Горький в детской литературе. А.М

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

ВВЕДЕНИЕ

А. М. Горький рождения: (16 (28) марта 1868 г. - 18 июня 1936г.) известен нам как писатель, литературный критик и публицист, вошедший в литературу на рубеже двух веков. Творческий путь Горького охватывает исторический период, ставший переломным для русского общества, отмеченный изменениями в нравственных ориентирах, переустройством социальных и культурных учреждений , интенсивностью поисков и открытий в области искусства, педагогики.

Эту характеристику подтверждают и многие автобиографические произведения Горького, в частности трилогия, состоящая из повестей «Детство», «В людях», «Мои университеты». Своих героев уже в раннем творчестве автор наделил мечтой о лучшей жизни , стремлением к поиску нравственно-социальной правды. Воспитательное значение его произведений также несомненно и утверждено школьными программами, методическими разработками. Современных читателей 21 века привлекает многогранность таланта Горького, его эстетические позиции и новаторство как писателя и как драматурга, его личностные взгляды, воплотившиеся в произведениях разной жанровой природы. сказка горький сатирический сюжет

В условиях, когда педагогика ищет новых подходов в деле воспитания подрастающего поколения и ставится вопрос об обновлении восприятия литературного наследия наших великих писателей, особое значение обретает та составляющая творчества Горького, которую называют «детской».

Новизна темы нашего исследования заключается в том, что творчество Горького как детского автора ещё не изучено до конца, не раскрыт по- настоящему, без опоры на идеологемы XX века и педагогический потенциал его детских произведений, в частности сказок, хотя об их поэтике писали такие литературоведы, как: Привалова З.В., Анакин В.П., Леонова Т.Т.

Научных работ системного и обобщающего по данной тематике очень мало ещё и потому, что через литературоведческие дискуссии конца XX столетия внимание исследователей было сконцентрировано на таких произведениях, как «Мать», «На дне», « Несвоевременные мысли », не входящих в круг восприятия у детей младшего возраста. Между тем, в наследии Горького есть целый цикл из 6 сказок, написанных специально для воспитанников «Школы шалунов» в г. Баку: «Утро», «Воробьишко», «Случай с Евсейкой», «Самовар», «Сказка про Иванушку-дурачка», «Яшка». Наряду со «Сказками об Италии», этот цикл также заслуживает специального исследования.

Цель нашей работы - изучить идейно-художественные особенности 6-ти сказок Горького для детей младшего школьного возраста, определить характер новаторских решений автора в области поэтики литературной сказки для детей 6-10 лет и составляющие педагогической концепции автора.

Данная цель предусматривает решение следующих задач:

Изучить научную литературу по данной теме;

Выяснить позиции Горького в отношении детской литературы, его взгляд на роль сказки в развитии ребёнка-читателя;

Рассмотреть хронологию и причины появления 6 сказок «Утро», «Воробьишко», «Случай с Евсейкой», «Самовар», «Сказка про Иванушку- дурачка», «Яшка» в контексте творческой судьбы автора; выполнить анализ структурных и жанровых особенностей сказок Горького;

Дать оценку языковых особенностей сказок М. Горького для детей;

Убедиться на практике в воспитательных возможностях сказок, формирующих нравственные ценности детей.

Цели и задачи исследования предполагают опору на такие методы, как:

Аналитическое наблюдение и исследование;

Сопоставление данных и сравнительный анализ;

Элементы структурного анализа художественных текстов сказок.

Теоретико-методологической основой дипломной работы послужил обзор материалов по творчеству Горького и трудов по специфике детской сказки начала XX века. Рассматривалось собрание сочинений А.М.Горького в 30 томах, комментарии к данному изданию, работы Овчинниковой, А.Волкова.

Сказки М. Горького уместны для изучения дошкольниками. Анализ его сказок требует изучения концепции анализа народных сказок. Большое значение в этом вопросе имеют работы В.Я. Проппа.

Книга В.Я. Проппа «Морфология сказки» оказала большое влияние на развитие концепции анализа текста. Опубликована она была в 1928 году, её первоначальное название - «Морфология волшебной сказки». Русское издательство, выпустившее книгу, изменило название с целью вызвать к книге больший интерес, редактор убрал слово «волшебный» и этим ввёл читателей в заблуждение, как будто в работе рассматриваются закономерности сказки как жанра вообще.

Данная книга представляет собой анализ волшебных сказок, взятых из сборника А.Н. Афанасьева. Исследования основывались на наблюдении, что в волшебных сказках одни и те же поступки совершаются разными людьми. В.Я. Пропп назвал действия и поступки героев сказки их функциями. Интересно то, что все сюжеты волшебных сказок основываются на одинаковых функциях. В.Я. Пропп отметил, что все волшебные сказки одинаковы по своему строению. Они имеют единую композиционную схему, которая является основой волшебной сказки. По утверждению Проппа, композиция является стабильным фактором, а сюжет- переменным. Такой метод изучения повествовательных жанров по функциям действующих лиц оказался применим к другим видам сказок, он используется в исследовании повествовательных произведений мировой литературы.

I. Один из членов семьи отлучается из дома

II. К герою обращаются с запретом

III. Запрет нарушается и т.д.

Каждая функция последовательно называет действия героев сказки.

В. Пропп делает выводы в конце главы, что в пределах этих функций развивается действие всех сказок взятого для исследования материала. При рассмотрении этого списка функций можно согласиться с автором, что одна функция вытекает из другой, и все они принадлежат одному стержню. Большое количество функций расположено попарно: (запрет-нарушение, выведывание- выдача, борьба-победа, преследование-спасение и т. д.). Некоторые функции могут располагаться по группам, а другие выступают как одиночные функции.

В шестой главе работы В.Я. Пропп говорит о распределении функций по действующим лицам. Он отмечает, что многие функции объединяются по известным кругам, которые соответствуют исполнителям. В.Я. Пропп называет их кругами действий. Автор работы выделяет следующие круги:

1) Круг действий антагониста (вредителя).

2) Круг действий дарителя (снабдителя).

3) Круг действий помощника.

4) Круг действий царевны (искомого персонажа) и ее отца.

5) Круг действий отправителя.

6) Круг действий героя.

7) Круг действий ложного героя.

Исходя из семи названных кругов, В.Я. Пропп называет семь действующих лиц сказки, функции подготовительной части распределяются по этим же персонажам, но при этом, по словам автора, распределение будет неравномерным. Определять персонажей по этим функциям нельзя. В.Я. Пропп говорит также и о распределении означенных кругов по отдельным сказочным персонажам:

1) Круг действий в точности соответствует персонажу.

2) Один персонаж охватывает несколько кругов действий.

3) Обратный случай: один круг действий распределяется по нескольким персонажам.

4) Таким образом, мы видим, что анализ сказки по Проппу предполагает выяснение функций героев сказки и кругов их действий.

По нашему мнению, метод определения функций героя можно применять не только к волшебным сказкам, но и к другим видам, а также к литературной сказке.

Цель и задачи нашего исследования определили структуру работы. В неё входят введение, четыре главы, заключение и список использованной литературы. Логика построения исследование предполагает движение от историко-литературных и теоретических вопросов к наблюдениям, анализу 6 сказок и методическим разработкам, учитывающим специфику произведений Горького для детей младшего школьного возраста.

1. А. М. ГОРЬКИЙ О ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

А.М. Горького внёс большой вклад в область детской литературы. Он не являлся педагогом, но думал о воспитании до конца своих дней. Горький говорил, что воспитанием детей должны заниматься люди, которые любят это дело по- настоящему.

В послании к Третьему международному конгрессу семейного воспитания в 1910 году писатель высказывает свои требования к воспитанию детей. Позднее в речи на заседании Лиги социального воспитания в 1917 году он формулирует цели воспитания: «насыщение человека знаниями о мире и о нём самом, формирование характера и воли, развитие способностей». Эти цели актуальны и сегодня. Горький выступал за радостное детство, в котором жизнь и труд являются наслаждением, а не жертвой и подвигом. Он выдвигает тезис о том, что охрана детей является охраной культуры.

В 30-ых годах А.М. Горький вёл активную переписку с детьми и советовал им читать произведения великих классиков литературы: А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, И.С.Тургенева, Л.Н. Толстого, А.П. Чехова, Н.А. Лескова. Вместе с издательством «Парус» им было задумана публикация книг для детского чтения , составлен план. Для пятилетних детей был намечен выпуск азбуки и арифметики в картинках. Для детей от пяти до девяти лет предлагалось издать серию народных сказок А.С. Пушкина, В.А. Жуковского, А.М. Горького, Х.К. Андерсена, братьев Гримм. Горький предлагал не ограничиваться отбором уже имевшихся книг для детского чтения, он выступал за объединение писателей для создания новых произведений. Уже позже в 1933 году создаётся специальное издательство детской литературы - Детгиз. Лучшие детские писатели были привлечены к работе. Он обращается к детям через газету «Пионерская правда» с просьбой написать свои пожелания, какие книги они хотели бы прочитать. Дети откликнулись на предложение Горького и прислали много писем, в которых указали темы, книги, героев.

Е.Е. Зубарева считает, что Горький повлиял на литературу для детей не только теоретическим новаторством статей, но и художественным новаторством в произведениях, в который отражался мир детства . А.М. Горький рисовал образы детей, показывая их вместе с жизнью взрослых, он подчёркивал, что существуют единые законы формирования характера человека в обществе. В рассказах, написанных ещё в 90-е годы: «Зрители», «Дед Архип и Лёнька», «Девочка», «Страсти-мордасти», «Встряска», даются образы детей, многие из которых обречены на гибель, физическую или нравственную, показывая искалеченное детство, Горький считал, что это неопровержимый документ в обвинении бесчеловечности общества. Многие из рассказов стали доступны для детского чтения. Писатель был убеждён, что «свинцовые мерзости жизни» не убили в детях честности, любви к людям, доброты, и интереса к жизни. Рассказ «Дед Архип и Лёнька» был передан в издательство «Знание», а рассказ «Встряска» был напечатан в журнале «Всходы» в 1898 году, он связан с автобиографическими повестями Горького. Горький показал в нём правду о жизни маленького труженика, рано познавшего социальную несправедливость. Воспитательное воздействие рассказа велико, так как он пробуждает протест против унижения и разрушения радости детства.

В период с 1913 года по 1916 год он работал над повестями «Детство», «В людях», в которых продолжил традиции автобиографической прозы о детстве. В отличие от Л.Н. Толстого Горький обращает внимание не только на внутренний мир ребёнка и формирование его личности, а на социально-нравственное самоопределение героя, которое происходит благодаря противостоянию окружающим. Все его рассказы о детях наполнены душевной щедростью и непосредственностью.

На рубеже 30-40 годов было предписано создание произведений на темы обороны и труда. Детская книга актуализировала образ сильного и мудрого автора. Наследницей «новой» детской литературы стала советская детская литература, программы которой разрабатывались в дореволюционную пору.

В послеоктябрьское время за основу была взята программа А.М. Горького. Это была часть его грандиозного замысла о создании «пролетарской» литературы.

Эта программа была подхвачена Чуковским и затем Маршаком. Язык литературы послеоктябрьского периода быстро менялся, он был похож на язык нелегальных изданий революционных гимнов, лозунгов, прокламаций, на стихи и прозу сатирических журналов, что не совсем импонировало Горькому.

Писатель считал: детская литература - неотделимая часть всей советской литературы и утверждал, что к книгам для детей следует предъявлять такие же высокие требования как к каждому произведению искусства.

1.1 СТАТЬИ О ВОСПИТАНИИ И ДЕТСКИХ КНИГАХ

Следует заметить, что в первую очередь Горький рассматривал детскую литературу как средство воспитания, понимал необходимость обновления, поэтому стремился привлечь к ней самых разных поэтов и писателей. Он считал, что тематика книги для детей должна быть широкой. Эта литература не должна идеализировать окружающий мир. Свои основные взгляды на воспитание и детскую книгу Горький изложил в своих статьях.

В статье «О безответственных людях и о детской книге наших дней», написанной в 1930 году, он выступает против тех, кто считал, что забавлять ребенка с помощью искусства - означает проявлять к нему неуважение.

«Человек уши которого заткнуты ватой» написана в том же году в ответ на статью Е.Флериной. Писатель отмечает неосведомленность Д. Кальма в литературном процессе . Дальше Горький развивает концептуальный взгляд на книгу для детей как на специфической - отвечающее возрасту, большое искусство . Суть статьи Е. Флериной в отрицании «тенденции позабавить ребенка». «Не верю, - пишет Горький, - что Наркомпрос отрицал эту тенденцию. Ребенок до десятилетнего возраста требует забав, и требование это биологически законно. Он хочет играть, он играет всем и познает окружающий мир прежде всего и легче всего в игре, игрой. Он играет и словом, и в слово, именно на игре словом ребенок учится тонкостям родного языка , усваивает музыку и то, что филологически называется «духом языка» Горький отмечает, что Пушкин, Лесков, Успенский и большинство других писателей учились русскому языку на сказках, песенках, «постигали красоту, силу, ясность и точность» языка на «забавных прибаутках, поговорках…». «Никогда еще дети не нуждались так в обогащении языком, как нуждаются они в эти годы, в наши дни, когда жизнь всесторонне изменяется, создается множество нового и все требует новых словесных форм» .

В статье 1930 года «О темах» Горький ставит вопрос о тематике детских книг, он пишет: «Вопрос о темах детских книг - это, разумеется, вопрос о линии социального воспитания детей. В нашей стране воспитывать - значит революционизировать, то есть освобождать мышление ребёнка от предсказанных прошлым его дедов и отцов технических навыков мысли, от её заблуждений «…» Надобно ставить дело воспитания детей так, чтобы они с малых лет даже на играх решительно отрывались от сознательного и бессознательного тяготения к прошлому, - отсюда явствует, что необходимо раскрыть пред ребятами процессы прошлого». Способ, с помощью которого этого можно достигнуть - рассказы о трудовых процессах, как они создавали факты, а из них вытекали понятия, теории и идеи.

В статье «О безответственных людях и о детской книге наших дней», написанной в 1930 году, он выступает против тех, кто считал, что забавлять ребенка с помощью искусства - означает проявлять к нему неуважение. Необходимо отметить новаторство взглядов Горького в вопросе развития детской литературы. Любые знания, по мнению Горького, даже самые сложные могут быть преподаны в занимательной форме.

В другой статье «Литературу-детям» он пишет: «Не надо думать, что все без исключения детские книжки должны давать познавательный материал. Наша книга должна быть не дидактической, не грубо тенденциозной. Она должна говорить языком образов, должна быть художественной. Нам нужна и весёлая, забавная книжка, развивающая в ребёнке чувство юмора» . В статье А.М. Горький отмечал, что книга призвана говорить с детьми языком образов, она должна быть художественной. Беспокоился он и о дошкольной литературе , отмечая необходимость в стихах, которые бы давали возможность для игры, таких как считалки, дразнилки. Писатель выступал и за издание сборников, составленных из лучших произведений устного народного творчества. Он обращался к издателям с просьбой, тщательно отбирать самые ценные книги мировой и советской литературы. Писатель отмечал необходимость чтения сказок детьми. В планы издания детских книг он предлагал включить греческие мифы , скандинавский эпос, русские былины и др. Он предложил издать серию книг «Для чего и как люди создавали сказки».

