В каких спектаклях играет юрий соломин. Биография

Художественный руководитель Малого театра Юрий СОЛОМИН поставил «Женитьбу» Гоголя. После премьеры народный артист СССР рассказал корреспонденту «Культуры» о том, как стал режиссером и при чем здесь Акира Куросава. Не обошлось без разговора о классиках и современниках.

культура: Николай Васильевич Гоголь не отпускает Вас на протяжении всей творческой биографии . Вы неоднократно играли в спектаклях по его произведениям, ставили «Ревизора». Почему решили вновь обратиться к классику?
Соломин: Гоголь, равно как и Островский, Пушкин, Грибоедов и другие великие писатели, - гордость отечественной литературы и драматургии. Малый театр всегда опирался на этих авторов. Как объяснить, почему режиссер выбирает для постановки произведение, знакомое с юности? Вопрос довольно сложный. Примерно по тем же причинам, по которым мужчина влюбляется в определенную женщину, хотя все ему прочат в жены совершенно другую. Например, вам известно, как в свое время в Малом театре появился «Ревизор», провалившийся в Петербурге? После неудачной премьеры Николай Васильевич связался с прославленным актером Михаилом Щепкиным и попросил его поставить пьесу. Тот согласился, и в итоге спектакль имел колоссальный успех. При этом Щепкин не был режиссером. Тогда в России профессии режиссера толком не существовало. Этому нигде не учили. На мой взгляд, к счастью.

культура: Почему?
Соломин: Мне кажется, что этому нельзя научить: либо в человеке изначально есть способности к режиссуре, либо нет. Все остальное - практика, поиск своего стиля и прочее. То же самое и с профессией актера. Я веду курс в Щепкинском театральном училище. Ежегодно мы набираем человек 25, выпускаем 20, а артистами становятся дай бог восемь. В историю же входят за редким исключением один-два. У нас был курс Николая Анненкова, из которого вышли Олег Даль, Виталий Соломин, Михаил Кононов и Виктор Павлов, но это, скорее, исключение. Вырастить большого актера очень трудно. У меня сейчас третий курс, и я взял на себя смелость никого не отчислять. Если кто-то из ребят не станет артистом, то благодаря своей любви к театру, пониманию его внутреннего устройства всегда найдет себя в смежной профессии. Например, в Малом театре часто не хватает суфлеров, помощников режиссеров.

культура: Режиссеры обычно пытаются нащупать актуальность пьесы. В процессе работы искали параллели с сегодняшним днем?
Соломин: На мой взгляд, все и так на поверхности. Думаю, не обязательно рядить героев Гоголя в джинсы, чтобы зритель увидел в них современных людей . Подколесин - собирательный образ сегодняшнего нерешительного мужчины, который не знает, как подойти к женщине. Свадьбы и ответственности он боится как огня. Агафья Тихоновна - взрослое дитя, выросшее в достатке и не умеющее строить отношения с противоположным полом. А сам процесс сватовства?! Ни о какой любви речи не идет: женихи присматриваются к внешности невесты, выясняют, знает ли она французский, какое у нее приданое и наследство. То есть ищут прямую выгоду, а брак планируют заключить по расчету. Все, как сейчас, - никаких чувств. Только мы не преподносим это прямо в лоб, а даем зрителю возможность самому соединить ниточки.

культура: Говорят, Ваши режиссерские задатки в свое время оценил сам Акира Куросава. Правда ли это?
Соломин: Я снимался у Куросавы в «Дерсу Узале». Когда пришло время монтировать картину, он поручил мне и второму режиссеру Володе Васильеву заняться озвучкой. Прошло лет пять. Мы с театральной группой отдыхали в Болгарии. В то время там все очень хорошо говорили по-русски, и местные актеры пригласили нас к себе в театр. Стефан Димитров - руководитель коллектива - на банкете предложил мне поставить у них пьесу Островского. Я изумился, так как на тот момент никогда даже не помышлял о режиссуре. Тогда Стефан достал болгарский журнал и начал читать интервью, где Куросава утверждал, что, дескать, у Соломин-сана есть явные склонности к режиссуре и однажды он будет ею заниматься. В итоге мой дебют состоялся в Болгарии, где я поставил «Лес» Островского. Спектакль имел большой успех и был показан около ста раз.

культура: Тогда-то и поняли, что Вас привлекает кресло постановщика?
Соломин: Дело не в том, хочу ли я быть режиссером, а в том, что необходимо театру. Бывали моменты, когда в определенный период нужно было выпустить спектакль, а подходящего постановщика найти не удавалось. Тогда приходилось брать ответственность на себя. Коллектив Малого театра мне доверяет: в этом году будет 30 лет, как я возглавляю его в качестве художественного руководителя. Кроме того, за долгие годы в Щепкинском училище я поставил немало спектаклей, опыт у меня приличный. Но при этом в моем случае режиссура - занятие для души.

культура: Вы строги с актерами?
Соломин: Конечно, как постановщик могу и прикрикнуть, но все в рамках разумного. Вы забываете тот факт, что я преподаю более 50 лет. Многие мои ученики - народные артисты России, лауреаты всевозможных театральных и кинопремий. Считаю, что педагог и режиссер в некотором роде схожие профессии, потому что нужно обладать неимоверным терпением, чтобы донести до артистов свои мысли. Мне доводилось работать с режиссерами старой школы, которые очень доброжелательно относились к актерам. Они умели помочь коллегам на сцене раскрыть своих героев, а не идти нахрапом, как часто делают сегодня молодые постановщики. Сейчас все ищут оригинальных решений, но тогда, на мой взгляд, артисты вообще не нужны. Это уже статисты, выполняющие режиссерские замыслы. Я не против, когда идет совмещение режиссуры и актерских работ, но когда эпатаж ради эпатажа… Не понимаю такого.

