.

- Скажите, пожалуйста, были ли в истории России времена, когда система образования не имела недостатков, времена, которые другими словами можно назвать эталоном?

- Система образования всегда имеет недостатки, как вообще все в нашей жизни. Вопрос на самом деле в том, выполняет ли система образования свою цивилизационную миссию.

Периоды, когда система российского образования ее выполняла, были. Были успешные решения в 19-м веке, благодаря чему мы имеем образцы расцвета национального самосознания в пушкинский период и в начале ХХ века. Были успешные образцы и в советский период. Благодаря успехам в советское время, мы справились с некоторыми задачами технологической модернизации.

- Что такое православная цивилизация?

- Сегодня никто не будет спорить, что идет процесс глобализации. Этот процесс обладает рядом признаков: интенсификация общения на бытовом уровне; распространение одинаковых технологий (которые формируются и на Западе, и на Востоке); интенсификация взаимодействия культур; миграция рабочей силы и так далее.

Но очень хитро выносится за скобки одна тема: глобализация раскалывает людей на два типа - успешных и не успешных. Жизненной целью становится умение "успеть вскочить в уходящий поезд". Создается ситуация соперничества за место под солнцем, за комфорт жизни и прочее.

Серьезные аналитики заметили, что процесс глобализации имеет интересную направленность - универсальная цивилизация, которая по идее должна быть целью глобализации, не формируется.

После разрушения мировой системы противостояния двух супердержав, одной из которых были мы, формируется цивилизационная структура мира. Страны начинают объединяться в некоторые крупные сообщества по культурно-историческому признаку. И определяются категорией религиозной традиции. Говорят: западноевропейская цивилизация, исламская цивилизация, православная цивилизация, дальневосточная цивилизация.

Оказывается, мир интенсивного общения не приводит к сглаживанию различий. Сегодня, когда Европа принимает огромное количество мигрантов из исламского мира, да и Россия тоже, мы видим, что они не ассимилируются. Более того, не хотят этого делать.

Внутри исламской цивилизации действует мощный механизм, когда мусульмане в другой стране продолжают продвигать свою культурную стратегию.

А мы упорно продолжаем изучать не культуру России, а культуру противления. Мы продолжаем игнорировать правду о своей культуре. Ведь на самом деле Достоевский сказал, что не просто красота, а красота Христова спасет мир! Вот так, выкинули одно слово и перевернули тем самым все с ног на голову.

Поэтому я не побоюсь сказать: сегодня в образовании мы как раз постоянно нарушаем Конституцию, когда под видом светскости навязываем либо атеистическую, либо либеральную идеологию. А по Конституции у нас плюрализм идеологий.

И наша задача не сформировать какую-то доморощенную идеологию на псевдоправославной почве и навязать ее в качестве обязательной. Это будет совершенно неверно! Мы говорим о том, что мы должны вернуться к отечественной традиции, мы обязаны знать хотя бы основы православной культуры, которая формировала культуру нашей цивилизации на протяжении многих веков.
Беседовала Ольга СПЕШИЛОВА
Фото автора
Впервые опубликовано в газете "Кронштадтский вестник" N 6 от 15 февраля 2008 года

“…бронзовую руку у Ивана Сусанина отпилили и в кабак снесли; а в кабаке приняли!”
Ф.М. Достоевский. Дневник писателя. 1873 год.

Удивительно современен Достоевский! Как будто и не прошло более ста лет со времени опубликования его великих романов! То ли он так современен, то ли мы так мало изменились. Во всяком случае, многие идеи, владеющие нашими умами уже давно нашли отражение в произведениях Федора Михайловича. Воистину, "что делалось, то и будет делаться"! Лет десять назад наше общество грезило Америкой, - почитайте " Подростка " Достоевского. Сейчас у нас борьба с терроризмом, - о нравственных истоках этого явления изучаем " Бесов ". О месте России в мире и вхождении в Европу, - читаем " Дневник писателя ". Вам русскую национальную идею? Открываем " Братьев Карамазовых ". Говорят, есть люди, которые не читают Достоевского. Удивительно! Я бы таких в музее показывал по 20 копеек за штуку.

Ну, да ладно. А, теперь собственно "красота" против "красоты". В декабре 2005 года, подводя итоги традиционного новогоднего конкурса , мы :

"На торжественной церемонии присутствовал победитель прошлогоднего конкурса - некто Рябинин . В прошлом году именно он сообщил в редакцию первоначальный вариант фразы " Красота спасет мир " из романа Федора Михайловича Достоевского " Братья Карамазовы ". А именно - "Красота [лика Христова] спасет мир". В прошлом же году Валера Лукьянчиков сделал важное уточнение к формулировке этого вопроса. Оказывается, расхожая фраза "Красота спасет мир" в великом романе звучит несколько иначе - " Красотою мир спасется ". Только на первый взгляд эти фразы равнозначны. Вчитайтесь внимательнее и почувствуйте всю тонкость и выразительность русского языка! Валера признался, что воспользовался помощью жены, филолога по образованию. Тем не менее, поощрительный приз - шоколадка - нашел своего героя."