Деятельность А.М. Горького была разносторонней: переписка с писателями, разработка тем детских книг, создание первого послереволюционного детского журнала «Северное сияние», - всё это он стремился сделать для развития детской литературы.

Необходимо отметить мысли М. Горького о языке, который он считал основой культуры народа, поэтому нужно приобщать детей к народному языку. В этом вопросе он отводил огромную роль литературе, так как для неё язык является основным орудием. Горький считал, что красоту языка дети лучше всего постигают на примере загадок, поговорок, прибауток, так как в стихии родного языка сохраняется его дух. А.М. Горький выступал в защиту развлекательной детской литературы. По его убеждению, до десяти лет ребёнок требует забав, и это объясняется биологической природой . Познание мира у ребёнка тоже происходит через игру, поэтому детская литература обязана учитывать потребности детей в увлекательном чтении. Писатель настойчиво отстаивал права детей на своё детство и говорил, что писатель тоже имеет право на развлечение своего читателя. Он говорил, что с детьми нужно говорить забавно.

Особо значимой стала статья Горького «О сказках», написанная в 1935 году, так как на страницах «Литературной газеты» ещё в 1929 году вспыхнул острый спор об этом жанре, вылившийся в литературную полемику о смысле литературы, адресованной детям.

Большое значение имела работа А. М. Горького с начинающими писателями, которым он советовал читать народные сказки, так как они развивают фантазию, обогащают язык. По его мнению, детский писатель должен учитывать особенности возраста читателя, так как восприятие детей, мышление, память, языковая культура отличаются в разные периоды детского возраста. Воспитательные возможности детской литературы, по убеждению Горького, велики. Он обращал внимание на то, что дети дошкольного и младшего школьного возраста не имеют своего жизненного опыта, для них свойственна повышенная эмоциональность, они способны представлять себя участниками событий, о которых они прочитали. Всё описанное в книге они представляют, как происходящее на самом деле.

А.М. Горький считал, что для детей дошкольного возраста должны отчётливей учитываться возрастные особенности детской книги, стиль и тематика, для детей младшего возраста автор должен стремиться раскрывать характер героя через его поступки, а детям старшего возраста рекомендовал показывать, как происходит становление характера. Он говорит о необходимости учитывать особенности психики детей, их возрастные эстетические потребности.

1.2 ИСКУССИЯ О СКАЗКЕ: ПОЗИЦИЯ А.М. ГОРЬКОГО

Детская литература 20-30-ых годов 20 столетия характеризуется многообразием направлений. Строительство коммунизма было утопией, но мечта о счастливой жизни вдохновляла писателей и породила новую детскую литературу. Новое направление утопического авангардизма захватило многих писателей 20-ых годов. Дети пионерского возраста были увлечены романом- утопией А. Богданова «Красная звезда», написанным ещё в 1908 году и подвергшимся критике «старых» интеллигентов. В романе изображено марсианское общество, в котором нет семьи, дети воспитываются в коммуне,

где нет различий детей по возрасту и полу. Слово «моё» считается дефектом воспитания. Родители, навещавшие детей, на время становятся воспитателями для всех. Целью воспитания становится стремление изжить чувства индивидуализма, собственничества и воспитать чувство единства с коллективом. Освоение Венеры должны осуществить тысячи людей, призывами которых были слова: «Пусть девять десятых погибнет… лишь бы была одержана победа!». Утопические принципы Богданова слышны были на страницах пионерских изданий 20-ых-начала 30-ых.

Для детской литературы того времени характерными были и реалистические тенденции, которые отражают традиционные духовные христианские основы. Литература раннего советского периода имела ценное качество, которое заключалось в сохранении основ религиозного мировосприятия некоторыми писателями «пролетарской» культуры. Многие писатели сохранили своё религиозное чувство- это были Самуил Маршак, Тамара Габбе, Евгений Шварц, Вера Панова, Даниил Хармс , Александр Введенский, Юрий Владимиров. В одном ряду с ними создавали свои произведения убеждённые атеисты: Лидия Чуковская, Иван Халтурин и др.

Более всего приобщение детей к христианскому этносу состоялось благодаря творчеству Александра Неверова, известна его повесть «Ташкент- город хлебный». Этические убеждения Неверова схожи с этикой Андрея Платонова-автора повести «Котлован». В их произведениях проходит проверку мечта о «городе хлебном», смогут ли в нём жить дети.

В 30-ые годы многообразие художественных тенденций сменилось новым творческим методом «социалистического реализма», который исключал тему дореволюционного детства. Вместе с «новой» Россией появилась необходимость зачеркнуть своё личное биографическое прошлое и поэтому тема детства в 20-ые годы оказалась для многих под запретом. После 1936 года в первую очередь создавались произведения на общественные темы, в основном это были марши, речёвки, в прозе - статьи и рассказы с места событий. «Новая» детская литература советского времени потеряла ценное качество - интимность.

В первые советские десятилетия не всё сберегаемое наследие детской литературы нашло свой спрос, старая детская литература прекратила своё существование, хотя никто не запрещал писать и не закрывал старые журналы, старым писателям нечего было сказать новому читателю. Появившиеся новые журналы намного уступали известным старым.

Вопрос о новом читателе был главным в дискуссиях 20-ых годов, которые рассматривали важнейшие вопросы развития детской литературы:

· традиции и новаторство;

· роль сказки;

· критерии оценки детской книги, её язык, содержание, герои. Известные писатели, ученые, педагоги, критики и работники издательств, государственные деятели приняли участие в этих дискуссиях. Вопрос о литературном наследии вызвал много споров, которые сводились, к тому, в какой степени советская литература опирается на классику, что из классического наследия будет полезным в новой литературе , а что будет мешать развитию. Одни участники дискуссии выступали за современную детскую книгу, а другие утверждали, что нельзя отказываться от вечных нравственных принципов классической литературы. А.М. Горький был на стороне классической литературы и резко осуждал тех, кто придерживался теории социологов- вульгаризаторов, которые изъяли из библиотек классические произведения.

Вопрос отношения к сказке также вызвал много споров. Возражения против сказок сводились в основном к следующему: сказка отвлекает ребенка от реальной жизни, она заключает в себе мистицизм и религиозность. Сказочный антропоморфизм тормозит утверждение ребенка в его реальном опыте: ребенок не может создать устойчивые связи между собой и внешней средой, которые необходимы для его нормального развития. Педагоги были категорически против Сказки как жанра литературы для детей. На педологических конференциях ораторы призывали «развернуть широкую антисказочнуюкампанию», «сказка отжила свое», «кто за сказку - тот против современной педагогики» и совсем коротко и просто «Долой всякую сказку». Против сказки была и Надежда Константиновна Крупская, по её мнению они были чужды коммунистической идеологии. Она предложила создавать современные сказки , которые будут направлены на воспитание «горячих борцов». Крупская полностью не отвергала сказку, но полезными считала сказки о понятных ребёнку вещах, в которых не было мистики, так как дети должны развиваться под влиянием реалистичной литературы.

Луначарский был против такого подхода к сказке, считая, что лишение волшебства помешает нормальному развитию ребёнка.

Горький выступил за сказку, отмечая её благоприятное воздействие на душевное и умственное состояние ребёнка. Он полагал, что для человека увлекательна и поучительна «выдумка -- изумительная способность нашей мысли заглядывать далеко вперед факта». Поэтому сказка благотворно воздействует на душевное и умственное созревание детей.

Горький советовал молодым авторам читать народные сказки, так как они развивают фантазию, заставляют начинающего литератора оценить значение выдумки для искусства, а главное, они способны «обогатить его скудный язык, его бедный лексикон». И детям, считал Горький, крайне нужно чтение сказок, как и произведений других фольклорных жанров.

Маршак тоже был на стороне сказки, он выступил против тех, кто вообще отвергал народную сказку.

Следующий вопрос дискуссии был о критериях оценки детской литературы. Крупская выступала за книгу, которая расширяет представление ребёнка о социальных отношениях. По её мнению, книга должна давать ребёнку широкие представления о социальных отношениях. Другие участники дискуссии считали достоинствами книги оригинальность сюжета, безупречную форму и совершенство языка.

Педагоги утверждали, что основой книги должно быть образовательно- воспитательное значение детского произведения.

Были высказаны и другие предложения оценки книги, которые сводились к тому, что в первую очередь при оценке нужно обращать внимание, отвечает ли книга запросам детей. Во время дискуссий были затронуты и другие проблемы: о создании приключенческого романа, о малопознавательных художественных произведениях , о художественном мастерстве детских писателей.

2. ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ СКАЗОК А.М.ГОРЬКОГО ДЛЯ ДЕТЕЙ МЛАДШЕГО ВОЗРАСТА

История рассказов и сказок Горького для детей связана с землетрясением, которое случилось на юге Италии, в Мессине. Катастрофа произошла 15 декабря 1908 года, около шести утра. Погибли тысячи людей, было большое количество раненых.

Все суда, находившиеся поблизости, подплыли к берегу. Матросы начали оказывать необходимую помощь пострадавшим.

Горький в это время жил на острове Капри, работал и лечился. «А что я могу сделать для пострадавших? - думал писатель. - Они нуждаются в лекарствах, одежде, деньгах. Им надо строить новые дома, чтобы жить дальше».

Книги А. М. Горького разошлись по свету. Писатель обратился за помощью ко всему миру. Многие люди ответили. В Мессину стали посылать деньги и вещи. Многие пожертвования приходили в адрес самого Горького. Однажды из России прибыли деньги и письмо, написанное детским почерком. Неизвестные малыши из Баилова (предместье Баку) писали: «Пожалуйста, передайте наши деньги… писателю Максиму Горькому для мессинцев». Письмо было подписано: «Школа шалунов». Это была школа для детей из демократических семей, организованная бакинскими революционерами в 1909 году. Педагоги считали, что любого закомплексованного ребенка можно превратить в радостного, веселого шалуна.

Средства дети заработали, распродав билеты на спектакль, что поставили сами под руководством талантливого педагога Алисы Ивановны Радченко. В конверте была фотография двенадцати участников представления.

Горький ответил: «Дорогие дети! Я получил собранные вами деньги для мессинцев и сердечно благодарю вас за всех, кому вы помогли. От души желаю для вас, хорошие маленькие люди, - будьте всю жизнь так же чутки и отзывчивы к чужому горю, как были вы в этом случае. Лучшее наслаждение, самая высокая радость жизни - чувствовать себя нужным и близким людям! Это - правда, не забывайте её, и она даст вам неизмеримое счастье. …Будьте здоровы, любите друг друга и - побольше делайте шалостей, - когда будете старичками и старушками - станете с весёлым смехом вспоминать о шалостях. Крепко жму ваши лапки, да будут они честны и сильны по вся дни жизни вашей!..»

Тогда дети из «Школы шалунов» - Боря, Витя, Дима, Федя, Женя, Лена, Лиза и др. - прислали Горькому по письму.

Один из мальчиков написал: «Дядя Алёша! Я тебя люблю, есть ли у тебя лошадь, корова и бык? Напиши нам рассказ про воробьишку. И ещё напиши нам какой-нибудь выдуманный рассказ, чтобы мальчик удил рыбу. Я тебя целую… Я бы хотел тебя увидеть».

Горький и на этот раз не оставил без ответа письма своих маленьких друзей. Во втором письме шалунам Горький признавался: «Я очень люблю играть с детьми, это старая моя привычка, маленький, лет десяти, я нянчил своего братишку<…> потом нянчил ещё двух ребят…».

Горький говорил, что получив письма детей, он «хохотал от радости так, что все рыбы высунули носы из воды - в чём дело?». Но самое главное, что Горький выполнил просьбу одного из детей: сказка «Воробьишко» впервые была напечатана в 1912 году в сборнике сказок «Голубая книжка», который вышел в том же году, отдельно сказка вышла в 1917 году в издательстве «Парус». Сказка «Случай с Евсейкой» была напечатана в газете «День», a потом c небольшими изменениями перепечатана в журнале «Северное сияние».

В ноябре 1910 года писатель получил письмо от семилетнего мальчика. Под впечатлением кончины Льва Николаевича Толстого мальчик писал:

«Милый Максим Горький! Все писатели умерли, ты один живой. Пришли мне сказку и письмо. Целую тебя, твой Илюша». Горький ответил своему корреспонденту через одну-две недели, послав сказку «Утро».

К теме мещанства, одной из важнейших тем всего своего творчества, Горький возвращается и в сказке «Яшка». Впервые напечатана в журнале «Северное сияние», 1919, № 1 - 2, январь - февраль.

«Сказка про Иванушку-Дурачка» восходит к русско-народным традициям.

Из письма шалунам ясно, как была написана история с самоваром. «Я хотя и не очень молод, - лукаво замечал Горький, - но не скучный парень, и умею недурно показывать, что делается с самоваром, в который положили горячих углей и забыли налить воду» . Видно, Горькому не раз случалось встречаться с детьми и рассказывать про самовар. Данный случай описан в одной из книг автобиографической трилогии «В людях»: «…» В одно из воскресений, когда хозяева ушли к ранней обедне, а я, поставив самовар, отправился убирать комнаты, - старший ребёнок, забравшись в кухню, вытащил кран из самовара и уселся под стол играть краном. Углей в трубе самовара было много, и, когда вода вытекла из него, он распаялся. Я ещё в комнатах услыхал, что самовар гудит неестественно гневно, а войдя в кухню, с ужасом увидал, что он весь посинел и трясётся, точно хочет подпрыгнуть с пола. Отпаявшаяся втулка крана уныло опустилась, крышка съехала набекрень, из-под ручек стекали капли олова, - лиловато-синий самовар казался вдребезги пьяным. Я облил его водою, он зашипел и печально развалился на полу.«…» .

Итак, история создания сказок для детей младшего возраста вбирает в себя причины и мотивации переписки Горького с воспитанниками «Школы шалунов», его позицию как издателя и писателя по отношению к заказу, исходящему от маленького читателя. Хронология создания не всегда совпадает с хронологией издания:

1. «Утро» - сказка написана в 1910, напечатана впервые в детском журнале «Жаворонок» (1918, М 11-12);

2. «Воробьишко» - 1912 год - впервые напечатано в сборнике «Голубая книжка» в том же году, но отдельно выходит только в 1917, издательство «Парус»;

3. «Случай с Евсейкой» - 1912 год - газета «День» 1912 года, далее в 1919 году, журнал «Северное сияние» (N2 3-4);

4. «Самовар» - 1913 год - впервые напечатано в сборнике «Ёлка. Книжка для маленьких детей», издание «Парус», 1918 год;

5. «Сказка про Иванушку - дурачка» - 1918 год;

6. «Яшка»- 1919 год - впервые напечатана в журнале «Северное сияние», 1919, № 1 - 2, январь - февраль.