культура: А как художественный руководитель Вы тоже столь гуманны?
Соломин: Конечно, нет. Например, недавно снял артистку с роли, потому что она не явилась на спектакль. Заигралась в кино и совсем забыла, что вечером ей на сцену. Пришлось делать экстренный ввод. Спектакль должен быть сыгран, и точка. Люди приехали, чтобы спектакль посмотреть, и что я должен им сказать: «Извините, у нас тут такое кино»? Вообще, когда я отпускаю на съемки, то сразу предупреждаю: «В свободное от театра время».

культура: В чем, на Ваш взгляд, заключается миссия театра?
Соломин: В первую очередь, конечно, в просвещении. Сейчас почему-то принято считать, что его основная задача - обеспечить зрителю досуг после трудного рабочего дня. Все так, но при этом каждая постановка должна нести в себе образовательную функцию, расширять кругозор, помогать зрителю находить выход из сложных ситуаций . У нас есть спектакли, идущие десятилетиями. К примеру, в «Вишневом саде», который поставил еще народный артист СССР Игорь Ильинский, сменилось уже третье поколение артистов. Раневскую в свое время играла Татьяна Еремеева, после - Нелли Корниенко и Ирина Муравьева, а сейчас - Светлана Аманова. Мы в нем принципиально ничего не меняем. По такому спектаклю можно не то что знакомиться с творчеством Чехова, особенностями быта, эстетикой эпохи, но и с самой историей Малого театра. Недавно пересмотрел « Вишневый сад ». В финале есть сцена, где Раневская и Гаев прощаются с домом, со своим садом, олицетворяющим их детство. Артисты просто держатся за руки. А я думал: случись со мной что-нибудь, кто присмотрит за моими дворнягами, которые живут на даче? Потом вспомнил, что все родственники помешаны на собаках, и немного успокоился. Посмотрел по сторонам - у людей тоже слезы на глазах. Я ценю такой театр, в котором, как говорила мой мастер Вера Николаевна Пашенная, на сцене нужно оставлять кусочек сердца.

культура: Вы преподаете в Щепкинском училище. Обычно старшее поколение критично относится к молодежи. А Вы?
Соломин: Не надо всех подгонять под одну гребенку. Ребята все разные, в основном замечательные. Но посмотрите, на чем они растут. Знаете, я недавно провел месяц в санатории, иногда смотрел телевизор. Господи, что нам показывают? Драки, семейные дрязги, взрывы, насилие. Я был в ужасе. Допустим, у меня крепкая психика, я взрослый, образованный человек, а каково это видеть нашим детям? Спрашивается, зачем все это транслировать?

культура: Считаете, должна быть цензура?
Соломин: Вы видели, сколько страшных вещей произошло в школах за последнее время ? Вот вам и полная свобода. Насмотрелись подростки фильмов и лезут в драку, думая, что в жизни - как в кино. Я не призываю вернуть цензуру, но думаю, что у каждого человека, будь то руководитель телеканала, театральный режиссер, киносценарист или продюсер, должен быть свой внутренний фильтр. Если каждый будет задаваться вопросом, а хотел бы я, чтобы мои дети росли на подобных передачах и фильмах, то у нас станет гораздо меньше трагедий среди молодежи.

Денис Сутыка

Завтра Малый театр открывает новый сезон . «Известия» встретились с художественным руководителем прославленной труппы народным артистом СССР Юрием Соломиным и расспросили его о творческих планах, отношении к современным пьесам и несостоявшихся проектах.

- Юрий Мефодьевич, каким спектаклем Малый театр откроет 262-й сезон?

Наш театр - это национальное достояние. Долгие годы у нас существует традиция - открывать сезон Островским, Гоголем или Грибоедовым. Это - классика русской драматургии. 17 лет назад на этой же исторической сцене мы представили зрителям премьеру «Горе от ума» Грибоедова. И с той поры мы каждый сезон открываем этой постановкой.

- Какие премьеры вы готовите к выпуску?

Народный артист России Вячеслав Езепов поставил «Маленькие трагедии» Пушкина, в которых еще и сыграл сам сразу три роли. А я готовлю к выпуску «Женитьбу» Гоголя.

- Расскажите поподробней о «Женитьбе».

Ну а что говорить о ребенке, который еще не родился? Я так не умею. Могу рассказать только, что заняты в нем будут наши ведущие артисты: Людмила Полякова, Борис Клюев, Ирина Муравьева, Александр Ермаков, Алексей Кудинович и много еще кто.

ПОДРОБНЕЕ ПО ТЕМЕ

- Вы будете верны традициям или удивите зрителей неожиданной интерпретацией Гоголя?

- Пьесу «Женитьба» знают все. Поэтому удивлять мы будем тем, что попытаемся показать Гоголя так, как он и задумал свое произведение. Мы как и прежде традиционны.

- Когда премьера?