Так вот, оказывается, взыскуемая фраза присутствует и в романе Ф.М. Достоевского " Идиот " и именно в привычном нам виде "Красота спасет мир". Хотя здесь она звучит как бы на втором плане и не имеет такого великого значения как в "Братьях Карамазовых".

Ну, и в награду за ваше терпеливое внимание к русской классической литературе позвольте привести образец чистого юмора из романа Достоевского "Идиот", который (именно чистый юмор) не часто можно встретить в великих романах писателя:

"…пришел Коля и принес ежа. Все они стали смотреть ежа; на вопросы их Коля объяснил, что еж не его, а что он идет теперь вместе с товарищем, другим гимназистом, Костей Лебедевым, который остался на улице и стыдится войти, потому что несет топор; что и ежа, и топор они купили сейчас у встречного мужика. Ежа мужик продавал и взял за него пятьдесят копеек, а топор они уже сами уговорили его продать, потому что кстати, да и очень уж хороший топор. ... Но тут вдруг оказалось, что еж вовсе не их, а принадлежит какому-то третьему мальчику, Петрову, который дал им обоим денег, чтобы купили ему у какого-то четвертого мальчика историю Шлоссера, которую тот, нуждаясь в деньгах, выгодно продавал; что они пошли покупать Историю Шлоссера, но не утерпели и купили ежа, так что, стало быть, и еж, и топор принадлежат тому третьему мальчику, которому они их теперь и несут, вместо Истории Шлоссера."

Федор Достоевский. Гравюра Владимира Фаворского. 1929 год Государственная Третьяковская галерея / DIOMEDIA

«Красота спасет мир»

«Правда, князь [Мышкин], что вы раз говорили, что мир спасет „кра-сота“? Господа, — закричал он [Ипполит] громко всем, — князь утвер-ждает, что мир спасет красота! А я утверждаю, что у него оттого такие игривые мысли, что он теперь влюблен. Господа, князь влюблен; давеча, только что он вошел, я в этом убедился. Не краснейте, князь, мне вас жалко станет. Какая красота спасет мир? Мне это Коля пере-сказал… Вы ревностный христианин? Коля говорит, вы сами себя называете христианином.
Князь рассматривал его внимательно и не ответил ему».

«Идиот» (1868)

Фразу о красоте, которая спасет мир, произносит второстепенный персонаж — чахоточный юноша Ипполит. Он спрашивает, действительно ли так говорил князь Мышкин, и, не получив ответа, начинает развивать этот тезис. А вот главный герой романа в таких формулировках не рассуждает про красо-ту и только однажды уточняет про Настасью Филипповну, добра ли она: «Ах, кабы добра! Все было бы спасено!»

В контексте «Идиота» принято говорить в первую очередь о силе внутренней красоты — именно так толковать эту фразу предлагал сам писатель. Во время работы над романом он писал поэту и цензору Аполлону Майкову, что поста-вил себе целью создать идеальный образ «вполне прекрасного человека», имея в виду князя Мышкина. При этом в черновиках романа есть следующая за-пись: «Мир красотой спасется. Два образчика красоты», — после чего автор рассуж-дает о красоте Настасьи Филипповны. Для Достоевского поэтому важно оце-нить спасительную силу как внутренней, духовной красоты человека, так и его внешности. В сюжете «Идиота», однако, мы находим отрицательный ответ: красота Настасьи Филипповны, как и чистота князя Мышкина, не делает жизнь других персонажей лучше и не предотвращает трагедию.

Позже, в романе «Братья Карамазовы», герои снова заговорят о силе красоты. Брат Митя уже не сомневается в ее спасительной силе: он знает и чувствует, что красота способна сделать мир лучше. Но в его же понимании она обладает и разрушительной силой. А мучиться герой будет из-за того, что не понимает, где именно пролегла граница между добром и злом.