3. ОСОБЕННОСТИ ПОЭТИКИ ШЕСТИ СКАЗОЧНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ

3.1 «УТРО» КАК СКАЗКА ОЧЕРК

Как уже отмечалось выше, Горький в 1910 году получил письмо от семилетнего мальчика, расстроенного смертью Л.Н. Толстого. В будущем - знаменитый композитор Илья Френкель. Через некоторое время по просьбе молодого корреспондента была написана сказка «Утро». Само название произведения уже призвано было помочь пережить грусть, связанную с уходом писателя, воодушевить маленького читателя мыслью о продолжающейся жизни природы, о радостном и светлом начале нового дня.

Зачин сказки настраивает читателя на её восприятие, автор передает своё настроение и радость жизни: «Самое лучшее в мире -- смотреть, как рождается день!» . Утро, всё на Земле просыпается, а за ним приходит день, «добрый день» . Можно отметить слабое развитие сюжета, что позволяет нам говорить о сходстве данной сказки с очерком.

Самым первым встаёт солнце, оно в сказке доброе и неутомимое, «источник радостей и сил» . Автор просит читателя любить «владыку мира» и быть на него похожим - весёлым, добрым для всех. Вместе с солнцем просыпаются люди. Оно смотрит на них, как они идут на свои поля трудиться. О величестве образа человека А.М. Горький писал в своей поэме так: «Человек! Точно солнце рождается в груди моей, и в ярком свете медленно шествует - вперёд! и - выше! Трагически прекрасный Человек!».

Наряду с солнцем и человеком в сказке присутствуют и другие образы: горы, волны, зелёные ящерицы, цветы, пчелы, осы, птицы, пинии - все они живут на земле, трудятся и радуются жизни, даже если она подходит к концу.

Несмотря на это, в сказке много оптимизма. Она увлекает читателя своей красочностью. Для этой цели писатель использует эпитеты: золотое солнце, бархатные лепестки, сладкий запах, в воздухе, голубом, теплом, полном благоуханий, ласковая песня.

Природа в сказке одухотворена, использование олицетворений помогает писателю создать яркие картины природы, рисующие радость жизни: солнце, смотрит, улыбается, смеётся; цветы смотрят в небо, смеются, гордо улыбаются; волны кланяются и поют, тьма тихонько прячется. Множество сравнений усиливает впечатление необычности увиденного утра: волны кланяются солнцу, как придворные красавицы; чижи похожи на уличных детей, такие же озорники; мелькают ласточки и стрижи, точно чёрные стрелы; пинии похожи на огромные чаши, налитые светом, как золотистым вином.

Следует обратить внимание на то, как умело автор выражает философские мысли о значении труда в жизни человека. В доступной для малышей форме он говорит о самом важном, что должно стать нравственным ориентиром для них на всю жизнь. Так же автор ставит перед детьми реальный вопрос (что тоже близко жанру очерка): почему же те, кто всю жизнь трудятся, от рождения до смерти остаются бедняками? Но ответа читателю Горький не даёт. Уважение к труду предков, понимание ценности самой жизни и необходимости труда, радость от всего, что тебя окружает, переполняет сказку, создаёт радостный позитивный настрой в душе ребёнка. Вся сказка воспринимается как доверительный разговор писателя с маленьким человеком. Для воздействия и убеждения писатель использует риторические восклицания, передающие авторское отношение к тому, о чём он пишет: «Ах, они превосходно работали, наши предки, есть за что любить и уважать великую работу, сделанную ими всюду вокруг нас!» .

Горький использует занимательноcть в описании природы и окружающего мира. Он прославляет солнце, цветы, море, птиц. Горький пишет, что труд и жизнь на земле прекрасны. Об этом он писал в своих статьях и воплотил в своей сказке. Сказка является своеобразным гимном труду и человеку. Приём одухотворения природы, очеловечивания окружающих явлений помогают писателю нарисовать яркую образную картину летнего утра.

3.2 «ВОРОБЬИШКО»: ТЕМА ДЕТСКОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ

Главный герой сказки - воробьишко Пудик, летать он ещё не умеет, но очень любопытный и постоянно выглядывает из своего гнезда: «Хотелось поскорее узнать - что такое Божий мир и годится ли он для него?» Пудика, как и всех детей, отличает от взрослых большое любопытство, стремление понять всё происходящее вокруг, он постоянно задаёт вопросы: «почему деревья качаются, почему люди бескрылые - им что, кошка крылья оборвала?» Задавая вопросы, он имеет и свой готовый ответ: («деревья качаются - пусть перестанут-тогда и ветра не будет»). Воробьишко никого не слушает, всё он понимает по-своему. Горький в образе хвастливого Пудика показывает характер непослушного, шаловливого ребёнка. Тема сказки-рассказа о непослушном любознательном воробьишке, который не слушал маму и чуть не попал в лапы злой кошке. Герои сказки: воробьишко Пудик, мама воробьиха, папа воробей.

Читая сказку маленький ребёнок в маме - заботливой, переживающей, терпеливой, самоотверженной, и папе - приносящем пропитание - воробьишки Пудика может узнать своих родителей.

Далее мы видим, что чрезмерное любопытство и упрямство приводят Пудика к беде - вываливается из гнезда, где рыжая кошка, о которой предупреждала его заботливая мама, уже поджидала его. Мама-воробьиха спешит на помощь своему непослушному сыну, она отважно сражается с кошкой и спасает Пудика ценой своего хвоста. Воробьишко от страха даже впервые взлетел, оказавшись в гнезде. В итоге, он признаётся: «Всему сразу не научишься».

Горькому нравится самостоятельность воробьишки Пудика, отсюда неоднозначность отношения к его поступку: с одной стороны, автор показывает, что нужно доверять опыту родителей, но с другой - осторожности и желания жить, не открывая мир вокруг себя, как в «Премудром пескаре» Салтыкова- Щедрина не принимает.

Новаторские идеи Горького лежат в основе этой сказки, мы чувствуем мягкий юмор писателя, который в простой забавной форме стремиться донести до маленького читателя основную идею сказки, показать, к чему приводит непослушание, хвастовство и самоуверенность. Язык сказки понятен малышам, он простой и ясный. Горький использует в речи героев приём звукоподражания, что характерно и для народной сказки :

«- Что, что? - спрашивала его воробьиха-мама.

Он потряхивал крыльями и, глядя на землю, чирикал: Чересчур черна, чересчур!

Прилетал папаша, приносил букашек Пудику и хвастался: Чив ли я? Мама-воробьиха одобряла его: Чив, чив!» .

А.М. Горький использует разговорную лексику: чебурахнешься, папаша, слопает, во всё горло, тут как тут. Лексические повторы используются с целью придать динамику действию сказки, передать особенности речи, подчеркнуть её экспрессивность: лети, лети; пел, пел; чушь, чушь, чепуха и др.

Для этой сказки характерно употребление слов с уменьшительно- ласкательными суффиксами: пичужки, моховинок, мышка, они передают народный характер речи.

В сказке много воспитательных моментов, она поучительна и добра. Автор симпатизирует Пудику. Он уверен, что герой получил урок на всю жизнь, так как воробьишко говорит, что всему сразу не научишься. Народная основа сказки чувствуется на протяжении всего текста. Как и народная сказка, сказка «Воробьишко» воспитывает доброе отношение к миру, учит видеть его разнообразие. По сюжету также прослеживается сходство с фольклорной сказкой: запрет, нарушение запрета, рыжая кошка-антагонист, мама -помощница и спасительница. Данным эпизодом втор показывает большую любовь матери, способной спасти своего сына ценой своей жизни. Пудик задаётся вопросом, неужели мама сильнее всех? Читающие сказку дети, понимают, что сильнее не мама, а любовь к своему сыну. Нравственный урок сказки понятен читателю, нужно любить и ценить свою маму, благодарить её за её заботу и самопожертвование.

Пудик считает, что его родители являются самыми совершенными существами на земле, ведь они живут высоко под крышей и смотрят на всех свысока. Воробишко видит внизу людей, у которых нет крыльев, они больше Пудика, но их «едят мошки»-эти маленькие существа, которых человек боится. Пудик думает, что раз он маленький и ест этих мошек, значит он сильнее человека. Если бы у человека были крылья, люди бы ловили воробьёв, как они ловят мошек. Эти рассуждения говорят о любознательности героя, которая присуща каждому ребёнку, он добр ко всем, так как, когда вырастет, хочет сделать, чтобы все летали.

Горький данной сказкой довольно просто даёт детям серьёзный урок жизни, учит маленьких читателей быть внимательными ко всему живому, видеть красоту мира, серьёзно относиться к родителям и радоваться жизни.

3.3 РАССКАЗ - СКАЗКА «СЛУЧАЙ С ЕВСЕЙКОЙ», ОСОБЕННОСТИ СЮЖЕТА И ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

Сказка построена на мотиве сна, который видит Евсейка, и так как в конце сказки он возвращается на прежнее место , можно утверждать, что композиция кольцевая. Чудесное возвращение совпадает с пробуждением героя.

Сказка о чудесном путешествии героя на морское дно. Главный герой- мальчик Евсейка попадает на морское дно, чудесное перемещение опять же говорит нам о том, что чудо происходит в сказке. Писатель использует приём, известный в литературе: фантастическое приключение происходит во сне. Грань между сном и реальностью незаметна.

Жизнь подводного мира писатель передает с помощью фантастики. Необычные рыбы, морские существа проплывают мимо мальчика, они разговаривают, как люди, смеются, поют хором песенки, дразнят друг друга, обижаются на обидные слова. Такое описание подводных обитателей сравнимо с манерой Г.Х.Андерсена. Всякому живому существу, всякому фантастическому созданию в его сказках присущ свой характер, история, юмор, капризы, манера речи и причуды. Евсейка втягивается в отношения обитателей морского дна, он сопротивляется, понимая, что они - рыбы, а он - человек. Как и в реальном мире герою приходится прибегнуть к смекалке, чтобы не обидеть кого-нибудь, не вызвать гнев и не навлечь на себя неприятности. Горький продолжает традиции народных сказок, используя сюжет фантастического попадания в подводное царство. Последнее в свою очередь описано тоже фантастично, для этого Горький использовал эпитеты: жаркий день, алая морская звезда, любопытных штук, зелёные рыбёшки, белым камням, в сизо- серебряной чешуе, быстрые креветки.

В сказке есть один эпизод, в котором раскрываются лучшие качества мальчика. Ему свойственна решительность и находчивость. С самого начала сказки писатель симпатизирует Евсейке и использует оценочную лексику, помогающую выразить ему своё отношение и отношение героя к происходящему: хороший человек, очень хорошо, солидно ходят, приятно улыбался, сердито спрашивал.

Сам Евсейка считает себя умным: «Немецкий я вовсе не понимаю, а рыбий язык сразу понял! Ух, какой молодчина!» ; сообразительным и смекалистым. Чувствуя опасность ситуации, Евсейка ищет возможность вернуться на землю. Следует обратить внимание на речь Евсейки, он очень тактичен и вежлив, писатель хочет показать, что даже в минуты опасности, мальчик не теряется, вежливость и обходительность помогают ему избежать неприятностей.

«Случай с Евсейкой» - прекрасный образец литературной сказки особого типа - научно-познавательной. Писатель выражает основную мысль сказки, показывая, как герой, попав в беду, проявляет упорство, смекалку, находчивость, Горький учит детей быть смелыми, находчивыми, решительными, добрыми в трудных ситуациях не терять силы духа.

3.4 «САМОВАР»:САТИРИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СКАЗКИ

Сказка рассказывает о самоваре, он предстаёт перед нами пузатым, хвастливым, считает себя умницей, красавцем, но который зазнался и думает, что лучше всех. Все эти характеристики прослеживаются в песнях Самовара:

Фух, как я горяч!

Фух, как я могуч! .

За сюжетную основу сказки взят спор центрального персонажа с Чайником. В их разговоре можно выявить характеристики Самовара:

Ах, какой ты хвастунишка,

Даже слушать неприятно!

Все вещи, находящиеся вокруг, ведут себя по-разному. Сливочник затеял беседу с пустой сахарницей. Чумазая тушилка тоже вступает в общий разговор. Горький умело использует диалог, передавая особенности речи и характера каждого героя. Каждого героя он описывает немногословно, но так, что легко представить облик любого: чайник - старенький, сливочник - синий, горбатенький господин («он всегда говорил что-нибудь печальное»), сахарница- толстая, широкая и смешливая, тушилка -чумазая. Эпитеты создают нам образы вещей, которые мы привыкли видеть каждый день. Разговорная лексика подчёркивает обыденность ситуации: фыркает, рыльца, поёт во всю мочь, так себе, бормотал. Черты характера человека, которые приобретают чашки, чайник, сахарница, тушилка и др., в сказке получили сатирическое преувеличение.

Напряжённость событий всё нарастает, а в самоваре уже не было воды, но он всё ещё гудел и храбрился, не переставая хвастаться. Ритмика стихов соответствует напряженности событий. Сказка заканчивается тем, что самовар распаялся и развалился на кусочки.

Горький рассказывает о знакомых и близких детям вещах. Основной идеей сказки является то, что за простыми вещами автор высказывает важные мысли - нельзя хвастаться и зазнаваться. Бахвальство и неуважение к окружающим - высмеивание этих отрицательных качеств человека было основной задачей писателя. Маленьким читателям предлагается подумать над поведением героев и сделать для себя нравственный вывод, к чему приводит такое поведение, поэтому сказка содержит поучительный смысл.

3.5 CКАЗКА ПРО ИВАНУШКУ ДУРАЧКА В КОНТЕКСТЕ НАРОДНОЙ ТРАДИЦИИ

В первую очередь обратим наше внимание на заглавие. Термин «сказка» уже включён автором в название. Скорее всего, это мотивировано тем, что образ Иванушки - дурачка является одним из самых популярных героев русских народных сказок.

Исследуя сюжеты народных сказок «Про Иванушку-дурачка», можно отметить, что Иванушка всегда самый младший, третий сын в крестьянской семье . Старшие братья всегда помогают отцу и матери, заняты каким - нибудь делом, а над Иванушкой они смеются, так как он за что ни возьмется - всё у него не получается. Родители чаще всего жалеют своего младшего сына.

По сюжету однажды происходит необычное событие: или кто-то посевы потравит, или отец заболеет, или царь даёт опасное задание. Тогда Иванушка и берётся за дело. Мы видим его главные качества: честность и доброту, встретив в пути волшебника, он приобретает помощника. Иванушка добр и к человеку, и к животному, никогда не пройдёт мимо попавшего в беду, всегда поможет. Со старшими всегда разговаривает вежливо, а злодеев всегда обхитрит. В сказках Иванушка часто отгадывает загадки, показывая свою сообразительность, другие герои эти загадки отгадать не могут. За свою исполнительность он получает волшебного помощника. Во всех заданиях добивается успеха.