В ноябре. А до этого, в октябре, выйдет «Царь Борис» по Алексею Константиновичу Толстому. В главной роли - народный артист России Валерий Афанасьев. Когда-то на исторической сцене шла вся драматическая трилогия Алексея Константиновича - «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович» и «Царь Борис». Этой осенью исполняется 200 лет со дня рождения писателя. И нам хотелось напомнить всем об этой большой дате.

Отметив переезд в историческое здание после ремонта, театр представил зрителю сразу две премьеры - «Таланты и поклонники» и «Король Лир». На них невозможно было достать билеты!

И мы радуемся такому вниманию зрителей. Как только историческая сцена начала работу, у нас в театре постоянно аншлаги на всех спектаклях. Осенью мы ждем зрителей на новые премьеры.

Кроме своих режиссеров, вы в этом сезоне начали работу с постановочной группой из Израиля. Почему вы пригласили зарубежных коллег?

Режиссер Илан Ронен, бывший художественный руководитель театра «Габима» из Тель-Авива, поставит трагикомедию Дюрренматта «Визит старой дамы ». Почему я пригласил Илана ставить у нас? Я смотрел его спектакли и остался под большим впечатлением. Постановочная группа уже начала работать. Они приезжали во время нашего отпуска, пообщались с нашими артистами, художниками, сценографами. Сейчас в наших пошивочных цехах создают костюмы и обувь. В спектакле будет занята почти вся труппа Малого театра.

Вообще каждый сезон мы стараемся приглашать коллег из-за рубежа. С 2010 года мы сотрудничаем с режиссером из Италии Стефано ди Лука. Он поставил в Малом театре уже три спектакля: «Влюбленные», «Филумена Мортурано» и «Слуга двух господ». Пять лет назад мы сотрудничали с французским постановщиком Жоржем Лаводаном - сделали с ним пьесу «Сирано де Бержерак».

Министр культуры Владимир Мединский, побывав у вас на сборе труппы, посоветовал Малому театру ставить больше спектаклей о современной России , отметив, что и Чехов, и Островский писали о своих современниках.

- А кому не хочется ставить пьесы о современной России? Всем хочется. Но дело в том, что пьеса должна быть хорошо написана. Если бы вы каждый день читали то, что мне приносят, то попали бы в больницу. Когда появится достойная пьеса, тогда мы подумаем. А пока я люблю русскую литературу. Несколько лет назад у нас шли спектакли по Распутину, Шукшину. Я восхищен ими. А еще - Абрамовым, Беловым... Вот эта та компания из русской литературы второй половины XX века, про которую сейчас можно сказать: наши классики. Если будут такие авторы - будем ставить. Но пока второго Распутина не появилось.

Назовите мне, кто сейчас ставит пьесы о современной России? Всё больше переделывают классику под себя, под современность. Это всё равно что на меня надеть сейчас кожаный пиджак. Это - не мое.

- Среди современных драматургов вы не видите достойных Малого театра?

Пока то, что я читаю, не годится для этой сцены и даже для сцены на Ордынке. Те пьесы, что нам присылают, больше подходят для гастролей маленьких трупп. А зачем нам такое, когда у нас большая прославленная труппа? Поэтому мы обращаемся к классике, которую ставить можно бесконечно. Мало кто сравнится с Островским, Чеховым, Гоголем, Шекспиром.

- Предложение Мединского было неожиданным для вас?

Нет, почему же. Я понимаю его как министра. Конечно же, современная драматургия нужна. А где ее взять? Есть достойные художественные произведения , хорошие книги , но это же не пьесы. По ним надо делать инсценировки. А это довольно-таки сложно. В принципе можно было бы поработать и написать инсценировку по хорошей прозе. В прошлом году мы чуть не выпустили пьесу под названием «Ялта». И я в ней даже должен был играть роль.

В основе постановки была книга шведского писателя Лукаса Свенссона.

- Это о Ялтинской конференции 1945 года?

Да. О дележе, о политике. Кстати, книга очень даже неплохая. Поэтому мы и согласились. Но когда мы начали работать, получались нестыковки. Это надо было залезать в какой-то исторический материал , что-то уточнять и доделывать. А у нас все-таки на это нет времени. Два-три месяца и мы должны выпустить спектакль.

- Для постановки «Ялты» требовалась большая дополнительная работа?

Конечно, но я не обвиняю режиссера Александра Нордштрема в этом. Кстати, он перевел книгу Свенссона со шведского на русский.

- Полагаю, в этом спектакле вы должны были играть президента США Рузвельта?

Не скажу. Не состоялся спектакль, так что чего зря трепаться... Ну а кто его знает, может, еще и вернемся к этому материалу.

В эти дни у вас двойной праздник: не только открытие сезона, но и 60 лет, как вы работаете в Малом театре. А как вас принимали старики, кумиры, когда вы только появились в этом коллективе?

Так же, как сегодня мы принимали выпускников Театрального училища имени Щепкина. Только я пришел в костюме и галстуке, а молодежь нынешняя приходит в свитерах и подтяжках. Поэтому я им и порекомендовал прямо со сцены: прежде чем идти в Малый театр, посмотрите на себя в зеркало. Дома так можно ходить, но театр - это святое для нас. Так я приучен. Я тоже не люблю ходить в костюме каждый день. Дураком выглядишь. Но в Малом театре все мужчины соблюдают этикет. А молодежь - обалдуи. Ну ничего, научатся.