«Тварь ли я дрожащая или право имею»

«И не деньги, главное, нужны мне были, Соня, когда я убил; не столько деньги нужны были, как другое… Я это все теперь знаю… Пойми меня: может быть, тою же дорогой идя, я уже никогда более не повторил бы убийства. Мне другое надо было узнать, другое толкало меня под руки: мне надо было узнать тогда, и поскорей узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет? Тварь ли я дрожащая или право имею…»

«Преступление и наказание» (1866)

Впервые Раскольников заговаривает про «дрожащую тварь» после встречи с мещанином, который называет его «убивцем». Герой пугается и погружается в рассуждения о том, как бы на его месте отреагировал какой-нибудь «Напо-леон» — представитель высшего человеческого «разряда», который спокойно мо-жет пойти на преступление ради своей цели или прихоти: «Прав, прав „про-рок“, когда ставит где-нибудь поперек улицы хор-р-рошую батарею и дует в правого и виноватого, не удостоивая даже и объясниться! Повинуйся, дрожа-щая тварь, и — не желай, потому — не твое это дело!..» Этот образ Раскольни-ков, скорее всего, позаимствовал из пушкинского стихо-творения «Подражания Корану», где вольно изложена 93-я сура:

Мужайся ж, презирай обман,
Стезею правды бодро следуй,
Люби сирот и мой Коран
Дрожащей твари проповедуй.

В оригинальном тексте суры адресатами проповеди должны стать не «твари», а люди, которым следует рассказывать о тех благах, которыми может одарить Аллах «Посему не притесняй сироту! И не гони просящего! И возвещай о милости своего Господа» (Коран 93:9-11). . Раскольников осознанно смешивает образ из «Подражаний Корану» и эпизоды из биографии Наполеона. Конечно, не пророк Магомет, а француз-ский полко-водец ставил «поперек улицы хорошую батарею». Так он подавил восстание роялистов в 1795 году. Для Раскольникова они оба великие люди, и каждый из них, по его мнению, имел право любыми способами достигать свои цели. Все, что делал Наполеон, мог претворить в жизнь Магомет и любой другой представитель высшего «разряда».

Последнее упоминание «дрожащей твари» в «Преступлении и наказании» — тот самый проклятый вопрос Раскольникова «Тварь ли я дрожащая или право имею…». Эту фразу он произносит в конце долгого объяснения с Соней Марме-ладовой, наконец не оправдываясь благородными порывами и тяжелыми об-стоя-тельствами, а прямо заявляя, что убил он для себя, чтобы понять, к какому «разряду» относится. Так заканчивается его последний моно-лог; через сотни и тысячи слов он наконец-то дошел до самой сути. Зна-чи-мость этой фразе при-дает не только хлесткая формулировка, но и то, что даль-ше про-исходит с героем. После этого Раскольников уже не произносит длин-ных ре-чей: Досто- евский оставляет ему только короткие реплики. О внут-ренних пере-живаниях Раскольникова, которые в итоге приведут его с призна-нием на Сен-ную пло-щадь и в полицейский участок, читатели будут узнавать из объ-яснений автора. Сам же герой больше ни о чем не расскажет — ведь он уже задал глав-ный вопрос.

«Свету ли провалиться, или мне чаю не пить»

«…На деле мне надо, знаешь чего: чтоб вы провалились, вот чего! Мне надо спокойствия. Да я за то, чтоб меня не беспокоили, весь свет сейчас же за копейку продам. Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить. Знала ль ты это, или нет? Ну, а я вот знаю, что я мерзавец, подлец, себялюбец, лен-тяй».

«Записки из подполья» (1864)

Это часть монолога безымянного героя «Записок из подполья», который он произносит пе-ред проституткой, неожиданно пришедшей к нему домой. Фраза про чай зву-чит в качестве доказате-льства ничтожности и эгоистичности подпольного человека. Эти слова имеют любопытный исторический контекст. Чай как ме-рило достатка впервые появ-ляется у Достоевского в «Бедных лю-дях». Вот как рассказывает о сво-ем материальном положении герой романа Макар Девушкин:

«А моя квартира стоит мне семь рублей ассигнациями, да стол пять целковых: вот двадцать четыре с полтиною, а прежде ровно тридцать платил, зато во многом себе отказывал; чай пивал не всегда, а теперь вот и на чай и на сахар выгадал. Оно, знаете ли, родная моя, чаю не пить как-то стыдно; здесь всё народ достаточный, так и стыдно».

Похожие переживания испытывал в юности и сам Достоевский. В 1839 году он писал из Петербурга отцу в деревню:

«Что же; не пив чаю, не умрешь с голода! Проживу как-нибудь! <…> Лагерная жизнь каждого воспитанника военно-учебных заведений тре-бует по крайней мере 40 р. денег. <…> В эту сумму я не включаю таких по-треб-ностей, как, например: иметь чай, сахар и проч. Это и без того необ-ходимо, и необходимо не из одного приличия, а из нужды. Когда вы мокнете в сырую погоду под дождем в полотняной палатке, или в та-кую погоду, придя с ученья усталый, озябший, без чаю можно забо-леть; что со мной случилось прошлого года на походе. Но все-таки я, уважая Вашу нужду, не буду пить чаю».