В сказке «Про Иванушку-дурачка» присутствуют сюжет и образы устного народного творчества. Горький вспоминает сказки, которые он слышал в детстве от бабушки Акулины Ивановны и няньки Евгении. Обработка народного сюжета у Горького настолько-оригинальна, что её можно считать созданием Горького. Бытовая сказка начинается сказочным зачином: «Жил-был Иванушка-дурачок, собою красавец, а что ни сделает, все у него смешно выходит -- не так, как у людей» . Концовка сказки счастливая, как и в народных сказках. Образ Иванушки - дурачка также имеет фольклорное начало, как и положено, он весёлый, не унывающий человек, но всё, что он делает, получается смешно, как подчёркивает Горький, не так, как у людей. Горький наделяет героя неунывающим характером. Иванушка поёт песни, не боится трудностей, все препятствия он преодолевает. Образ Иванушки у Горького более глубокий и сложный. В сказке на первое место выступает не глупость Иванушки, а доброта и сила, которая помогает ему покорить медведя.

Показательным в эпизоде с медведем является их диалог о доброте и уме, Иванушка делает вывод о том, что глуп тот, кто зол . В такой простой формуле, наряду с такими бытовыми фразами, как: «кто умнее, тот первый закончит» спор или драку, Горький выходит на сложные философские категории, чтобы уже в раннем детстве дать объяснение ребёнку. Автор не забывает говорить об этом со свойственным ему юмором.

В сказке используется разговорно - бытовая лексика: мужик, похлёбка, запросили, втащил, дурачок. больно безобидный, поди-ка набери и др.

Народный характер сказки виден в особом словесном комизме: игра каламбурами, неожиданным буквенным значением привычных слов. Мы видим, как Иванушка усердно выполняет наказ мужика стеречь дверь. Иван снимает её с петель и носит на себе по лесу, показывая этим свою детскую наивность и непосредственность, но они в свою очередь закрывают его нелепые поступки.

Сказка содержит нравоучение, народную мудрость о том, что сама жизнь учит - не тот по-настоящему дурак, кто, сидит на печи, золу шапкой меряет, в потолок плюет или продает быка березе, а тот, кто, зазнавшись, не слышит мира вокруг себя, не связан с ним воедино. Гордыня - грех, и она будет наказана!

3.6 СКАЗКА «ЯШКА» КАК СОЦИАЛЬНАЯ САТИРА

К теме мещанства, одной из важнейших тем всего своего творчества, Горький возвращается и в сказке «Яшка». Сатира здесь носит ярко выраженный политический и антирелигиозный характер.

Сказка «Яшка» открывала в 1919 году первый номер журнала «Северное сияние», который редактировал Горький, но написана она была до Октябрьской революции. В 1918 году классовая борьба в России достигла необычайного напряжения.

Десятилетний мальчик Яшка попадает за свои житейские страдания в рай. И вот он видит вереницы святых угодников. Они томятся от скуки и елейно скулят о своих жертвенных страданиях и доблестях: «ножки у нас переломаны, ручки вывихнуты, ведь как мы страдали!» . От этой райской жизни Яшке и пить, и есть, и играть расхотелось. И он возвращается на землю, чтобы жить «во славу людям» . Сам сюжет сказки позаимствован Горьким из фольклора. Народный вариант сказки рассказывал о солдате, который попал в рай, но не понравилось ему райское житьё.

Зачин такой же как и в народной сказке: «Жил-был мальчик Яшка» . В начале сказки Яшка попадает в рай, а на земле его постоянно били, потерпел он до десяти лет и помер. В раю Яшка видит красивую природу , казалось бы, жить и радоваться, но прекрасную картину омрачают святые угодники, которые «хороводом ходят и мучениями своими хвастаются». Мальчик не доволен увиденным, святые угодники производят на него гнетущее впечатление. Яшку удивляло то, что все они считали своей заслугой мучения и долготерпение. Они не замечают вокруг красоты природы и заняты только тем, что постоянно говорят о своём. Надоели они и самому богу, который устал их слушать и не прочь был повеселиться. От всего этого стало Яшке скучно, хотя и не били его и не морили голодом. Так заскучал он, что ни есть, ни пить ему не хотелось. Стал Яшка на землю проситься и даже согласен был, чтобы его снова там били, если будет за что, и жаловаться не хотел на своё житьё. В этом эпизоде социальная характеристика героя вторгается в текст. Райскую жизнь он хотел поменять на жизнь земную. Яшка решил служить людям на земле, а не жаловаться богу в раю на свои мучения. Хотел он помогать людям в трудах, утешать в горе, веселить в печалях. Не смотря на свою тяжелую жизнь, Яшка сохранил жизнерадостность и доброту. На земле он хочет научиться играть на балалайке, чтобы потом, когда умрет, веселить бога.

Подобные документы

    Определение творчества М. Горького как основоположника детской литературы. Анализ сказок М. Горького "Воробьишко", "Самовар", "Случай с Евсейкой". Оценка умения писателя "забавно" говорить с детьми о серьезных вопросах, знания их интересов и запросов.

    курсовая работа , добавлен 29.09.2011

    эссе , добавлен 27.04.2015

    Выявление и описание языковых особенностей, антропонимов и зоонимов повестей-сказок Э. Успенского "Крокодил Гена и его друзья" и "Дядя Федор, пес и кот". Толкование значений имен героев произведений Успенского, анализ основных художественных средств.

    дипломная работа , добавлен 19.04.2011

    Основные жанровые признаки детских сказок, их отличие от сказок для взрослых. Классифицирование сказок, записанных А.И. Никифоровым от детей разного возраста . Механизм передачи сказки. Связь выбора ребенком сказок с возрастными и гендерными стереотипами.

    дипломная работа , добавлен 21.03.2011

    Современная интерпретация творческого наследия М. Горького. Начало литературной деятельности писателя. Традиции и новаторство Горького-драматурга. Традиции и новаторство поэтических произведений Горького. Анализ "Песни о Соколе" и "Песни о Буревестнике".

    курсовая работа , добавлен 16.12.2012

    Особенности народной и литературной сказки. Изучение творчества братьев Гримм, определение причин изменения авторского текста переводчиками. Сравнение оригинала произведений с несколькими вариантами переводов. Анализ особенностей детской психологии.

    курсовая работа , добавлен 27.07.2010

    Краткий очерк жизненного и творческого пути известного российского писателя Максима Горького, анализ его самых ярких произведений. Анализ духа романтизма в рассказах Горького. Трансформация романтической традиции в творчестве различных мастеров.

    курсовая работа , добавлен 21.03.2010

    Изучение русской реалистической литературы конца XIX-начала XX в. Значение творчества писателя, публициста и общественного деятеля М. Горького в литературе эпохи реализма. Определение особенностей проблематики и жанрового своеобразия пьесы "На дне".

    курсовая работа , добавлен 11.03.2011

    Ознакомление с творчеством М. Горького. Рассмотрение особенностей описания беспощадной правды о жизни социальных низов в пьесе "На дне". Изучение проблемы добра, сострадания, социальной справедливости. Философский взгляд автора на ложь во спасение.

    реферат , добавлен 26.10.2015

    Перечень анализируемых немецких сказок, записанных братьями Гримм и русских народных сказок разных авторов. Проведение их количественного и качественного анализа. Сравнительная характеристика животных и анализ частотности употребления их названий.

Исследуя сказки Горького, мы убедились в том, что они имеют свои особенности, присущие литературным сказкам вообще, и особенности, характерные только для авторского стиля писателя. Одной из таких особенностей, выделяющих сказки Горького из числа народных сказок и сказок других писателей, является умение Горького говорить забавно с детьми о серьёзных вопросах.

Горький в сказках для детей младшего возраста пользуется привычной для ребёнка лексикой, не пренебрегает жаргонизмами и грубыми словами. Почти все сказки имеют диалогическую структуру: в сказке Воробьишко Пудик ведёт спор с Воробьихой-мамой; в сказке Самовар вещи оживлённо спорят и вдруг самовар распаялся, разбилась чашка; неожиданным спасением Евсейки завершается его диалог с «огромной рыбой», как и диалог Яшки с богом Саваофом. Лишь сказка «Утро» не включает в себя диалог, но как и все в ней присутствует стихотворный текст, который легко воспринимается детьми. Автор предпочитает говорить на знакомом для ребёнка языке.

Во всех сказках Горького забавное и серьёзное переплетаются, тесно связаны друг с другом и служат для выражения главной мысли сказок. Каждая сказка- урок, который даёт Горький детям.

Новаторство его заключается в том, что он заложил основы детской сказки. Он создал шесть сказок для детей дошкольного возраста: «Утро» (1910), «Воробьишко» (1912), «Случай с Евсейкой» (1912), «Самовар» (1913),» Про Иванушку-дурачка (1918), «Яшка» (1919). Это были сказки нового типа, в которых определились основные пути развития сказок. В них отражается настоящая, подлинная жизнь, показаны реалистические детали быта, насущные проблемы и идеи современной действительности. Все написанные Горьким сказки учитывают интересы детей, особенности их восприятия, познавательные возможности.

Создавая сказки, Горький обращался к устному народному творчеству , продолжал его традиции, но и добавляя в него своё, новое. В сказках для детей дошкольного возраста переплетается реальное и фантастическое, присутствие игрового начала. Горький, создавая образы животных, использует характерный для народных сказок приём антропоморфизма (очеловечения животного мира). В его сказках разговаривают, как люди, кошка, медведь, рыба, воробьишко. Народные сюжеты помогали Горькому расширить границы сказочного мира . Он не занимался подражанием, а создавал свои сказки, пользуясь народными сказочными образами, как прототипами, вводя реалистические персонажи в сказочный сюжет. Мировоззрение и творческая индивидуальность Горького отразились в идейно-эстетической направленности сказок и в оценке поступков героев.

В сказках мы наблюдаем как простые, так и сложные предложения. Но благодаря простой и знакомой маленькому читателю лексике читается легко и понятно.

Сказки М. Горького содержат воспитательный и нравоучительный потенциал. Особенностью их сюжета является динамичность и занимательность. Автор показывает знакомое и конкретное и ведёт своих читателей к понятиям, отвлечённым и значительным. Особенностью этих сказок являются небольшие незатейливые стихи, в которых строго соблюдается ритмика, которые легко запоминаются, их можно повторять во время игры.

Большое отличие сказок Горького от сказок других писателей- оптимистичность, прославление жизни, труда, воспевание красоты природы, образа простого человека. В сказках высмеивается высокомерие, хвастовство, зазнайство и ханжество. Во всех сказках необходимо отметить умение Горького говорить с детьми интересно и увлекательно, все они пронизаны юмором, чувствуется большая любовь писателя к детям, которая сочеталась с глубоким уважением к личности ребёнка, к его желаниям и правам. В каждой сказке видно умение писателя заглянуть в душевный мир ребёнка, простыми словами рассказать о самом важном. Горький не боится говорить о больших социальных проблемах: эксплуатации в классовом обществе, о бесправии трудящихся.

Безусловно, что такие произведения стали новой ступенью в истории развития детской литературы.

Сказки стали воплощением любви Горького к детям, отражением важных принципов нравственности. Воспитательное значение сказок М. Горького огромно. Он является основоположником новой советской литературы для детей. Путь развития детской литературы на долгие годы определяли литературно-критические взгляды писателя.

Необходимо отметить, что результаты проведённого исследования позволяют представить их в виде таблицы, где будут отражены особенности русской народной сказки и сказки Горького. При создании таблицы мы будем исходить из сравнительного анализа народной сказки «Про Иванушку - дурачка» со сказкой Горького.

Таким образом, данные этой таблицы позволяют сделать вывод, что для литературной сказки характерны свои особенности.

Мы можем представить также общие выводы, дающие представление об особенностях народной сказки и литературной.

Народная сказка отличается от литературной. В литературной сказке автор использует сказочные особенности по своему замыслу.

Сказки А.М. Горького могут служить основой в воспитании ребёнка, в формировании его нравственных качеств.

Необходимо продумать пути вхождения ребёнка в сказку. Изучение сказки предусматривает работу с её текстом. Текст - это связующее звено между ребёнком и миром сказочных персонажей. Учитывая особенности каждой сказки, необходимо продумать методы знакомства с текстом:

· чтение сказки по книге воспитателем;

· прослушивание аудиозаписи;

· просмотр фильма по сказке.

Лучше всего использовать чтение, так как оно позволяет сохранить стиль и тонкую авторскую атмосферу. Выразительное чтение вслух способствует развитию образных представлений, формирует интерес, оказывает влияние на эмоции детей. Безусловно, что чтение вслух развивает навыки внимательного слушания текста. При выборе этого метода работы со сказкой, нужно придерживаться определённых правил: чтение должно быть не очень громким, необходимо правильно и чётко выговаривать все слова, при чтении соблюдать паузы. Чтение должно быть эмоциональным, так как это способствует удержанию внимания ребёнка. Так как сказки Горького небольшие по объёму, они способствуют более внимательному слушанию и быстрому запоминанию текста. Сказки Горького имеют увлекательный сюжет, они образны и забавны, поэтому будут эффективным воспитательным средством. Так как Горький при создании сказок учитывал возрастные психические способности детей, они способствуют устойчивости внимания.

Для лучшего усвоения содержания сказки нужно использовать пересказ, который способствует развитию речи детей.

В дошкольном возрасте уже возможна работа по формированию элементарных умений анализировать произведение. Поэтому сказки Горького предполагают такую работу по содержанию, их форме, определению основных героев, выражению своего отношения к ним, формулированию вывода о том, чему эта сказка учит.

Для беседы предлагаем использовать следующие вопросы:

1. О чем эта сказка?

2. Кто главные герои в сказке?

3. Какие они по характеру?

4. Одобряешь ли ты их поведение? Почему?

6. А ты бы как себя повел(а) на их месте?

7. Хорошо это или плохо? Почему?

8. Чему учит эта сказка, каким качествам?

Можно предложить детям пересказ сказки. Для этого нужно выделить узловые моменты сказки, потом выстраиваются схемы по сюжету сказки и строится пересказ по картам Проппа содержания сказки.

Пониманию литературной сказки способствует и работа по иллюстрациям художников. При изучении сказок М. Горького возможно проведение такого вида работы, используя иллюстрации в книгах.

Важным в описании иллюстрации является постановка вопроса, с которым взрослый обращается к рисунку. Задавая вопрос о том, что изображено, мы ориентируем ребёнка к раскрытию функциональных связей, поясняем действия персонажей. Давая задание: «расскажи о событиях, изображённых на картинке», мы видим, что ребёнок пытается понять их, истолковать, создаёт связные высказывания. Глядя на картинку, ребёнок в первую очередь, выделяет центр картинки, устанавливает пространственное местоположение предметов, выстраивает различные видимые и предполагаемые логические взаимосвязи между ними. Потом уже воспринимает рисунок как целое.

Задание: «придумай название картинке», позволяет развивать в ребёнке умение двумя-тремя словами обобщить увиденное и выделить главное. Такое задание позволяет проследить взаимосвязи восприятия, мышления и речи, анализа и синтеза.