Хотя молодежь молодежи рознь. Вы знаете, я тут недавно видел телепередачу, где мальчишка четырех лет пел песню «Священная война». «Пусть ярость благородная...» Он так пропел «благородная», что у меня ком в горле встал. Я своим студентам обязательно покажу эту запись. Пусть учатся. А мальчишка - гений. Он прочувствовал песню. Ему дан Богом актерский талант. Я был поражен его органикой. Ну а потом он еще и монолог Гамлета прочел, да так поразительно сердечно, что, извините, все Гамлеты, которых я видел, в сравнении с этим малышом не идут. Я не преувеличиваю. Ну а если и преувеличиваю, то самую малость.

- Не было у вас желания найти этого мальчика и позвать в Малый театр на небольшую роль?

Было. Вот поеду в Казань на гастроли и найду его. Он ведь живет там. Признаюсь вам, я бы его взял не в труппу, а в училище, - и сразу дал бы ему диплом. Чтобы он просто жил в Москве с папой и мамой и ходил в Малый театр, как в детский сад . Такого человека учить не надо.

Справка «Известий»

Юрий Соломин окончил Театральное училище имени Щепкина в 1957 году, после чего был зачислен в труппу Малого театра. С 1988 года - его художественный руководитель. С 1990 по 1991 год был министром культуры РСФСР. Народный артист СССР, полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством».

31.08.2012 | 13:09:22

Июньские гастроли Малого театра покорили курян. Встреча журналистов с Юрием Соломиным, художественным руководителем театра, народным артистом СССР, лауреатом Государственной премии надолго останется приятным воспоминанием.

Юрий Соломин - натура цельная, он не впадал в крайности при выборе профессии. Так и идет по жизни - всегда прямо. Родился Юрий Мефодьевич в Чите. Школьником увидел фильм «Малый театр и его мастера», посвященный 125-летию театра. Тогда же узнал о Щепкинском училище, после окончания школы приехал в столицу и стал его студентом.

Судьба преподнесла много подарков. Первый - учеба в классе великой русской актрисы Веры Пашенной. Блестящий знаток традиций Малого театра, устоев, сложившихся еще в те времена, когда он был частью Императорских театров, Вера Николаевна передала эту преданную любовь и знания любимому студенту. Дала не только путевку в театр, но и в кинематограф.

Любой папа узнает в Фамусове себя

Юрий Мефодьевич, вы покорили курян блестяще, с тонким юмором сыгранной ролью Фамусова в «Горе от ума».

Спектакль этот мы в который раз уже в театре обновляем. Мой Фамусов - беспокойный папа, дочка непослушная - ему приходится постоянно быть начеку. Любой папа-зритель узнает в нем себя. Я видел очень многих Фамусовых, один из них — мой учитель Михаил Царев, это была одна из последних его ролей. Время играет очень большую роль в трактовке того или иного образа на сцене. Говорят, что я Фамусова по-новому играю. Да нет, по-старому, так, как меня учили. У меня уже и дочка, и внучка выросли, и все то же самое, так же было с обеими, проблемы те же, что с Софьей происходят. Театр — вещь эмоциональная, очень сердечная, многое зависит от зрителя. Мы одеваемся, гримируемся, слышим включенное на сцене радио, и уже понимаем, кто в зрительный зал пришел.

Как? Занавес-то еще закрыт...

Чувствуем, как собаки чувствуют, что за человек пришел в их дом.

Нсмотря на солидный актерский стаж, вы волнуетесь перед выходом на сцену?

Конечно. Это кажется, что актер спокоен... А каждый раз - как первый. Целый день повторяю текст. Новое место, новый зритель, все новое. Это все действует...

Правду жизни зрители высоко ценят...

Эмоции актера иногда трудно объяснимы. Когда отмечалось 65-летие Победы, коллектив подготовил очень хорошую концертную программу . Мне надо было читать стихи, которые не читал уже лет 20, «Я убит подо Ржевом...». Вышел на сцену, стал читать. Две строчки прочитал, и ком к горлу подступил. Попробовал еще раз. То же самое. Тишина в зрительном зале. Даже не сказал «извините», не мог говорить... просто развел руками и ушел. Был гром аплодисментов. Они поняли. Почему так случилось? Потому что мне много лет, а я все это помню. Это все прожито, выстрадано. Поэтому не просто даются такие сильные вещи. С тех пор я его никогда не читаю.

Не могу предать своих педагогов

Во многих сферах сейчас идет реорганизация. В театре тоже?

Нахрапом, «сверху» ничего делать нельзя ни в одной сфере. Театр — живой организм. Реформу в театре сделать труднее, чем где-либо. С нами очень трудно, потому что мы можем высказать все как есть.

С 1988 года вы возглавляете Малый театр. Продолжаете традицию бережного отношения к пожилым актерам (они очень хорошо играли в спектаклях, показанных в Курске).

Создали фонд «Малый театр». Он появился в помощь нашим старикам, которым мы сами всегда помогали. Но когда пришли люди и предложили свою помощь, мы не отказались. Наши пенсионеры, ушедшие со сцены по состоянию здоровья, знают, что есть театр и он их никогда не бросит. Что касается художественных традиций, мы приверженцы классики. Я не могу предать своих педагогов, что-то в художественных традициях театра кардинально изменить, раздеваться до трусов и бегать по сцене за Лизой в «Горе от ума» на потребу зрителей, дабы громче смеялись. Смеяться надо над смыслом. А когда режиссеры начинают «ковырять» Грибоедова, Пушкина, Островского... Нетронутого мало осталось. Разве можно переделывать? Убирается история, самобытная эпоха. Все эти новые решения... У нас вы что-нибудь нового увидели? Разве что условные декорации. Они «ходят», двигаются. И тем не менее на зрителя большее впечатление производят сам автор, артисты, работа режиссера.