Чай в царской России был действительно дорогостоящим продуктом. Его везли напрямую из Китая по единственному сухопутному маршруту, и путь этот за-ни--------мал около года. Из-за расходов на транспортировку, а также огромных пош-лин чай в Центральной России стоил в несколько раз дороже, чем в Европе. Согласно «Ведомостям Санкт-Петербургской городской полиции», в 1845 году в магазине китайских чаев купца Пискарева цены на фунт (0,45 килограмма) продукта составляли от 5 до 6,5 рубля ассигнациями, а стоимость зеленого чая доходила до 50 рублей. В это же время за 6-7 рублей можно было купить фунт первосортной говядины. В 1850 году « Отечественные записки » писали, что го-до-вое потребление чая в России составляет 8 миллионов фунтов — правда, рас-считать, сколько приходится на одного человека, нельзя, так как этот товар был популярен в основном в городах и среди людей высшего сословия.

«Если Бога нет, то все позволено»

«…Он закончил утверждением, что для каждого частного лица, напри-мер как бы мы теперь, не верующего ни в Бога, ни в бессмертие свое, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до зло---действа не только должен быть дозволен человеку, но даже при-з-нан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении».

«Братья Карамазовы» (1880)

Самые важные слова у Достоевского обычно произносят не главные герои. Так, о теории разделения человечества на два разряда в «Преступ-ле-нии и нака-зании» первым говорит Порфирий Петрович, а уже потом Рас-коль-ни-ков; вопросом о спасительной силе красоты в «Идиоте» задается Иппо-лит, а род-ствен-ник Карамазовых Петр Александрович Миусов замечает, что Бог и обе-щанное им спасение — единственный гарант соблюдения людьми нравст-вен-ных законов. Миусов при этом ссылается на брата Ивана, и уже потом дру-гие персонажи обсуждают эту провокационную теорию, рассуждая о том, мог ли Карамазов ее выдумать. Брат Митя считает ее интересной, семинарист Раки-тин — подлой, кроткий Алеша — ложной. Но фразу «Если Бога нет, то все по-зво-лено» в романе никто не произносит. Эту «цитату» позже сконструируют из разных реплик литературные критики и читатели.

За пять лет до публикации «Братьев Карамазовых» Достоевский уже пытался фантазировать о том, что будет делать человечество без Бога. Герой романа «Подросток» (1875) Андрей Петрович Версилов утверждал, что явное доказате-льство отсутствия высшей силы и невозможности бессмертия, наоборот, заста-вит людей сильнее любить и ценить друг друга, потому что больше любить некого. Эта незаметно проскользнувшая реплика в следующем романе выраста-ет в тео-рию, а та, в свою очередь, — в испытание на практике. Измученный бого-борче-скими идеями брат Иван поступается нравственными законами и допускает убийство отца. Не выдержав последствий, он практически сходит с ума. Позво-лив себе все, Иван не перестает верить в Бога — его теория не рабо-тает, потому что даже сам себе он не смог ее доказать.

«Маша лежит на столе. Увижусь ли с Машей?»

Возлю-бить человека, как самого себя, по заповеди Христовой, — невоз-можно. Закон личности на земле связывает. Я препятствует. Один Христос мог, но Христос был вековечный от века идеал, к которому стре--мится и по закону природы должен стремиться человек».

Из записной книжки (1864)

Маша, или Мария Дмитриевна, в девичестве Констант, а по первому мужу Исаева, — первая жена Достоевского. Они поженились в 1857 году в сибирском городе Кузнецке, а потом переехали в Центральную Россию . 15 апреля 1864 го-да Мария Дмитриевна умерла от чахотки. В последние годы супруги жили отдельно и мало общались. Мария Дмитриевна — во Владимире, а Федор Ми-хай-лович — в Петербурге. Он был поглощен изданием журналов, где среди про-чего публиковал тексты своей любовницы — начинающей писательницы Апол-линарии Сусловой. Болезнь и смерть супруги сильно поразили его. Спустя несколько часов после ее смерти Достоевский зафиксировал в записной книжке свои мысли о любви, браке и целях развития человечества. Вкратце суть их такова. Идеал, к которому нужно стремиться, — это Христос, единст-венный, кто смог пожертвовать собой ради других. Человек же эгоистичен и не спо-собен возлюбить ближнего своего как самого себя. И тем не менее рай на земле возможен: при должной духовной работе каждое новое поколение будет лучше предыдущего. Достигнув же высшей ступени развития, люди откажутся от бра-ков, потому что они противоречат идеалу Христа. Семейный союз — эгоисти-ческое обособление пары, а в мире, где люди готовы отказыва-ться от своих личных интересов ради других, это не нужно и невозможно. А кроме того, раз идеальное состояние человечества будет достигнуто лишь на последней стадии развития, можно будет перестать размножаться.