Для работы по картинкам к сказке Горького «Про Иванушку-дурачка» можно использовать иллюстрации художника Н. Шеварёва

Можно предложить детям ответить на вопросы к этим иллюстрациям:

· кого художник изобразил на этой картинке?

· какому эпизоду сказки соответствует рисунок?

· каким мы видим героя на иллюстрации?

· удалось ли художнику передать настроение героя и события этого момента сказки?

· каким бы ты нарисовал героя?

Работа со сказками Горького не ограничивается чтением, пересказом, беседой и работой с иллюстрациями. Сказка развивает детей, поэтому работу со сказкой можно разнообразить. Для этого можно использовать следующие рекомендации:

· Рисуйте любимых персонажей. Если ребенок не может еще сделать это сам, предложите шаблон и попросите раскрасить. Иллюстрации помогут ребенку по-новому пережить сюжет.

· Любимых сказочных героев можно сделать из разных материалов: пластилина, глины, старой куклы, из картона, цветной бумаги и других.

· Придумайте с ребенком новый наряд, украшения для героев, атрибуты - это будет способствовать развитию оригинальности мыслительных процессов.

· Попросите ребенка пересказать отдельные эпизоды -- это развивает речь и даже литературные способности. Если ему сложно, попробуйте пересказывать вместе, по очереди. Не стоит во время пересказа

прерывать ребенка, если он делал ошибки в речи. Если какая-то ошибка постоянно повторялась, мягко укажите ребенку на это, но только после окончания пересказа.

· Разыграйте диалог по ролям, имитируя действия и голос героев. Эти игры снимают напряжение, отрабатывают тактику поведения в разных ситуациях. Можно устроить домашний театр.

· Предложите ребенку сделать аппликацию по сюжету сказки -- это помогает обратить внимание на самые мелкие и незаметные детали. Кроме того, такое занятие развивает мелкую моторику, усидчивость.

· Попробуйте разгадывать сказки. Закройте часть персонажа и попросите угадать, кто это и из какой сказки, в каких еще сказках встречается этот герой и какие роли играет.

Выберите из знакомой книги со сказками картинку, попробуйте с ребёнком рассказать сказку по памяти.

· Из старых книг вырежьте 2-3 картинки, с развивающимся сюжетом. Ребёнок должен восстановить верную последовательность действий, выложив картинки по порядку, и рассказать.

Анализ в третьей главе позволяет сделать следующие выводы:

· сказки Горького отражают умение писателя говорить «забавно» о серьёзных вопросах;

· сказки помогаю познать красоту и богатство языка;

· сказки выражают уважительное отношение к маленькому человеку;

· забавное и серьёзное переплетаются в сказках;

· в сказках содержится нравственный урок детям;

· для литературной сказки характерны особенности: композиция сказки строится по замыслу автора;

· проблема в сказке может быть и узкой, важной для конкретного времени, автора, героя;

· характер героев противоречив, поступки неоднозначны;

· в работе со сказками рекомендуется использовать такие методы, как: беседы по вопросам, работу с иллюстрациями, создание рисунков по сказкам, создание поделок из пластилина, глины, картона, цветной бумаги, придумывание нового наряда герою сказки, создание аппликаций по сюжету сказки. Новаторство Горького в создании сказок для детей

28 марта исполнилось 150 лет со дня рождения Максима Горького
(1868 года – 1936)
«Нельзя человеку отказывать в двух вещах: в хлебе и в книге»

(Максим Горький)


Горький очень любил детей. В юные годы по праздникам, со брав ребят со всей улицы, он уходил с ними на целый день в лес, а возвращаясь, нередко тащил самых усталых на пле ч ax и спине — в специально сделанном кресле.

У себя на Родине, в Нижнем Новгороде, на Новый 1901 го д Горький устроил для полутора тысяч детей нижегородс­кой бедноты елку — с цветными электрическими лампочка ми (тогда это казалось почти чудом) и подарками: мешком с фунтом гостинцев, сапогами, рубахой. С болью смотрел он на н едетскую печаль в глазах маленьких гостей, на их старчес к ую серьезность, негодуя на тех, кто лишил детей детства.


И позже дети писали Горькому письма, и он отвечал им — в сегда доброжелательно, нередко шутливо. «Огромное удо в ольствие чувствую я, переписываясь с ребятишками», — г оворил писатель. Всем известно его высказывание: «Для де т ей нужно писать так же, как для взрослых, только лучше».

Проникновенно изображал Горький детей в своем творче с тве: произведениях «Фома Гордеев», «Трое», «Детство», Сказки об Италии», «Страсти-мордасти», «Зрители», «Дед Ар хип и Ленька», «Миша», «Самовар», «Про Иванушку-ду р ачка», «Встряска», «Случай с Евсейкой», «Воробьишко».

В библиотеке гимназии есть такие книги М. Горького для детей.

Вот как шутливо, с юмором обращался Горький к своим м аленьким друзьям:

Дорогие мои дети!

Очень трудно жить на свете!

Всюду — папы или мамы

Непослушны и упрямы.

Ходят бабушки и деды

И рычат, как людоеды.

И куда вы ни пойдете —

Всюду дяди или тети.

И везде учителя

Ходят, взоры веселя.

Ходят, кашляют — следят:

Кто бойчее из ребят?

А заметят: мальчик боек,

Так ему наставят двоек.

На носы надев очки,

Смотрят: где тут девочки?

И шагая, как верблюды,

Ставят девочкам «неуды».

Дорогие мои дети!

Тяжелы порядки эти!

Сказка Максима Горького «Воробьишко»

Эта сказка о воробьиной семье, состоящей из отца воробья, матери воробьихи и их ещё не умеющего летать желторотого сына по имени Пудик.

Именно он главный герой этой сказки. Его характер выписан автором наиболее выпукло. Пудик, как и любой малыш, жаждал самостоятельности, умел рассуждать, имел свое мнение и привычку не соглашаться со взрослыми, за что и поплатился. Интересно: читаешь о воробьях, а думаешь в это время о людях — о взаимоотношениях в семье детей и взрослых.

У каждого свои дела. Отец охотится — носит букашек и кормит сына. Мать занимается воспитанием Пудика и учит его жизненным премудростям. Самый активный в этой семье Пудик. Ему все интересно. Его можно назвать любознательным «почемучкой»: почему ветер дует, почему у человека нет крыльев, почему деревья качаются. Вместе с тем он мечтатель. Его мечта — сделать так, чтобы все летали, ибо в воздухе, по его мнению, лучше, чем на земле.

Живя своим умом, Пудик не хотел согласиться, что человек хорош и без крыльев: «Чушь! — сказал Пудик. — Чушь, чепуха! Все должны иметь крылья!» Он даже сочинил стихотворение на эту тему:

Эх, бескрылый человек,

У тебя две ножки,

Хоть и очень ты велик,

Едят тебя мошки!

А я маленький совсем,

Зато сам мошек ем.

Однажды самоуверенный воробьишко не послушался мамы, упал из гнезда и едва не угодил кошке в когти. Спасла его мать-воробьиха. Все закончилось хорошо, если не считать, что мама, защищая сына, осталась без хвоста. А для самого Пудика это событие стало моментом, заставившим от страха замахать крыльями и взлететь на окошко. Радость первого полета была так велика, что сын и не заметил, как рассерженная мама клюнула его в затылок. Он понял: «Всему сразу не научишься».

Читая сказку, надо обратить внимание ребенка на обилие слов с буквой «ч», постараться выделять ее подчеркнуто выразительно. Это своего рода имитация чирикания воробьев.

О чем поговорить с ребенком, прослушавшим сказку, подскажут вопросы. Какую цену пришлось заплатить маме-воробьихе за спасение сына?

7. Чему , по-вашему , научило Пудика падение из гнезда? Только ли способности взлетать с земли?

РУССКИЕ СКАЗКИ

Будучи некрасив и зная это, молодой человек сказал себе:

Я умён. Сделаюсь мудрецом. У нас это - очень просто.

А прочитав столько мудрых книг, сколько нужно, чтобы стать близоруким, он гордо поднял нос, покрасневший от тяжести очков, и заявил всему существующему:

Ну, нет, меня не обманешь! Я ведь вижу, что жизнь - это ловушка, поставленная для меня природой!

А - любовь? - спросил Дух жизни.

Благодарю, я, слава богу, не поэт! Я не войду ради кусочка сыра в железную клетку неизбежных обязанностей!

Но всё-таки он был человек не особенно даровитый и потому решил взять должность профессора философии.

Приходит к министру народного просвещения и говорит:

Ваше высокопревосходительство, вот - я могу проповедовать, что жизнь бессмысленна и что внушениям природы не следует подчиняться!

Министр задумался: "Годится это или нет?"

Потом спросил:

А велениям начальства надо подчиняться?

Обязательно - надо! - сказал философ, почтительно склонив вытертую книгами голову. - Ибо страсти человечьи...

Ну, то-то! Лезьте на кафедру. Жалованья - шестнадцать рублей. Только - если я предпишу принять к руководству даже и законы природы, смотрите - без вольнодумства! Не потерплю!

И, подумав, он меланхолически сказал:

Мы живём в такое время, что ради интересов целостности государства, может быть, и законы природы придётся признать не только существующими, но и полезными - отчасти!

"Чёрта с два! - мысленно воскликнул философ. - Дойдёте вы до этого, как же..."

А вслух - ничего не сказал.

Вот он и устроился: еженедельно влезал на кафедру и по часу говорил разным кудрявым юношам:

Милостивые государи! Человек ограничен извне, ограничен изнутри, природа ему враждебна, женщина - слепое орудие природы, и по всему этому жизнь наша совершенно бессмысленна!

Он привык думать так и часто, увлекаясь, говорил красиво, искренно; юные студентики восторженно хлопали ему, а он, довольный, ласково кивал им лысой головой, умилённо блестел его красненький носик, и всё шло очень хорошо.

Обеды в ресторанах были вредны ему, - как все пессимисты, он страдал несварением желудка, - поэтому он женился, двадцать девять лет обедал дома; между делом, незаметно для себя, произвёл четверых детей, а после этого - помер.

За гробом его почтительно и печально шли три дочери с молодыми мужьями и сын, поэт, влюблённый во всех красивых женщин мира. Студенты пели " Вечную память " - пели очень громко и весело, но - плохо; над могилой товарищи профессора говорили цветистые речи о том, как стройна была покойникова метафизика; всё было вполне прилично, торжественно и даже минутами трогательно.

Вот и помер старикашка! - сказал один студент товарищам, когда расходились с кладбища.

Пессимист он был, - отозвался другой.

А третий спросил:

Ну? Разве?

Пессимист и консерватор.

Ишь, лысый! А я и не заметил...

Четвёртый студент был человек бедный, он озабоченно осведомился:

Позовут нас на поминки?

Да, их позвали.

Так как покойный профессор написал при жизни хорошие книги , в которых горячо и красиво доказывал бесцельность жизни, - книги покупались хорошо, и читали их с удовольствием - ведь что ни говорите, а человек любит красивое!

Семья была хорошо обеспечена - и пессимизм может обеспечить! – поминки были устроены богатые, бедный студент на редкость хорошо покушал и, когда шёл домой, то думал, добродушно улыбаясь:

"Нет - и пессимизм полезен..."

А ещё был такой случай.

Некто, считая себя поэтом, писал стихи, но - почему-то всё плохие, и это очень сердило его.

Вот однажды, идёт он по улице и видит: валяется на дороге кнут - извозчик потерял.

Осенило поэта вдохновение, и тотчас же в уме его сложился образ:

Как чёрный бич, в пыли дорожной Лежит - раздавлен - труп змеи. Над ним - рой мух гудит тревожно, Вокруг - жуки и муравьи. Белеют тонких рёбер звенья Сквозь прорванную чешую... Змея! Ты мне напоминаешь Любовь издохшую мою...

А кнут встал на конец кнутовища и говорит, качаясь:

Ну, зачем врёшь? Женатый человек, грамоту знаешь, а - врёшь! Ведь не издыхала твоя любовь, жену ты и любишь и боишься её...

Поэт рассердился:

Это не твоё дело!..

И стихи скверные...

А тебе и таких не выдумать! Только свистеть можешь, да и то не сам.

А всё-таки зачем врёшь? Ведь не издыхала любовь-то?

Мало ли чего не было, а нужно, чтоб было...

Ой, побьёт тебя жена! Отнеси-ка ты меня к ней...

Как же, дожидайся!

Ну, бог с тобой! - сказал кнут, свиваясь штопором, лёг на дороге и задумался о людях, а поэт пошёл в трактир, спросил бутылку пива и тоже стал размышлять, но - о себе.

"Хотя кнут и - дрянь, но стихи опять плоховаты, это верно! Странное дело! Один пишет всегда плохие стихи, а другому иной раз удаются хорошие - до чего всё неправильно в этом мире! Дурацкий мир!"

Так он сидел, пил и, всё более углубляясь в познавание мира, пришёл, наконец, к твёрдому решению: "Надо говорить правду: совершенно никуда не годится этот мир, и человеку в нём даже обидно жить!" Часа полтора думал он в этом направлении, а потом сочинил:

Пёстрый бич наших страстных желаний Гонит нас в кольца Смерти-Змеи, Мы плутаем в глубоком тумане. Ах - убьёмте желанья свои! Они в даль нас обманно манят, Мы влачимся сквозь тёрн обид, По пути - сердце скорби нам ранят, А в конце его - каждый убит...

И прочее в этом духе - двадцать восемь строк.

Вот это - ловко! - воскликнул поэт и пошёл домой, очень довольный собою.

Дома он прочитал стихи жене - ей тоже понравилось.

Только, - сказала она, - первое четверостишие как будто не того...

Сожрут! Пушкин начал тоже "не того"... Зато - размер каков? Панихида!

Потом он стал играть со своим сынишкой: посадив его на колено и подкидывая, пел тенорком:

Скок-поскок На чужой мосток! Эх, буду я богат – Я свой намощу, Никого не пущу!

Очень весело провели вечер, а утром поэт снёс стихи редактору, и редактор сказал глубокомысленно - они все глубокомысленны, редактора, оттого-то журналы и скучны.

Гм? - сказал редактор, трогая себя за нос. - Это, знаете, не плохо, а главное, - очень в тон настроению времени, очень! М-да, вот вы, пожалуй, и нашли себя. Ну-с, продолжайте в том же духе... Шестнадцать копеек строка... четыре сорок восемь... Поздравляю!

Потом стихи были напечатаны, и поэт почувствовал себя именинником, а жена усердно целовала его, томно говоря:

М-мой поэт, о-о...

Славно время провели!

А один юноша - очень хороший юноша, мучительно искавший смысла жизни, - прочитал эти стихи и застрелился. Он, видите ли, был уверен, что автор стихов, прежде чем отвергнуть жизнь, искал смысла в ней так же долго и мучительно, как искал сам он, юноша, и он не знал, что эти мрачные мысли продаются по шестнадцати копеек строка. Серьёзный был.

Да не помыслит читатель, что я хочу сказать, будто бы порою даже кнут может быть употреблён с пользою для людей.

Долго жил Евстигней Закивакин в тихой скромности, в робкой зависти и вдруг неожиданно прославился.