Костюмы выдержаны в стиле эпохи. Мы сохраняем время в спектакле. У нас есть своя колокольня с семью колоколами старинными, им лет по 200, а то и больше. У нас их просили, и церковь просила, но мы не можем с ними расстаться, их звук нужен спектаклю «Царь Федор Иоаннович». Само здание театра, наша сцена вызывают трепет у молодых актеров, ступающих на нее. Когда иностранцы приезжают, актеры других театров страны, они целуют нашу сцену. Я никому, конечно, не говорю, что пол на ней новый, настелен во время ремонта в 1993 году. Все думают, что 200 лет так оно и стоит. Думают - и хорошо! Мы ничего не изменили в цвете, у нас даже декорации в «Горе от ума» желтые, зеленые, синие - это цвета стен театра. Когда проводится ремонт, цвет подбирают в точности такой же. Мы сохранили рампу перед сценой, есть у нас суфлеры. Нам приятно, что театру иногда дарят уникальную антикварную мебель. Подаренный для моего кабинета стол, говорят, из аракчеевской приемной. В театре есть старинные напольные часы, за ними следит специальный мастер-часовщик. Есть и старинные красивые люстры.

Мы не подменяем слова автора более современными. Суть классического произведения , на мой взгляд, менять нельзя. Не может быть Раневская в «Вишневом саде» наркоманкой (не станем уточнять в каком театре). Потому что Чехов этого не писал, поскольку сам был доктор и толк в этом знал. Мы примерно через 10-15 лет обновляем интерпретацию, ведь зритель меняется, он по-другому мыслит. Например, в «Ревизоре» последний монолог Городничего со знаменитыми словами: «Над чем смеетесь? Над собой смеетесь» исполнители не грубо произносят, а со слезами - это страшнее.

По поводу кино вы сказали: «Кина нет», имея в виду, что нет достойного кино?

Достойного — крохи. Играть хочется. Вообще артисты становятся хорошими, если они продолжают учиться и трудиться каждый день. Но выбирать надо. Порой и «прокалываешься»... Предлагают роль в небольшом сериале. Ну, думаю, ладно. Тема пожилого человека, которого одолевает много житейских проблем. А что в результате из фильма получилось, мне даже стыдно сказать его название... Есть другие фильмы. «Тяжелый песок» - у меня там две сцены всего, но мне не стыдно об этом говорить, не стыдно за фильм, за свою работу. В свое время я тоже снимался во многих остросюжетных фильмах и мордобоем занимался...

Вы?...

В «Адъютанте его превосходительства» пятерых чемпионов Европы и одного мастера спорта раскидал легко. А в другом фильме — «ТАСС уполномочен заявить» - были кадры, где я одному «дал», второму, а третий... попал в больницу. Мне было его так жалко. Я бил непрофессионально, ногой, а он профессионально не увернулся.

Какие из театров России вы можете назвать традиционными и какие предпочитаете?

Мы в хороших отношениях с театром Татьяны Дорониной. Несмотря на ее мужественный характер, ей достается очень крепко за сохранение традиций.

Режиссеры Фоменко, Женовач используют новые формы, но в рамках разумного. Эти два замечательных театра живут, потому что есть у них два замечательных режиссера-педагога. Вообще режиссер должен быть не столько постановщиком, сколько педагогом, который помогает артистам «нащупать» роль. Мы все эти годы контактируем с ними. Когда у театра Фоменко не было здания, мы предоставляли ему наш филиал. На фестивале Островского, который мы проводим каждые два года, начиная с 1993-го, открыли для себя прекрасные театры из провинции. В прошлый раз у нас был маленький театрик из Вышнего Волочка . Играли они на камерной сцене, где зрителей всего 120 человек. Я с удовольствием посмотрел у них « Позднюю любовь », они так работали!.. Вот вам и маленький городок...

Мы в хороших отношениях с Японией. Уже в третий раз предоставляем им бесплатно нашу сцену. Японский театр (я не говорю о старейших - их надо смотреть там) тоже имеет свои интересные традиции , это экзотика.

Нас связывает имя великого Щепкина

На курской сцене начинал играть Михаил Щепкин, его именем названо театральное училище, выпускники которого — ваши артисты.

Да, у нас в театре почти все щепкинцы. Большая группа актеров отправилась на мемориал Прохоровское поле, заедут и на родину Щепкина. Отреставрировали в Москве дом Чехова, щепкинский дом.

- Сколько премьер у вас бывает в году?

Пять должно быть. Четыре точно бывают, однако и пятая в конце концов «с кровью» получается. В репертуаре у нас более 30 названий.

Вы чувствуете заботу по отношению к своему театру со стороны государства?

В свое первое президентство, в трудное время, Владимир Путин, я считаю, спас большие федеральные театры, назначив президентский грант, полагая, что губернаторы поступят также. Сложностей много. 83-й федеральный закон «связывает по рукам». Без аукциона разрешалось тратить по безналичному расчету только сумму до 100 тысяч рублей. А если срочно нужно платье актрисе сшить, обувь актеру новую купить к завтрашнему спектаклю... Хорошо хоть до 400 тысяч увеличили эту сумму, поняв наши проблемы.