«Маша лежит на столе…» — интимная дневниковая запись, а не продуманный писательский манифест. Но именно в этом тексте намечены идеи, которые потом Достоевский будет развивать в своих романах. Эгоистичная привя-занность человека к своему «я» найдет отражение в индивидуалистиче-ской теории Раскольникова, а недостижимость идеала — в князе Мышкине, назы-вавшегося в черновиках «князь Христос», как пример самопо-жертвования и смирения.

«Константинополь — рано ли, поздно ли, должен быть наш»

«Допетровская Россия была деятельна и крепка, хотя и медленно слага-лась политически; она выработала себе единство и готовилась закре-пить свои окраины; про себя же понимала, что несет внутри себя драго-ценность, которой нет нигде больше, — православие, что она — храни-те-льница Христовой истины, но уже истинной истины, настоящего Хри-стова образа, затемнившегося во всех других верах и во всех других на-ро-дах. <…> И не для захвата, не для насилия это единение, не для унич-тожения славянских личностей перед русским колоссом, а для того, чтоб их же воссоздать и поставить в надлежащее отношение к Европе и к человечеству, дать им, наконец, возможность успокоиться и отдох-нуть после их бесчисленных вековых страданий… <…> Само собою и для этой же цели, Константинополь — рано ли, поздно ли, должен быть наш…»

«Дневник писателя» (июнь 1876 года)

В 1875-1876 годах российскую и иност-ранную прессу наводнили идеи о захвате Константинополя. В это время на территории Порты Оттоманская Порта, или Порта, — другое название Османской империи. одно за другим вспыхи-вали восстания славянских народов , которые турецкие власти жестоко подав-ляли. Дело шло к войне. Все ждали, что Россия выступит в за-щи-ту балканских государств: ей предсказывали победу, а Османской импе-рии — распад. И, ко-нечно, всех волновал вопрос о том, кому в этом случае доста-нется древняя византийская столица. Обсуждались разные варианты : что Константинополь станет международным городом, что его займут греки или что он будет частью Российской империи . Последний вариант совсем не устраивал Европу, зато очень нравился российским консер-ваторам, которые видели в этом в первую очередь политическую выгоду.

Вол-но-вали эти вопросы и Достоевского. Вступив в полемику, он сразу обвинил всех участников спора в неправоте. В «Дневнике писателя» с лета 1876 года и до вес-ны 1877-го он то и дело возвращается к Восточному вопросу. В отличие от кон-сер-ваторов, он считал, что Россия искренне хочет защитить единовер-цев, осво-бодить их от гнета мусульман и поэтому, как православная держава, имеет исключительное право на Константинополь. «Мы, Россия, действите-льно необ-ходимы и неминуемы и для всего восточного христианства, и для всей судьбы будущего православия на земле, для единения его», — пишет До-стоевский в «Дневнике» за март 1877 года. Писатель был убежден в особой хри-стианской миссии России. Еще раньше он развивал эту мысль в «Бесах». Один из героев этого романа, Шатов, был убежден, что русский народ — это народ-богоносец. Той же идее будет посвящена и знаменитая , опубликованная в «Дневнике писателя» в 1880 году.

Часто цитируют Достоевского...




Рогожин пошёл на каторгу,
Н.Ф. -- убита.

Мир -- это и есть "красота".
На русский слово "космос" переводится как "красота".
И косметика там же.
Красота нуждается в Спасителе.

Только не говорите мне о "внутренней красоте".
"Только увидев себя погибающим,
примешь Христа как Спасителя"
(св. Игнатий Брянчанинов)).

Рецензии

Здравствуйте, Борис Иванович!

Скажу предельно откровенно, прямо и открыто: я уважаю Ваше творчество и солидарен с Вашей позицией по многим вопросам, касательно ценностей жизни. Но...

Но касательно же конкретно данного очерка, то здесь я могу лишь согласиться с последними двумя абзацами Ваших размышлений и то с разъяснениями и с дополнениями.

Относительно же Вашей позиции и вИдения, касательно творчества Ф.М.Достоевского, то здесь, скажу прямо, в Ваших словах нет Правды.
И к Вашему оправданию может быть лишь снисходительность в Вашем незнании и недопонимании Смысла творчества Ф.М.Достоевского.