А случилось это так: однажды после роскошной пирушки он истратил последние свои шесть гривен и, проснувшись наутро в тяжком похмелье, весьма удручённый, сел за свою привычную работу: сочинять объявления в стихах для "Анонимного бюро похоронных процессий".

Сел и, пролив обильный пот, убедительно написал:

Бьют тебя по шее или в лоб, - Всё равно, ты ляжешь в тёмный гроб... Честный человек ты иль прохвост, - Всё-таки оттащат на погост... Правду ли ты скажешь иль соврёшь, - Это всё едино: ты умрёшь!..

Понёс работу в "бюро", а там не принимают:

Извините, - говорят, - это никак нельзя напечатать: многие покойники могут обидеться и даже содрогнуться в гробах. Живых же увещевать к смерти не стоит, - они и сами собою, бог даст, помрут...

Огорчился Закивакин:

Чёрт бы вас побрал! О покойниках заботитесь, монументы ставите, панихиды служите, а живой - помирай с голоду...

В гибельном настроении духа ходит он по улицам и вдруг видит - вывеска, а на ней – чёрными буквами по белому полю - сказано:

"Жатва Смерти".

Ещё похоронное бюро, а я и не знал! - обрадовался Евстигней.

Но оказалось, что это не бюро, а редакция нового беспартийного и прогрессивного журнала для юношества и самообразования. Закивакина ласково принял сам редактор-издатель Мокей Говорухин, сын знаменитого салотопа и мыловара Антипы Говорухина, парень жизнедеятельный, хотя и худосочный.

Посмотрел Мокей стишки, - одобрил:

Ваши, - говорит, - вдохновения как раз то самое, ещё никем не сказанное слово новой поэзии, в поиски за которым я и снарядился, подобно аргонавту Герострату...

Конечно, всё это он врал по внушению странствующего критика Лазаря Сыворотки, который тоже всегда врал, чем и создал себе громкое имя. Смотрит Мокей на Евстигнея покупающими глазами и повторяет:

Материальчик впору нам, но имейте в виду, что мы стихов даром не печатаем!

Я и хочу, чтобы мне заплатили, - сознался Евстигнейка.

Ва-ам? За стихи-то? Шутите! - смеётся Мокей. - Мы, сударь, только третьего дня вывеску повесили, а уж за это время стихов нам прислано семьдесят девять сажен! И всё именами подписаны!

Но Евстигней не уступает, и согласились на пятаке за строку.

Только потому, что уж очень это у вас здорово пущено! – объяснил Мокей. - Надо бы псевдонимец вам избрать, а то Закивакин не вполне отлично. Вот ежели бы... например, - Смертяшкин, а? Стильно!

Всё равно, - сказал Евстигней. - Мне - абы гонорар получить: есть очень хочется...

Он был парень простодушный.

И через некоторое время стихи были напечатаны на первой странице первой книги журнала, под заголовком:

С того дня и постигла Евстигнейку слава: прочитали жители стихи его - обрадовались:

Верно написал, материн сын! А мы живём, стараемся кое-как, то да сё, и незаметно нам было, что в жизни-то нашей никакого смысла, между прочим, нет! Молодец Смертяшкин!

И стали его на вечера приглашать, на свадьбы, на похороны да на поминки, а стихи его во всех модных журналах печатаются по полтине строка, и уже на литературных вечерах полногрудые дамы, очаровательно улыбаясь, читают "поэзы Смертяшкина":

Нас ежедневно жизнь разит, Нам отовсюду смерть грозит! Со всяких точек зрения Мы только жертвы тления!

Браво-о! Спасибо-о! - кричат жители.

"А ведь, пожалуй, я и в самом деле поэт?" - задумался Евстигнейка и начал – понемножку - зазнаваться: завёл чёрно-пёстрые носки и галстухи, брюки надел тоже чёрные с белой полоской поперёк и стал говорить томно, разводя глазами в разные стороны:

Ах, как это пошло-жизненно!

Заупокойную литургию прочитал и употребляет в речи мрачные слова: паки, дондеже, всуе...

Ходят вокруг него разные критики, истощая Евстигнейкин гонорарий, и внушают ему:

Углубляйся, Евстигней, а мы поддержим!

И действительно, когда вышла книжка: "Некрологи желаний, поэзы Евстигнея Смертяшкина", то критики весьма благосклонно отметили глубокую могильность настроений автора. Евстигнейка же на радостях решил жениться: пошёл к знакомой модерн-девице Нимфодоре Заваляшкиной и сказал ей:

О, безобразна, бесславна, не имущая вида!

Она долго ожидала этого и, упав на грудь его, воркует, разлагаясь от счастия:

Я согласна идти к смерти рука об руку с тобою!

Обречённая уничтожению! - воскликнул Евстигней.

Нимфодора же, смертельно раненная страстью, отзывается:

Мой бесследно исчезающий!

Но тотчас, вполне возвратясь к жизни, предложила:

Мы обязательно должны устроить стильный быт!

Смертяшкин уже ко многому привык и сразу понял.

Я, - говорит, - конечно, недосягаемо выше всех предрассудков, но, если хочешь, давай обвенчаемся в кладбищенской церкви!

Хочу ли? О, да! И пусть все шафера тотчас после свадьбы застрелятся!

Все, пожалуй, не пойдут на это, а Кукин может,- он уже семь раз стрелялся.

И чтобы священник был старенький, знаешь, такой... наканунный смерти.

Так, стильно мечтая, они сидели до той поры, пока из холодной могилы пространства, где погребены мириады погасших солнц и в мёртвой пляске кружатся замороженные планеты, - пока в этой пустыне бездонного кладбища усопших миров не появился скорбный лик луны, угрюмо осветив землю, пожирающую всё живое... Ах, это жуткое сияние умершей луны, подобное свечению гнилушек, всегда напоминает чутким сердцам, что смысл бытия - тление, тление...

Смертяшкин настолько воодушевился, что даже без особого труда стихи сочинил и прошептал их чёрным шёпотом в ухо будущему скелету возлюбленной:

Чу, смерть стучит рукою честной По крышке гроба, точно в бубен!.. Я слышу зов её так ясно Сквозь пошлый хаос скучных буден. Жизнь спорит с нею, - лживым кличем Зовёт людей к своим обманам; Но мы с тобой не увеличим Числа рабов, пленённых ею! Нас не подкупишь ложью сладкой, Ведь знаем мы с тобою оба, Жизнь - только миг, больной и краткий, А смысл её - под крышкой гроба!

Как мёртво! - восхищалась Нимфодора. - Как тупо-могильно!

Она все эти штуки превосходно понимала.

На сороковой день после этого они венчались у Николы на Тычке, в старенькой церкви, тесно окружённой самодовольными могилами переполненного кладбища. Ради стиля свидетелями брака подписались два могильщика, шаферами были заведомые кандидаты в самоубийцы; в подруги невеста выбрала трёх истеричек, из которых одна уже вкушала уксусную эссенцию, другие готовились к этому и одна дала честное слово покончить с собой на девятый день после свадьбы.

А когда вышли на паперть, шафер, прыщеватый парень, изучавший на себе действие сальварсана (препарат для лечения сифилиса, на основе мышьяка – Ред.), открыв дверь кареты, мрачно сказал:

Вот катафалк!

Новобрачная, в белом платье с чёрными лентами и под чёрной фатой, умирала от восторга, а Смертяшкин, влажными глазами оглядывая публику, спрашивал шафера:

Репортёры есть?

И фотограф...

Не шевелись, Нимфочка...

Репортёры, из уважения к поэту, оделись факельщиками, а фотограф - палачом, жители же, - им всё равно, на что смотреть, было бы забавно! - жители одобряли:

Quel chic! (какой шик – Ред.)

И даже какой-то вечно голодающий мужичок согласился с ними:

Charmant! (очаровательно – Ред.)

Да-а, - говорил Смертяшкин новобрачной за ужином в ресторане против кладбища, - мы прекрасно похоронили нашу юность! Вот именно это и называется победой над жизнью!

Ты помнишь, что это всё мои идеи? - спросила нежно Нимфодора.

Твои? Разве?

Конечно.

Ну... всё равно:

Я и ты - одна душа и тело! Мы с тобой теперь навеки слиты. Это смерть так мудро повелела, Мы - её рабы и сателлиты.

Но всё-таки я не позволю тебе поглотить мою индивидуальность! – очаровательно предупредила она. - И потом, сателлиты, я думаю, надо произносить два "т" и два "л"! Впрочем, саттеллиты, вообще, кажутся мне не на месте...

Смертяшкин ещё раз попробовал одолеть её стихами:

Что такое наше "я", Смертная моя? Нет его иль есть оно, - Это всё равно! Будь активна, будь инертна, - Всё равно, - ты не бессмертна!

Нет, уж это надобно оставить для других, - кротко сказала она.

После длинного ряда таких и подобных столкновений у Смертяшкина случайно родилось дитя - девочка, и Нимфодора повелела:

Люльку закажи в форме гробика!

Не слишком ли это, Нимфочка?

Нет уж, пожалуйста! Стиль надо сохранять строго, если ты не хочешь, чтобы критики и публика упрекнули тебя в раздвоении и неискренности...

Она оказалась очень хозяйственной дамой: сама солила огурцы, тщательно собирала все рецензии о стихах мужа и, уничтожая неодобрительные, - похвальные издавала отдельными томиками за счёт поклонников поэта.

С хорошей пищи стала она женщиной дородной, глаза её всегда туманились мечтой, возбуждая в людях мужского пола страстное желание подчиниться року. Завела домашнего критика, жилистого мужчину, рыжего цвета, сажала его рядом с собою, и, вонзая туманный взгляд прямо в сердце ему, читала нарочито гнусаво стихи мужа, убеждённо спрашивая:

Глубоко? Сильно?

Тот первое время только мычал, а потом стал ежемесячно писать пламенные статьи о Смертяшкине, который "с непостижимой углублённостью проник в бездонность той чёрной тайны, которую мы, жалкие, зовём Смертью, а он - полюбил чистой любовью прозрачного ребёнка. Его янтарная душа не отемнилась познанием ужаса бесцельности бытия, но претворила этот ужас в тихую радость, в сладостный призыв к уничтожению той непрерывной пошлости, которую мы, слепые души, именуем Жизнью".

При благосклонной помощи рыжего, - по убеждениям он был мистик и эстет, по фамилии – Прохарчук, по профессии - парикмахер, - Нимфодора довела Евстигнейку до публичного чтения стихов: выйдет он на эстраду, развернёт коленки направо-налево, смотрит на жителей белыми овечьими глазами и, покачивая угловатой головою, на которой росли разные разности мочального цвета, безучастно вещает:

В жизни мы - как будто на вокзале, Пред отъездом в тёмный мир загробный... Чем вы меньше чемоданов взяли, Тем для вас и легче и удобней! Будем жить бессмысленно и просто! Будь пустым, тогда и будешь чистым. Краток путь от люльки до погоста! Служит Смерть для жизни машинистом!..

Браво-о! - кричат вполне удовлетворённые жители - Спасибо-о!

И говорят друг другу:

Ловко, шельма, доказывает, даром, что этакий обсосанный!..

Те же, кому ведомо было, что раньше Смертяшкин работал стихи для "Анонимного бюро похоронных процессий", были, конечно, и теперь уверены, что он все свои песни поёт для рекламы "бюро", но, будучи ко всему одинаково равнодушны, молчали, твёрдо памятуя одно:

"Каждому жрать надо!"

"А может, я и в самом деле - гений! - думал Смертяшкин, слушая одобрительный рёв жителей. - Ведь никто не знает, что такое гений; некоторые утверждали же, будто гении – полоумные... А если так..."

И при встрече со знакомыми стал спрашивать их не о здоровье, а:

Когда умрёте?

Чем и приобрёл ещё большую популярность среди жителей.

А жена устроила гостиную в виде склепа; диванчики поставила зелёненькие, в стиле могильных холмиков, а на стенах развесила снимки с Гойя, с Калло да ещё и - Вюртц!

Хвастается:

У нас даже в детской веяние Смерти ощутимо: дети спят в гробиках, няня одета схимницей, - знаете, такой чёрный сарафан, с вышивками белым - черепа, кости и прочее, очень интересно! Евстигней, покажи дамам детскую! А мы, господа, пойдёмте в спальню...

И, обаятельно улыбаясь, показывала убранство спальни: над кроватью саркофагом – чёрный балдахин, с серебряной бахромой; поддерживали его выточенные из дуба черепа; орнамент - маленькие скелетики нежно играют могильными червяками.

Евстигней, - объясняла она, - так поглощён своей идеей, что даже спит в саване...

Некоторые жители изумлялись:

Она печально улыбалась.

А Евстигнейка был в душе парень честный и порою невольно думал: "Уж если я - гений, то - что же уж? Критика пишет о влиянии, о школе Смертяшкина, а я... не верю я в это!"

Приходил Прохарчук, разминая мускулы, смотрел на него и спрашивал басом:

Писал? Ты, брат, пиши больше. Остальное мы с твоей женой живо сделаем... Она у тебя хорошая женщина, и я её люблю...

Смертяшкин и сам давно видел это, но по недостатку времени и любви к покою ничего не предпринимал против.

А то сядет Прохарчук в кресло поудобнее и рассказывает обстоятельно:

Знал бы ты, брат, сколько у меня мозолей и какие! У самого Наполеона не было таких...

Бедный мой! - вздыхала Нимфодора, а Смертяшкин пил кофе и думал:

"Как это правильно сказано, что для женщин и лакеев нет великих людей!"

Конечно, он, как всякий мужчина, был не прав в суждении о своей жене, - она весьма усердно возбуждала его энергию:

Стёгнышко! - любовно говорила она. - Ты, кажется, и вчера ничего не писал? Ты всё чаще манкируешь талантом, милый! Иди, поработай, а я пришлю тебе кофе...

Он шёл, садился к столу и неожиданно сочинял совершенно новые стихи:

Сколько пошлости и вздора Написал я, Нимфодора, Ради тряпок, ради шубок, Ради шляпок, кружев, юбок!

Это его пугало, и он напоминал себе:

Детей было трое. Их надо было одевать в чёрный бархат; каждый день, в десять часов утра, к крыльцу подавали изящный катафалк, и они ехали гулять на кладбище, - всё это требовало денег.

И Смертяшкин уныло выводил строка за строкой:

Всюду жирный трупный запах Смерть над миром пролила. Жизнь в её костлявых лапах, Как овца в когтях орла.

Видишь ли что, Стёгнышко, - любовно говорила Нимфодора. - Это не совсем... как тебе сказать? Как надо сказать, Мася?

Это - не твоё, Евстигней! - говорил Прохарчук басом и с полным знанием дела. - Ты – автор "Гимнов смерти", и пиши гимны...

Но это же новый этап моих переживаний! - возражал Смертяшкин.

Ну, милый, ну, какие переживания? - убеждала жена. - Надобно в Ялту ехать, а ты чудишь!