Лето - пора волнений абитуриентов. Конкурс в Щепкинский вуз все такой же большой? Среди абитуриентов трудно угадать будущую «звезду»?

Более 120 человек на место. По пять тысяч человек каждый год приезжает. Угадать не трудно. Но в этом году нам пришлось полностью перестроить программу обучения первокурсников, уделив больше внимания их общему образованию, знанию литературы. У них кругозора нет. Они не умеют мыслить... Мы сначала с преподавателями все в ужас пришли. Год потратили на то, чтобы научить их мыслить, читая текст, играя отрывки из пьес. Вот почему я категорически против ЕГЭ.

В 1990 году вы были назначены на пост министра культуры в составе первого правительства РФ. За два года пребывания в этой должности что-то удалось сделать? Чем-нибудь культуре «бедной» помогли?

Удалось решить ряд вопросов, связанных с жизнью театральных коллективов, развитием детского творчества . Был отменен целый ряд устаревших постулатов, норм, правил, мешающих творчеству режиссеров, актеров.

Пощаться с вами не хочется... Приезжайте к нам еще!

Юрий Соломин сыграл более полусотни ролей в родном театре, столько же - в кинофильмах, сериалах в кино и на телевидении.

Ряда театральных наград удостоен за роль Фамусова в спектакле «Горе от ума».

С 1980 года начал работать как режиссер. Поставил в Малом театре «Ревизора», «Чайку», «Коварство и любовь», «Власть тьмы», «Три сестры» и другие. В кино и ТВ фильмы: «Скандальное происшествие в Брикмилле» по Пристли, трехсерийный «Берег его жизни», «В начале было слово».

Президент Ассоциации русских драматических театров.

Академик Международной академии творчества, почетный член Российской академии художеств, член-корреспондент Российской академии образования.

Возглавляет фонд «Покровский собор на Красной площади».

Премия «Человек года-2008» Русского биографического института.

В числе многочисленных наград - Орден святого благоверного князя Даниила Московского, медаль «Слава Читы» (№1), Орден Восходящего солнца III степени (Япония, 2011).

10054 Соломин — название астероида №10054, данное ему в честь Юрия Соломина.

Людмила КУТЫКИНА
ГОРОДСКИЕ ИЗВЕСТИЯ
№ 90 (3261), 28 июля 2012

– Малый театр, несмотря на жесткие рыночные условия и общую тенденцию к увеселению публики, не изменяет своим традициям. Это трудно?

– Нас часто обвиняют в традиционности, скептически относятся к нам, говоря пренебрежительно: «Ну Малый – театр традиционный!» Наверное, критиканам хотелось бы прицепиться по более крупным поводам, но пока крупнее нет. Наши артисты снимаются в кино, а значит – популярны, и зритель к нам ходит. А на некоторых критиков и рецензентов можно было бы и в суд подать. У нас же люди подают в суд за оскорбление чести и достоинства? Почему организация не может? Ведь с помощью подобных статей они отнимают у нас зрителя! А традиция – это века. Если говорить честно, мы многие традиции в спешном порядке отменили, и теперь медленно их вводим. А лучше было бы так же спешно их вернуть. А что сейчас делается со школой и образованием!

– Кстати, ЕГЭ отразилось на приеме в Щепкинское училище?

– Да мы все равно возьмем тех, кто нам нужен, – талантливых. А баллы наберем. У нас ЕГЭ не проходит никак.

– И новые словари, вас, наверное, порадовали…

– Это вообще кошмар. Я уже теперь не знаю, где ставить ударение в фамилии нашего министра образования. У меня есть словарь пьес Островского – там объяснены все слова, которые мы уже плохо помним или относимся к ним с юмором. Так вот, обычно все отрицательные, комедийные герои у Островского говорят «утренний кофий», и зрительный зал смеется. У нас и так достаточно мути всякой в языке, даже полублатная «малява» есть. «Малява» – какое звучание красивое, мне нравится, но это слово определенного слоя людей, и мы не должны его употреблять со сцены, с эстрады, даже просто в обществе.

– А внучка на интернет-языке с вами не разговаривает?

– Со мной и бабушкой – конечно, нет. Я примерно догадываюсь, какие слова она употребляет, но, слава Богу, что она уже грамотный человек и с детства знает, как правильно говорить. У нас семья интеллигентская – старая, театральная. Мы пахари из «среднего уровня зажиточности», как принято сейчас говорить. Мы из тех, кто знает, как надо зарабатывать. Из тех, кто знает, что такое работать, пахать, получать инфаркты. Ведь все артисты, получившие за последние два-три года инфаркты и инсульты, не от хорошей жизни их получили. Это ненормированный рабочий день сказывается. А что такое «ненормированный рабочий день»? Это утром репетиция, днем съемки, а вечером спектакль. А нормальный артист должен днем, перед вечерним спектаклем, обязательно отдохнуть, собраться. Мне жена закатывает такие , если я хотя бы час не полежу. Буду я спать или нет, дело десятое, но поскольку она сама актриса и педагог, то понимает, как это для меня важно. ...Иногда нам приходится поднимать с кровати больного артиста, вызывать его в театр на спектакль. А ведь бывает, что болезнь настигает человека в два часа дня, а вечером уже спектакль, притом что билеты все проданы, а еще автобусы приехали из Подмосковья. И вот мы просим – сыграй! А у него давление, которое – первая ступень к инсульту. Иногда и сам артист звонит: «Обеспечьте мне машину, я играть буду». Мы не имеем права пускать больного на сцену, для этого есть второй состав, но бывает, что нет другого артиста. И тогда – приезжает больным и готовится выйти на сцену. Бывало, что врачи «скорой» запрещали играть, но артист писал расписку и все равно выходил на сцену. Некоторые доктора остаются посмотреть на развитие болезни, после первого акта меряют давление вышедшему со сцены – а оно нормальное.