Общий пафос вИдения в Вашем очерке во многом схож с пафосом видения доктора церковной истории священника Георгия Ореханова, исходя из статьи-интервью "Розовое христианство. Одинокий мыслитель против Толстого и Достоевского".
Хотя, справедливости ради заметить, сам священник Г.Ореханов говорит о Достоевском в более объективном вИдении, как например:

"- Был ли Леонтьев прав в своем утверждении, что у Достоевского нарушены пропорции между любовью и страхом Божиим? Что первому он уделяет слишком много внимания в ущерб второму?
- Я бы не стал так говорить. Мне кажется, что он не очень внимательно Достоевского прочитал. Даже в "Дневнике писателя" есть очень много мест, которые свидетельствуют о том, что Достоевский адекватно оценивал силу греха в человеческой природе ... Если бы он представлял себе картину более объёмно, он бы увидел, что позиция Достоевского в этом смысле достаточно сбалансирована... Например, уже нескоько позже, когда критика внимательно и медленно перечитала "Легенду о великом инквизиторе", стало понятно, что богословские интуиции Достоевского были очень глубоки.
Конечно, он не был богословом в профессиональном смысле слова. Но на каком-то глубоком, интуитивном уровне Достоевский был человеком богословски гениальным. И я бы не стал у Достоевского противопоставлять любовь и страх, как это делает Леонтьев. Но что действительно кажется странным в идеях Достоевского - это его утопические ожидания..." ("Розовое христианство", журнал "Фома", ноябрь 2012).

Это у Достоевского "утопические ожидания"?..
Если у Достоевского "утопические ожидания", то тогда кАк называется вот это, чтО написано в очерке Бориса Пинаева, маловерием или нигилизмом?..

"Часто цитируют Достоевского...
Но это ж не Фёдор Михайлович сказал.
Это изрек князь Мышкин, "идиот".
А Достоевский показал, сколь дорога плата за красивую фразу.
Мышкин сошёл с ума окончательно,
Рогожин пошёл на каторгу,
Н.Ф. -- убита..." (Борис Пинаев).

Мне просто интересно такое сопоставление, чем отличается такая позиция человека верующего и воцерковленного, как позиция Бориса Пинаева, касательно смысла творчества Достоевского, от позиции какого-нибудь незаурядного либерала-атеиста, который в самолюбивом сомнении и самомнении потешается над смыслом изречения Ф.М.Достоевского-В.С.Соловьева "Красота спасет мир!".

Например, вот так, как было прежде и как сейчас:

Думаю, что как раз для сравнения уместен вот такой эпизод из жизни Ф.М. Достоевского, описанный Юрием Селезневым в книге «Жизнь замечательных людей . Достоевский» (1990):

«И если б дело было в самом романе. А то ведь чуть не в глаза признаются: нападки на «Бесов», в которых находят клевету на все русское прогрессивное общество и из которых фельетонисты и пародисты сделали для себя чуть не козла отпущения – в большей мере все-таки повод. А главная причина травли автора «Бесов» не в самих «Бесах», а в том, что он «продал» свое имя и свой талант реакционному «Гражданину». Между тем после прихода в него Достоевского журнал быстро попал в реестр неблагонадежных – пошли по инстанциям бумаги о «предосудительном направлении», посыпались цензурные предупреждения о закрытии «Гражданина», да и многие публикации в нем, теперешнем, действительно трудно было без предвзятости отнести к официозу.
Вокруг имени Достоевского взвихрились чуть ли уже не постоянные эпитеты: «отступник», «изменник», «маньяк». Рассказывали, что многие специально ходят в Академию художеств, где выставлен его портрет, написанный Перовым, чтобы убедить себя и других в том, что на нем изображен сумасшедший. Правда, некоторые и возражали: мол, скорее уж мыслителем и пророком глядится на портрете писатель. Ну да сумасшедший, пророк ли – для большинства не все ли равно?» (Ю.И. Селезнев, с. 419, 1990).

Вспомним этот же эпизод (в Академии художеств) из фильма Владимира Хотиненко "Достоевский. Жизнь полная страстей".

"...И пошла гулять о нем молва – разве и самому Достоевскому не случилось слышать о себе того же рода мнений – чудак, юродивый, дурачок, пентюх, идиот… Ну как же не идиот? «Красота спасет мир!»…» (Ю.И. Селезнев, с. 386, 1990).