Помни, - гробовым тоном внушал Прохарчук, - что ты обещал:

Прославить смерти власть Беззлобно и покорно... - А потом обрати внимание: "как овца в" невольно напоминает фамилию министра - Коковцев, и это может быть принято за политическую выходку! Публика глупа, политика - пошлость!

Ну, ладно, не буду, - говорил Евстигней, - не буду! Всё едино, - ерунда!

Имей в виду, что твои стихи за последнее время вызывают недоумение не у одной твоей жены! - предупреждал Прохарчук.

Однажды Смертяшкин, глядя, как его пятилетняя дочурка Лиза гуляет в саду, написал:

Маленькая девочка ходит среди сада, Беленькая ручка дерзко рвёт цветы... Маленькая девочка, рвать цветы не надо, Ведь они такие же хорошие, как ты! Маленькая девочка! Чёрная, немая, За тобою следом тихо смерть идёт, Ты к земле наклонишься, - косу поднимая, Смерть оскалит зубы и - смеётся, ждёт... Маленькая девочка! Смерть и ты - как сёстры; Ты ненужно губишь яркие цветы, А она косою острой, вечно острой! – Убивает деток, вот таких, как ты...

Но это же сентиментально, Евстигней, - негодуя, крикнула Нимфодора. - Помилуй, куда ты идёшь? Что ты делаешь с своим талантом?

Не хочу я больше, - мрачно заявил Смертяшкин.

Чего не хочешь?

Этого. Смерть, смерть, - довольно! Мне противно слово самоё!

Извини меня, но ты - дурак!

Пускай! Никому не известно, что такое гений! А я больше не могу... К чёрту могильность и всё это... Я - человек...

Ах, вот как? - иронически воскликнула Нимфодора. - Ты – только человек?

Да. И люблю всё живое...

Но современная критика доказала, что поэт не должен считаться с жизнью и вообще с пошлостью!

Критика? - заорал Смертяшкин. - Молчи, бесстыдная женщина! Я видел, как современная критика целовала тебя за шкафом!

Это от восхищения твоими же стихами!

А дети у нас рыжие, - тоже от восхищения?

Пошляк! Это может быть результатом чисто интеллектуального влияния!

И вдруг, упав в кресло, заявила:

Ах, я не могу больше жить с тобой!

Евстигнейка и обрадовался, и в то же время испугался.

Не можешь? - с надеждой и со страхом спросил он. - А дети?

Пополам!

Троих-то?

Но она стояла на своём. Потом пришёл Прохарчук.

Узнав, в чём дело, он огорчился и сказал Евстигнейке:

Я думал, ты - большой человек , а ты - просто маленький мужчина!

И пошёл собирать Нимфодорины шляпки. А пока он мрачно занялся этим, она говорила мужу правду:

Ты выдохся, жалкий человек. У тебя нет больше ни таланта, ничего! Слышишь: ни-че-го!

Захлебнулась пафосом честного негодования и докончила:

У тебя и не было ничего никогда! Если бы не я и Прохарчук - ты так всю жизнь и писал бы объявления в стихах, слизняк! Негодяй, похититель юности и красоты моей...

Она всегда в моменты возбуждения становилась красноречива.

Так и ушла она, а вскоре, под руководством и при фактическом участии Прохарчука, открыла "Институт красоты мадам Жизан из Парижа. Специальность - коренное уничтожение мозолей".

Прохарчук же, разумеется, напечатал разносную статью "Мрачный мираж", обстоятельно доказав, что у Евстигнея не только не было таланта, но что вообще можно сомневаться, существовал ли таковой поэт. Если же существовал и публика признавала его, то это – вина торопливой, неосторожной и неосмотрительной критики.

А Евстигнейка потосковал, потосковал, и - русский человек быстро утешается! - видит: детей кормить надо! Махнул рукой на прошлое, на всю смертельную поэзию, да и занялся старым, знакомым делом: весёлые объявления для "Нового похоронного бюро" пишет, убеждая жителей:

Долго, сладостно и ярко На земле мы любим жить, Но придёт однажды Парка И обрежет жизни нить! Обсудивши этот случай, Не спеша, со всех сторон, Предлагаем самый лучший Матерьял для похорон! Всё у нас вполне блестяще, Не истёрто, не старо: Заходите же почаще В наше "Новое бюро"! Могильная, 16

Так все и возвратились на стези своя.

Жил-был честолюбивый писатель.

Когда его ругали - ему казалось, что ругают чрезмерно и несправедливо, а когда хвалили - он думал, что хвалят мало и неумно, и так, в постоянных неудовольствиях, дожил он до поры, когда надобно было ему умирать.

Лёг писатель в постель и стал ругаться:

Ну, вот - не угодно ли? Два романа не написаны. Да и вообще материала ещё лет на десять. Чёрт бы побрал этот закон природы и все прочие вместе с ним! Экая глупость! Хорошие романы могли быть. И придумали же такую идиотскую всеобщую повинность. Как будто нельзя иначе! И ведь всегда не вовремя приходит это - повесть не кончена...

Он - сердится, а болезни сверлят ему кости и нашёптывают в уши:

Ты - трепетал, ага? Зачем трепетал? Ты ночей не спал, ага? Зачем не спал? Ты – с горя пил, ага? А с радости - тоже?

Он морщился, морщился, наконец видит - делать нечего! Махнул рукой на все свои романы и - помер. Очень неприятно было, а - помер.

Хорошо. Обмыли его, одели приличненько, гладко причесали, положили на стол; вытянулся он, как солдат, - пятки вместе, носки врозь, - нос опустил, лежит смирно, ничего не чувствует, только удивляется:

"Как странно - совсем ничего не чувствую! Это первый раз в жизни. Жена плачет. Ладно, теперь - плачешь, а бывало, чуть что - на стену лезла. Сынишка хнычет. Наверное, бездельником будет, - дети писателей всегда бездельники, сколько я их ни видал... Тоже, должно быть, какой-нибудь закон природы. Сколько их, законов этих!"

Так он лежал и думал, и думал, и всё удивлялся своему равнодушию – не привык к этому.

И вот - понесли его на кладбище, но вдруг он чувствует: народу за гробом мало идёт.

"Нет, уж это дудки! - сказал он сам себе. - Хоть я писатель и маленький, а литературу надобно уважать!"

Выглянул из гроба - действительно: провожают его - не считая родных - девять человек, в том числе двое нищих и фонарщик, с лестницей на плече.

Ну, тут он совсем вознегодовал:

"Экие свиньи!"

И до того воодушевился обидой, что немедленно воскрес, незаметно выскочил из гроба, - человек он был небольшой, - забежал в парикмахерскую, сбрил усы и бороду, взял у парикмахера чёрненький пиджачок, с заплатой под мышкой, свой костюм ему оставил, сделал себе почтительно огорчённое лицо и стал совсем как живой - узнать нельзя!

И даже, по любопытству, свойственному роду его занятий, спросил парикмахера:

Не удивляет вас этот странный случай?

Тот только усы свои снисходительно поправил.

Помилуйте-с, - говорит, - мы в России живём и вполне ко всему привыкли...

Всё-таки - покойник и вдруг переодевается...

Мода времени-с! И какой вы покойник? Только по внешности, а вообще ежели взять, - дай бог всякому! Нынче живые-то куда неподвижнее держатся!

А не очень я желтоват?

Вполне в духе эпохи-с, как надо быть! Россия-с - всем жёлтенько живётся...

Известно, что парикмахеры - первые льстецы и самый любезный народ на земле.

Простился с ним писатель и побежал догонять гроб, движимый живым желанием выразить в последний раз своё уважение к литературе; догнал - стало провожатых десятеро, увеличился писателю почёт. Встречный народ удивляется:

Глядите-ка, как писателя-то хоронят, ай-яй!

А понимающие люди, проходя по своим делам, не без гордости думают:

"Заметно, что значение литературы всё глубже понимается страною!"

Идёт писатель за своим гробом, будто поклонник литературы и друг умершего, беседует с фонарщиком.

Знавали покойника?

Как же! Кое-чем попользовался от него.

Приятно слышать!

Да. Наше дело - дешёвое, воробьиное дело, где упало, там и клюй!

Это как надо понять?

Понимайте просто, господин.

Ну, да. Конечно, ежели смотреть с точек зрения, то - грех, однако – без жульничества никак не проживёшь.

Гм? Вы уверены?

Обязательно так! Фонарь - как раз супротив его окна, а он каждую ночь до рассвета сиживал, ну, я фонаря и не зажигал, потому - свету из его окна вполне достаточно – стало быть, одна лампа - чистый мне доход! Полезный был человек!

Так, мирно беседуя то с тем, то с другим, дошёл писатель до кладбища, а там пришлось ему речь говорить о себе, потому что у всех провожатых в тот день зубы болели, - ведь дело было в России, а там у каждого всегда что-нибудь ноет да болит.

Недурную сказал речь, в одной газете его похвалили даже:

"Кто-то из публики, напомнивший нам по внешнему облику человека сцены, произнёс над могилой тёплую и трогательную речь. Хотя в ней он, на наш взгляд, несомненно переоценил и преувеличил более чем скромные заслуги покойника, писателя старой школы, не употреблявшего усилий отделаться от её всем надоевших недостатков - наивного дидактизма и пресловутой "гражданственности", - тем не менее, речь была сказана с чувством несомненной любви к слову".

А когда всё - честь честью - кончилось, писатель лёг в домовину и подумал, вполне удовлетворённый:

"Ну, вот и готово, и очень всё хорошо вышло, достойно, как и следует!"

Тут он совсем умер.

Вот как надо уважать своё дело, хотя бы это была и литература!

А то - жил-был один барин, прожил он с лишком полжизни и вдруг почувствовал, что чего-то ему не хватает - очень встревожился.

Щупает себя - будто всё цело и на месте, а живот даже в излишке; посмотрит в зеркало - нос, глаза, уши и всё прочее, что полагается иметь серьёзному человеку, - есть; пересчитает пальцы на руках - десять, на ногах - тоже десять, а всё-таки чего-то нет!

Что за оказия?

Спрашивает супругу:

А как ты думаешь, Митродора, у меня всё в порядке?

Она уверенно говорит:

А мне иногда кажется...

Как женщина религиозная, она советует:

Если кажется - прочитай мысленно "Да воскреснет бог и расточатся врази его"...

Друзей исподволь пытает о том же, друзья отвечают нечленораздельно, а смотрят – подозрительно, как бы предполагая в нём нечто вполне достойное строгого осуждения.

"Что такое?" - думает барин в унынии.

Стал вспоминать прошлое - как будто всё в порядке: и социалистом был, и молодёжь возмущал, а потом ото всего отрёкся и давно уже собственные посевы своими же ногами усердно топчет. Вообще - жил как все, сообразно настроению времени и внушениям его.

Думал-думал и вдруг - нашёл:

"Господи! Да у меня же национального лица нет!"

Бросился к зеркалу - действительно, лицо неясное, вроде слепо и без запятых напечатанной страницы перевода с иностранного языка, причём переводчик был беззаботен и малограмотен, так что совсем нельзя понять, о чём говорит эта страница: не то требует душу свободе народа в дар принести, не то утверждает необходимость полного признания государственности.

"Гм, какая, однако, путаница! - подумал барин и тотчас же решил: - Нет, с таким лицом неудобно жить..."

Начал ежедневно дорогими мылами умываться - не помогает: кожа блестит, а неясность остаётся. Языком стал облизывать лицо - язык у него был длинный и привешен ловко, журналистикой барин занимался - и язык не приносит ему пользы. Применил японский массаж – шишки выскочили, как после доброй драки, а определённости выражения - нет!

Мучился-мучился, всё без успеха, только весу полтора фунта потерял. И вдруг на счастье свое узнаёт он, что пристав его участка фон Юденфрессер весьма замечательно отличается пониманием национальных задач, - пошёл к нему и говорит:

Так и так, ваше благородие, не поможете ли в затруднении?

Приставу, конечно, лестно, что вот - образованный человек, недавно ещё в нелегальностях подозревался, а ныне - доверчиво советуется, как лицо переменить. Хохочет пристав и, в радости великой, кричит:

Да ничего же нет проще, милейший вы мой! Браллиант вы мой американский, да потритесь вы об инородца, оно сразу же и выявится, истинное-то ваше лицо...

Тут и барин обрадовался - гора с плеч! - лояльно хихикает и сам на себя удивляется:

А я-то не догадался, а?

Пустяки всего дела!

Расстались закадычными друзьями, сейчас же барин побежал на улицу, встал за угол и ждёт, а как только увидал мимо идущего еврея, наскочил на него и давай внушать:

Ежели ты, - говорит, - еврей, то должен быть русским, а ежели не хочешь, то...

А евреи, как известно из всех анекдотов, нация нервозная и пугливая, этот же был притом характера капризного и терпеть не мог погромов, - развернулся он да и ударь барина по левой щеке, а сам отправился к своему семейству. Стоит барин, прислонясь к стенке, потирает щёку и думает:

"Однако выявление национального лица сопряжено с ощущениями не вполне сладостными! Но - пусть! Хотя Некрасов и плохой поэт, всё же он верно сказал:

Даром ничто не даётся, - судьба Жертв искупительных просит..."

Вдруг идёт кавказец, человек - как это доказано всеми анекдотами - некультурный и пылкий, идёт и орёт:

Мицхалэс саклэс мингрулэ-э...

Барин - на него:

Нет, - говорит, - позвольте! Ежели вы грузин, то вы - тем самым - русский и должны любить не саклю мингрельца, но то, что вам прикажут, а кутузку - даже без приказания...

Оставил грузин барина в горизонтальном положении и пошёл пить кахетинское, а барин лежит и соображает:

"Од-днако же? Там ещё татары, армяне, башкиры, киргизы, мордва, литовцы - господи, сколько! И это - не всё... Да потом ещё свои, славяне..."

А тут как раз идёт украинец и, конечно, поёт крамольно:

Добре було нашим батькам На Вкраини жити...

Нет, - сказал барин, поднимаясь на ноги, - вы уж будьте любезны отныне употреблять еры, ибо, не употребляя оных, вы нарушаете цельность империи...

Долго он ему говорил разное, а тот всё слушал, ибо - как неопровержимо доказывается всеми сборниками малороссийских анекдотов - украинцы народ медлительный и любят дело делать не торопясь, а барин был человек весьма прилипчивый...

Подняли барина сердобольные люди, спрашивают:

Где живёте?

В Великой России...

Ну, они его, конечно, в участок повезли.

Везут, а он, ощупывая лицо, не без гордости, хотя и с болью, чувствует, что оно значительно уширилось, и думает:

"Кажется, приобрёл..."

Представили его фон Юденфрессеру, а тот, будучи ко своим гуманен, послал за полицейским врачом, и, когда пришёл врач, стали они изумлённо шептаться между собою, да всё фыркают, несоответственно событию.

Первый случай за всю практику, - шепчет врач. - Не знаю, как и понять...

"Что б это значило?" - думает барин, и спросил:

Старое - всё стёрлось, - ответил фон Юденфрессер.

А вообще лицо - изменилось?