– Значит, правда, что сцена лечит? Такое, действительно, бывает?

– Бывает-бывает. Я не сказки вам рассказываю. У меня на глазах и не такое случалось. В одном спектакле артисту нужно было что-то эмоционально крикнуть, он крикнул – и у него пошла кровь из носа. Да так обильно, я таких капель больше никогда не видел. И когда он увидел белый лист бумаги перед собой, залитый его кровью, а потом – круглые глаза партнера, кровь остановилась. Это – йога! Это самовнушение! Это собранность! Все боли уходят, радикулиты, насморки – все проходит. Все лекарства внутри нас самих. Когда-то я говорил медикам: жаль, что вы нами не интересуетесь, вы могли бы очень многое почерпнуть, не умертвляя животных, а человека изучая.

– В российских театрах очень много пожилых актеров, которые остаются без ролей и угасают стремительнее, чем могли бы. Почему в театрах так мало находится для них работы?

– У нас 130 человек в труппе. Среди них есть актеры, которые выходят на сцену в 96 лет, в 93 года, а о 70-летних я вообще не говорю – это по нашим меркам молодняк. Это, наверное, искусство жить и работать. Если есть работа, то человек выздоравливает. Да, мы не всегда всех можем обеспечить работой, но никого и никогда не увольняли из театра по возрасту. Напротив, мы им обещаем работу, это моя работа – сидеть в этом кабинете и обещать роли, а главное – не обманывать. Мы вот нашли на новый сезон пьесу Галина, там три роли, и две из них должны играть очень пожилые люди. Будут играть те, кому за 80. И я счастлив, что мы сделаем этот спектакль, это же продление срока актерской жизни . Дай Бог, чтобы они сыграли, а если сыграют, то будут играть не один сезон. Это лекарство, которое никто в мире не изобрел. Это настолько человечные моменты, которые заставляют человека или жить, или умирать. Но артисты – народ живучий, и у нас они долго живут, наверное, потому что традиции такие. Мы для старшего поколения делаем все возможное, при этом не ущемляя молодых. У нас человек тридцать молодых актеров, которых мы берем каждый год – они много играют.

– Отсев бывает?

– То есть у вас были в буфете спиртные напитки во время антиалкогольной кампании?

– Нет, я стал худруком Малого позже. А антиалкогольную кампанию я хорошо помню. Приехал с творческим вечером в Днепропетровск, и в гостинице с утра нас кормят завтраком: приносят бутерброды, чай. А я возьми, да и состри: «А коньяк?» Официантка смутилась и говорит: «А вы что, будете?» «Конечно! – отвечаю я, прекрасно зная, что этого не будет. – А как же!» Смотрю – приносит кофейник и кофейные чашки. «Нет, спасибо, – говорю, – я кофе не пью!» А она лепечет: «Там не кофе, а то, что вы просили!» Так что все законы будут действовать только в разумных пределах!

– И дисциплина у вас в театре, и своя школа, а актеры все равно снимаются в сериалах. Не ограничиваете?

– Конечно, не ограничиваю, сейчас – особенно. Только прошу всегда: «Смотрите внимательно, выбирайте!» Но, к сожалению, бывает, что попадаешь впросак. Меня тут уговорили сняться в небольшой роли – я снялся и понял, что этого делать было нельзя: с меня спрос другой. А основную сцену, из-за которой я и согласился, вырезали. В ней шла речь о стариках, выброшенных из жизни. Я играл одного известного артиста кино, который живет в деревне и никому не нужен. И сосед ему говорит: что ты за артист, у тебя даже мобильного телефона нет. А тот отвечает: если я понадоблюсь, меня найдут. Смысл был – и вдруг этого смысла не стало.

– А как режиссер с режиссером вы не могли поговорить с тем, кто делал фильм?

– После серьезного разговора кино немножко переснимается, но настроение уже испорчено. Поэтому я считаю, что, несмотря на занятость, надо соглашаться только на одну из главных ролей. Есть и те, кто понимает, что на моем имени можно выиграть. А это уже меня не устраивает: ведь каждый потом может ткнуть пальцем. Поэтому я своим актерам всегда говорю: выбирайте внимательно. И знаете, молодые приходят и советуются. Не знаю, надолго ли их хватит, но приходят и те, кто оканчивал Щепку три года назад. Не было такого, чтобы я сказал «нет». Просто настаиваю, чтобы подумали. А одной девочке просто посоветовал поговорить с папой. И она отказалась от съемок: видно папа ей сказал все то, что сказал бы я.

– А вам не кажется, что все в вашем театре держится на вас? То есть, если вам все надоест и вы решите посидеть на даче пару сезонов, тут все развалится, потому что театр уйдет в другие руки?