Повторю вопрос: так чем отличается позиция верующего человека от атеиста-нигилиста, если и тот и другой насмехаются над вИдением-созерцанием Образа как "Красота спасет мир"?.. Только ли тем, что первый - маловерный, а второму вообще не дано понять в чем суть Веры в своих насмешках над верующими?..

Интересно заметить, что в современном российском обществе 2014 года, как и прежде в 19 веке, некоторые священники и люди воцерковленные, как и либералы-космополиты-плюралисты, утверждают одно: у Достоевского "утопические ожидания".

Повторю вопрос: это у Достоевского "утопические ожидания"?.. Как и разве не сам Достоевский выразил Образ мысли, который после перефразировал Владимир Соловьев, как "Красота спасет мир!"?..
Быть может рассмотрим и проверим как Есть на самом деле?..

Перефразируя мысли В.С.Соловьева, необходимо сказать, что:
"...Достоевский имеет перед ними всеми то главное преимущество, что видит не только вокруг себя, но и далеко впереди себя...".

«Я за идею мою стою…
«Красотою мир спасется»…
…Нет, не мечом, но духом возродится мир,
и Россия найдет в себе силы сказать миру это
великое слово – Возрождение…»
(Ф.М. Достоевский)

«Всё в будущем столетии… Россия – новое Слово…» – записывает Достоевский в свою тетрадь. ...но слово – ему хотелось верить в это, – слово его переживет те времена и пространства всемирных потрясений, которые не то что предвиделись, но явно ощущались им. И пусть только там и тогда услышится его слово, все-таки коли услышится, то и отзовется…» (Ю.И. Селезнев, с. 435-475, 1990).

"…К чему играть в слова, скажут мне: что такое это «православие»? и в чем тут особенная такая идея, особенное право на единение народностей? И не тот же ли это чисто политический союз, как и все прочие подобные ему, хотя бы и на самых широких основаниях, вроде как Соединенные Американские Штаты или, пожалуй, даже ещё шире? Вот вопрос, который может быть задан; отвечу и на него. Нет, это будет не то, и это не игра в слова, а тут действительно будет нечто особое и неслыханное; это будет не одно лишь политическое единение и уж совсем не для политического захвата и насилия, – как и представить не может иначе Европа; и не во имя лишь торгашества, личных выгод и вечных и все тех же обоготворенных пороков, под видом официального христианства, которому на деле никто, кроме черни, не верит. Нет, это будет настоящее воздвижение Христовой истины, сохраняющейся на Востоке, настоящее новое воздвижение креста Христова и окончательное слово православия, во главе которого давно уже стоит Россия. Это будет именно соблазн для всех сильных мира сего и торжествовавших в мире доселе, всегда смотревших на все подобные «ожидания» с презрением и насмешкою и даже не понимающих, что можно серьезно верить в братство людей, во всепримирение народов, в союз, основанный на началах всеслужения человечеству, и, наконец, на самое обновление людей на истинных началах Христовых. И если верить в это «новое слово», которое может сказать во главе объединенного православия миру Россия, – есть «утопия», достойная лишь насмешки, то пусть и меня причислят к этим утопистам, а смешное я оставляю при себе…
…это случится само собой, именно потому, что время пришло, а если не пришло еще и теперь, то действительно время близко, все к тому признаки. Это выход естественный, это, так сказать, слово самой природы. Если не случилось этого раньше, то именно потому, что не созрело еще время…» (Ф.М. Достоевский, с. 108-181, 2006).

«Заповедь Достоевского».
«…Достоевский в тетрадь с подготовительными записями к «Идиоту» внес заметку:
«Мир красотой спасется.
Два образчика красоты».
Эта мысль повторена в словах Мышкина о том, что «мир спасет красота!..» (Б.В. Соколов, с. 132, 2007).

Вот это! «Мир красотой спасется!»… и есть « главная Идея » Достоевского. Идея, запечатленная в трех образах: как в образе Христа, как в образе Поэта (А.С. Пушкина) и в образе воплощенного Смысла творчества. Воплощенное Слово как красота!..

Но вот поразительно, как и прежде в конце 19-го века, так и в начале 21-го, в современных наших журналах пишут о «розовом христианстве» Достоевского, выставляя писателя таким неким наивным мечтателем, верящим в некую «спасительность красоты». И вот вопрос: действительно ли Достоевский был таким наивным простаком мечтателем, как образ его до сих пор пытаются нам некоторые журналисты-публицисты навязать и выставить на посмеяние? Это Достоевский-то «наивный мечтатель»?..