– Он не уйдет в другие руки: дело в том, что руки надо готовить. С Михаилом Ивановичем Царевым (предыдущий худрук Малого театра. – «НИ») у меня были тяжелые отношения. Я проработал в театре уже лет 25 и никогда до этого не заходил к нему в кабинет. Он вдруг вызвал меня, что-то стал рассказывать. Я сидел и не понимал – к чему он клонит. А потом он вдруг спросил: «У тебя есть мечта?» Это был 1972 год, у меня тогда еще были мечты. И я ответил – хочу сыграть Сирано. А надо сказать, что накануне мне нездоровилось, и я, лежа в постели, перечел пьесу. Дочка принесла мне лекарство – а я лежал и рыдал над письмом Сирано к Роксане. Дочка отдала мне стакан и долго смотрела мне в лицо. Прошел год. Царев меня вызвал и сказал: «Завтра на худсовете буду докладывать о репертуаре, скажу о «Сирано». Естественно, будут спрашивать – кто будет играть. Ставить будет Рачик Капланян, а ты – молчи как рыба». Через месяц появилось распределение, и я играл Сирано. Я сейчас понимаю, что это был хороший спектакль : я перестал его играть с 1982-го, разбившись прямо на сцене – повредил голову и позвоночник. В начале девяностых мы пытались возродить спектакль, я пытался пригласить другого артиста, но не случилось. Так спектакль и рассыпался. Но мне еще в 1996-м приходили письма с вопросами: когда же мы будем играть «Сирано де Бержерака»? Вот ради таких писем и стоит заниматься нашей профессией.

– Значит, вы уверены, что театр без вашей крепкой руки выстоит?

– У нас есть еще одна традиция – преемственности. И Царев, когда уже стал плохо себя чувствовать, однажды попросил меня сходить на государственное собрание. Зачем, как вы думаете?

– Проверял способности, наверное.

– Нет. Доверял. Когда он освободил служебную квартиру , переехав этажом ниже, то на его квартиру было очень много претендентов, и я в их число не входил. И он подписал квартиру мне. Я из этого делаю определенные выводы. Наверное, у него в уме что-то было. А потом, спустя несколько лет, коллектив меня избрал художественным руководителем – я единственный избранный руководитель коллектива за всю историю. Так что я тоже готовлю себе замену. Есть один человек в театре, который абсолютно подходит на роль моего преемника.

Полностью интервью с Юрием СОЛОМИНЫМ читайте в октябрьском номере журнала «Театральные Новые Известия – Театрал».

Юрий Мефодьевич Соломин - народный артист СССР, обладатель премии «Человек года – 2008», премии ФСБ и других многочисленных наград и званий. Предмет воздыхания многих советских зрительниц, сумевший в свое время поразить королеву Англии , хранитель традиций Малого театра, именем которого в 1987 году был назван астероид. Актер, режиссер, талантливый педагог - все это о Юрии Соломине.

Детство и юность

Юрий родился 18 июня 1935 года в Чите в семье музыкантов. Мать Зинаида Ананьевна обладала абсолютным слухом и преподавала музыку в городском Доме пионеров. Отец Мефодий Викторович тоже был музыкальным педагогом. В раннем возрасте мальчик стал свидетелем ареста сотрудниками НКВД дедушки по материнской линии Анания Моисеевича, еврея по национальности. Только во второй половине 50-х годов семья получила документы о его реабилитации посмертно.

View this post on Instagram

Юрий Соломин и Екатерина Васильева в фильме « Обыкновенное чудо »

В 80-е годы Юрий Соломин часто менял амплуа. Актер становился директором банка в детективе «Скандальное происшествие в Брикмилле», следователем прокуратуры в криминальном фильме «Крик тишины», царем Федором Иоанновичем в исторической драме «Клятвенная запись». В 1984 году артист исполнил роль Николая Миклухо-Маклая в биографическом фильме «Берег его жизни». В драме «Певучая Россия» Соломин примерил на себя роль основоположника старейшего хорового коллектива России Митрофана Пятницкого.

В 90-е годы актер снимается в основном в телеверсиях спектаклей Малого театра, но в 1992-м принимает участие в работе над драмой «Сны о России», где исполняет роль графа Безбородко.

С началом 2000-х годов ситуация меняется, Соломин получает роли в кинофильмах «Покаянная любовь», «Претендент», «Прощание в июне». В драме «Московская сага» Юрий Соломин сыграл хирурга Градова, супругу которого исполнила Инна Чурикова . В экранизации 2005 года пьесы Антона Чехова «Чайка», которую сняла Маргарита Терехова, Юрию Соломону досталась роль брата Аркадиной - Петра Сорина.

Во второй половине 2000-х Юрий Соломин все реже появляется на экране. С его участием выходят сериалы «Тяжелый песок», «Исаев», «Точка кипения». В 2013 году завершились съемки мелодрамы «Бульварное кольцо», в которой снялись , . Для Юрия Мефодьевича эта работа стала последней в фильмографии. После этого сериала артист больше не появлялся на экране.

Личная жизнь

Юрий Соломин постоянен не только в работе, но и в личной жизни. Еще в детстве он сказал родителям, что женится раз и навсегда. Так и получилось. С женой Ольгой Николаевной актер прожил более 60 лет. Они познакомились, когда были студентами театрального училища. Ольга опоздала на урок хореографии и заняла единственное свободное место рядом с Соломиным. Как только он увидел ее, понял, что она - его судьба.