“Красота спасет мир”… Высказывание, приписываемое Ф.М.Достоевскому, цитируется повсеместно – как обнадеживающее, как утешительное, просто как констатация факта. Столь универсально оно на первый взгляд. Вместе с тем, очевиден вопрос: а что имел в виду сам Достоевский? Которое из рассматриваемых значений ближе всего к авторскому замыслу? Если вдуматься, в каком контексте появляется такое высказывание? И в строгом смысле, принадлежат ли Достоевскому именно эти слова?

Похоже, мы имеем дело как раз с тем случаем, когда, в силу широты употребления и кажущейся очевидности авторства, к первоисточнику давно уже никто не обращается и не отсылает. Но давайте все же посмотрим, а как там, у классика?..
Начнем с того, что высказывания в привычном виде – то есть “красота спасет мир” – у Достоевского все-таки нет. Зато есть “мир спасет красота” – разница, на первый взгляд, не принципиальная. Однако обратимся к контексту. Эти слова произносит Аглая Епанчина, героиня романа “Идиот”, и произносит их, так сказать, в списке запрещенных тем: ” – Слушайте, раз навсегда, -не вытерпела наконец Аглая, – если вы заговорите о чем-нибудь вроде смертной казни, или об экономическом состоянии России, или о том, что “мир спасет красота”, то… я, конечно, порадуюсь и посмеюсь очень, но… предупреждаю вас заранее: не кажитесь мне потом на глаза!” (“Идиот”, 4.4, гл.VI). Даже если предположить, что для Аглаи эти темы носят какой-то сокровенный характер, и именно поэтому говорить о красоте она не хочет, то согласитесь: предположить, что Достоевский отождествлял себя с Аглаей Епанчиной, как-то не получается.
Посмотрим, какие представления о красоте и ее силе Достоевский определил для других своих героев. Со слов Мити Карамазова складывается едва ли не обратная картина: “Красота – это страшная и ужасная вещь! Страшная, потому что неопределимая, и определить нельзя потому, что Бог задал одни загадки. Тут берега сходятся, тут все противоречия вместе живут… Иной высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы… Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В содоме ли красота?.. Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы -сердца людей”, – (“Братья Карамазовы”, Кн.З, гл.III). В современной литературе и печати чаще всего цитируются лишь последние слова – о битве за человека. Между тем, размышления героя о красоте содомской и красоте вышней – это ключик к пониманию проблемы.
Как видно, противоречия здесь нет. Получается, что Достоевский совершенно четко разделяет красоту на высокую и низменную, то есть горнюю и земную. Человек соединяет в себе две эти противоположности, и в этом – опасность и ужас красоты. Часто земная красота, лишенная духовного начала, принимается за красоту истинную. Она несет в себе гибель, ведь в лучшем случае – она лишь отблеск горней красоты, а в худшем – от дьявола.
Вспомните слова Аглаи Епанчиной, когда она смотрит на портрет Настасьи Филипповны: “Такая красота – сила… с этакою красотой можно мир перевернуть!” (“Идиот”, 4.1, гл.VII) И что же, мир перевернулся? Князь Мышкин сходит с ума, Рогожин гибнет – нравственно и физически, сама Настасья Филипповна мертва, и тело ее – пристанище для мухи (любопытнейшая деталь!). Кого спасла такая красота и кого сделала счастливым?
В то же время Достоевский дает ясное указание на то, что для него истинная красота: “Мир станет красота Христова” (Бесы. Подготовительные материалы . Заметки. Характеристики. Планы сюжета. Диалоги. Июнь 1870 г. Продолжение фантастических страниц). Горняя красота есть красота Христа, Сын Божий отождествляется с красотой, подобно тому, как отождествляется со светом и истиной. Эта мысль часто встречается в учениях православных святых отцов. Скорее всего, от них Достоевский воспринял эту идею. В “Записной тетради 1876 1877 годов”, т.е. десятью годами раньше “Идиота”, он писал: “Христос – 1) красота, 2) нет лучше, 3) если так, то чудо, вот и вся вера…” (ЗТ-2, апрель 1876г.) Истинная красота в его понимании тождественна Богу. Другими словами, сказать “мир спасет красота” – все равно что сказать: “Христос есть Спаситель мира”.
По поводу истины о спасительной красоте философ-мыслитель Н.Лосский заметил: “Красота спасет мир” – эта мысль принадлежит не только князю Мышкину (“Идиот”) (еще одна ошибка! – A.M.), но и самому Достоевскому”. Видимо, с его легкой руки (точнее – пера) именно такая формулировка разлетелась по свету. Но как бы то ни было, Лосский также имеет в виду отнюдь не внешние формы. И если кто-то всерьез верит, что худосочный “эталон красоты” на длинных ногах может спасти мир, то это не имеет ничего общего с глубоким нравственным контекстом романов-притч Достоевского.