Несомненно, только, знаете...

Доктор же утешительно говорит:

Теперь у вас, милостивый государь, такое лицо, что хоть брюки на него надеть...

Таким оно и осталось на всю жизнь.

Морали тут нет.

А другой барин любил оправдывать себя историей - как только захочется ему соврать что-нибудь, он сейчас подходящему человеку и приказывает:

Егорка, ступай надёргай фактов из истории в доказательство того, что она не повторяется, и наоборот...

Егорка - ловкий, живо надёргает, барин украсится фактами, сообразно требованиям обстоятельств, и доказывает всё, что ему надобно, и неуязвим.

А был он, между прочим, крамольник - одно время все находили, что нужно быть крамольниками, и друг другу смело указывали:

У англичан - Хабеас корпус, а у нас - циркуляры!

Очень остроумно издевались над этим различием между нациями.

Укажут и, освободясь от гражданской скорби, сядут, бывало, винтить до третьих петухов, а когда оные возгласят приход утра - барин командует:

Егорка, дёрни что-нибудь духоподъёмное и отвечающее моменту!

Егорка встанет в позу и, перст подняв, многозначительно напомнит:

На святой Руси петухи поют – Скоро будет день на святой Руси!..

Верно! - говорят господа. - Обязательно, - должен быть день...

И пойдут отдохнуть.

Хорошо. Но только вдруг народ начал беспокойно волноваться, заметил это барин, спрашивает:

Егорка - почему народ трепещет?

А тот, с удовольствием, доносит:

Народ хочет жить по-человечески...

Тут барин возгордился:

Ага! Это кто ему внушил? Это - я внушил! Пятьдесят лет я и предки мои внушали, что пора нам жить по-человечески, ага?

И начал увлекаться, то и дело гоняет Егорку:

Надёргай фактов из истории аграрного движения в Европе... из Евангелия текстов, насчёт равенства... из истории культуры, о происхождении собственности - живо!

Егорка - рад! Так и мечется, даже в мыле весь, все книжки раздёргал, одни переплёты остались, ворохами барину разные возбудительные доказательства тащит, а барин его похваливает:

Старайся! При конституции я тебя в редактора большой либеральной газеты посажу!

И, окончательно осмелев, лично внушает самым разумным мужикам:

Ещё, - говорит, - братья Гракхи в Риме, а потом в Англии, в Германии, во Франции... и всё это исторически необходимо! Егорка - факты!

И тотчас на фактах докажет, что всякий народ обязан желать свободы, хотя бы начальство и не желало оной.

Мужики, конечно, рады - кричат:

Покорнейше благдарим!

Всё пошло очень хорошо, дружно, в любви христианской и взаимном доверии, только – вдруг мужики спрашивают:

Когда уйдёте?

А долой?

С земли...

И смеются - вот чудак! Всё понимает, а самое простое перестал понимать.

Они - смеются, а барин - сердится...

Позвольте, - говорит, - куда же я уйду, ежели земля - моя?

А мужики ему не верят:

Как - твоя, ежели ты сам же говорил, что господня и что ещё до Исуса Христа некоторые справедливцы знали это?

Не понимает он их, а они - его, и снова барин Егорку за бока:

Егорка, ступай надёргай изо всех историй...

А тот ему довольно независимо отвечает:

Все истории раздёрганы на доказательства противного...

Врёшь, крамольник!

Однако - верно: бросился он в библиотеку, смотрит - от книжек одни корешки да пустые переплёты остались; даже вспотел он от неожиданности этой и огорчённо воззвал ко предкам своим:

И кто вас надоумил создать историю столь односторонне! Вот и наработали... эхма! Какая это история, к чёрту?

А мужики своё тянут:

Так, - говорят, - прекрасно ты нам доказал, что уходи скорей, а то прогоним...

Егорка же окончательно мужикам передался, нос в сторону воротит и даже при встрече с барином фыркать начал:

Хабеас корпус, туда же! Либ-берал, туда же...

Совсем плохо стало. Мужики начали песни петь и на радостях стог баринова сена по своим дворам развезли.

И вдруг - вспомнил барин, что у него ещё есть кое-что в запасе: сидела на антресолях прабабушка, ожидая неминучей смерти, и была она до того стара, что все человеческие слова забыла - только одно помнит:

Не давать...

С шестьдесят первого года ничего кроме не могла говорить.

Бросился он к ней в большом волнении чувств, припал родственно к ногам её и взывает:

Мать матерей, ты - живая история...

А она, конечно, бормочет:

Не давать...

Но - как же?

Не давать...

А они меня - на поток и разграбление?

Не давать...

А дать ли силу нежеланию моему известить губернатора?

Испугали вы старушку, и послала она за солдатами - успокойтесь, ничего не будет, я солдат до вас не допущу!

Ну, прискакали грозные воины на лошадях, дело зимнее, лошади дорогой запотели, а тут дрожат, инеем покрылись, - стало барину лошадей жалко, и поместил он их у себя в усадьбе – поместил и говорит мужикам:

Сенцо, которое вы у меня не совсем правильно увезли, - возвратите-ка лошадкам этим, ведь скотина - она ни в чём не виновата, верно?

Войско было голодное, поело всех петухов в деревне, и стало вокруг барина тихо. Егорка, конечно, опять на баринову сторону перекинулся, и по-прежнему барин его употребляет для истории: купил новый экземпляр и велел вымарать все факты, которые способны соблазнить на либерализм, а те, которые нельзя вымарать, приказал наполнить новым смыслом.

Егорке - что? Он ко всему способен, он даже для благонадёжности порнографией начал заниматься, а всё-таки осталось у него в душе светлое пятно и, марая историю за страх, - за совесть он сожалительные стиширы пишет и печатает их под псевдонимом: П.Б., что значит "побеждённый борец".

О вестник утра, красный петел! Почто умолк твой гордый клич? Сменил тебя - как я заметил – Угрюмый сыч. Не хочет будущего барин, И снова в прошлом все мы днесь... А ты, о петел, был зажарен И съеден весь... Когда нас снова к жизни взманит? И кто нам будет утро петь? Ах, если петухов не станет – Проспим мы ведь!

А мужики, конечно, успокоились, живут смирно и от нечего делать похабные частушки сочиняют:

Эх, мать честна! Вот придёт весна, - Малость мы поохаем Да с голоду подохнем!

Русский народ - весёлый народ...

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были евреи - обыкновенные евреи для погромов, для оклеветания и прочих государственных надобностей.

Порядок был такой: как только коренное население станет обнаруживать недовольство бытием своим - из наблюдательных за порядком пунктов, со стороны их благородий, раздаётся чарующий надеждами зов:

Народ, приблизься к седалищу власти!

Народ привлечётся, а они его - совращать:

Отчего волнение?

Ваши благородия - жевать нечего!

А зубы есть ещё?

Маленько есть...

Вот видите - всегда вы ухитряетесь что-нибудь да скрыть от руки начальства!

И ежели их благородия находили, что волнение усмиримо посредством окончательного выбитая зубов, то немедля прибегали к этому средству; если же видели, что это не может создать гармонии отношений, то обольстительно добивались толку:

Чего ж вы хотите?

Землицы бы...

Некоторые, в свирепости своего непонимания интересов государства, шли дальше и клянчили:

Леформов бы каких-нибудь, чтобы, значит, зубья, рёбры и внутренности наши считать вроде как бы нашей собственностью и зря не трогать!

Тут их благородия и начинали усовещивать:

Эх, братцы! К чему эти мечты? "Не о хлебе едином:" - сказано, и ещё сказано: "За битого двух небитых дают!"

А они согласны?

Небитые-то?

Господи! Конечно! К нам в третьем году, после Успенья, англичане просились – вот как! Сошлите, просят, весь ваш народ куда-нибудь в Сибирь, а нас на его место посадите, мы, говорят, вам и подати аккуратно платить будем, и водку станем пить по двенадцать вёдер в год на брата, и вообще. Нет, говорим, зачем же? У нас свой народ хорош, смирный, послушный, мы и с ним обойдёмся. Вот что, ребята, вам бы лучше, чем волноваться зря, пойти бы да жидов потрепать, а? К чему они?

Коренное население подумает-подумает, видит - нельзя ждать никакого толка, кроме предначертанного начальством, и решается:

Ну ин, айдати, ребя, благословясь!

Разворотят домов полсотни, перебьют несколько еврейского народу и, устав в трудах, успокоятся в желаниях, а порядок - торжествует!..

Кроме их благородий, коренного населения и евреев для отвода волнений и угашения страстей, существовали в оном государстве добрые люди, и после каждого погрома, собравшись всем своим числом - шестнадцать человек, - заявляли миру письменный протест:

"Хотя евреи суть тоже русские подданные, но мы убеждены, что совершенно истреблять их не следует, и сим - со всех точек зрения - выражаем наше порицание неумеренному уничтожению живых людей. Гуманистов. Фитоедов. Иванов. Кусайгубин. Торопыгин. Крикуновский. Осип Троеухов. Грохало. Фигофобов. Кирилл Мефодиев. Словотёков. Капитолина Колымская. Подполковник в отставке Непейпиво. Пр.пов. Нарым. Хлопотунский. Притулихин. Гриша Будущев, семи лет, мальчик".

И так после каждого погрома, с той лишь разницей, что Гришин возраст изменялся, да за Нарыма - по случаю неожиданного выезда его в одноимённый город - Колымская подписывалась.

Иногда на эти протесты отзывалась провинция:

"Сочувствую и присоединяюсь" - телеграфировал из Дрёмова Раздергаев; Заторканный из Мямлина тоже присоединялся, а из Окурова - "Самогрызов и др.", причём для всех было ясно, что "др." - он выдумал для пущей угрожаемости, ибо в Окурове никаких "др." не было.

Евреи, читая протесты, ещё пуще плачут, и вот однажды один из них - человек очень хитрый - предложил:

Вы знаете что? Нет? Ну, так давайте перед будущим погромом спрячем всю бумагу, и все перья, и все чернила и посмотрим - что они будут делать тогда, эти шестнадцать и с Гришем?

Народ дружный - сказано-сделано: скупили всю бумагу, все перья, спрятали, а чернила – в Чёрное море вылили и - сидят, дожидаются.

Ну, долго ждать не пришлось: разрешение получено, погром произведён, лежат евреи в больницах, а гуманисты бегают по Петербургу, ищут бумаги, перьев - нет бумаги, нет перьев, нигде, кроме как в канцеляриях их благородий, а оттуда - не дают!

Ишь вы! - говорят. - Знаем мы, для каких целей вам это надобно! Нет, вы обойдётесь без этого!

Хлопотунский умоляет:

Да - как же?

Ну уж, - говорят, - достаточно мы вас протестам обучали, сами догадайтесь...

Гриша, - ему уже сорок три года минуло, - плачет.

Хосю плотестовать!

А - не на чем!

Фигофобов мрачно догадался:

На заборе бы, что ли?

А в Питере и заборов нет, одни решётки.

Однако побежали на окраину, куда-то за бойни, нашли старенький заборчик, и, только что Гуманистов первую букву мелом вывел, вдруг – якобы с небес спустясь – подходит городовой и стал увещевать:

Это что же будет? За эдакое надписание мальчишек шугают, а вы солидные будто господа - ай-яй-яй!

Конечно, он их не понял, думая, что они - литераторы из тех, которые под 1001-ю статью пишут, а они сконфузились и разошлись - в прямом смысле - по домам.

Так один погром и остался не опротестован, а гуманисты – без удовольствия.

Справедливо говорят люди, понимающие психологию рас, - хитрый народ евреи!

Вот тоже - жили-были два жулика, один чёрненький, а другой рыжий, но оба бесталанные: у бедных воровать стыдились, богатые были для них недосягаемы, и жили они кое-как, заботясь, главное, о том, чтобы в тюрьму, на казённые хлеба попасть.

И дожили эти лодыри до трудных дней: приехал в город новый губернатор, фон дер Пест, осмотрелся и приказал:

"От сего числа все жители русской веры, без различия пола, возраста и рода занятий, должны, не рассуждая, служить отечеству".

Товарищи чёрненького с рыжим помялись, повздыхали и все разошлись: кто - в сыщики, кто - в патриоты, а которые половчее - и туда и сюда, и остались рыжий с чёрненьким в полном одиночестве, во всеобщем подозрении. Пожили с неделю после реформы, подвело им животы, не стерпел дальше рыжий и говорит товарищу:

Ванька, давай и мы отечеству служить?

Сконфузился чёрненький, опустил глаза и говорит:

Стыдно...

Мало ли что! Многие сытней нас жили, однако - пошли же на это!

Им всё равно в арестантские роты срок подходил...

Брось! Ты гляди: нынче даже литераторы учат: "Живи как хошь, всё равно - помрёшь"...

Спорили, спорили, так и не сошлись.

Нет, - говорит чёрненький, - ты - валяй, а я лучше жуликом останусь...

И пошёл по своим делам: калач с лотка стянет и не успеет съесть, как его схватят, изобьют и - к мировому, а тот честным порядком определит его на казённую пищу. Посидит чёрненький месяца два, поправится желудком, выйдет на волю - к рыжему в гости идёт.

Чего делаешь?

Ребёнков истребляю.

Будучи в политике невеждой, чёрненький удивляется:

Для успокоения. Приказано всем - "будьте спокойны", - объясняет рыжий, а в глазах у него уныние.

Качнёт чёрненький головой и - опять к своему делу, а его - опять в острог на прокормление. И просто, и совесть чиста.

Выпустят - он опять к товарищу, - любили они друг друга.

Истребляешь?

Да ведь как же...

Не жаль?

Уж я выбираю которые позолотушнее...

А подряд - не можешь?

Молчит рыжий, только вздыхает тяжко и - линяет, жёлтым становится.

Как же ты?

Да так всё... Наловят их где-нибудь, приведут ко мне и велят правды от них добиваться, добиться же ничего нельзя, потому что они помирают... Не умею я, видно...

Скажи ты мне - для чего это делается? - спрашивает чёрненький.

Интересы государства требуют, - говорит рыжий, а у самого голос дрожит и слёзы на глазах.

Задумался чёрненький - очень жалко ему товарища - какую бы для него деятельность независимую открыть?

И вдруг - вспыхнул!

Слушай - денег наворовал?

Да ведь как же? Привычка...

Ну, так вот что - издавай газету!

Объявления о резиновых изделиях печатать будешь...

Это рыжему понравилось, ухмыльнулся.

Чтобы не было ребёнков?

А конечно! Чего их на мучения рожать?

Это верно! Только - газета зачем?

Для прикрытия торговли, чудак!

Сотрудники, пожалуй, не согласятся?

Чёрненький даже свистнул.

Вона! Ныне сотрудники сами себя живьём в премии предлагают подписчицам...

На том и решили: стал рыжий газету издавать, "при участии лучших литературных сил", открыл при конторе постоянную выставку парижских изделий, а над помещением редакции, ради соблюдения приличий, учредил дом свиданий для высокопоставленных лиц.

Дела пошли хорошо, живёт рыжий, толстеет, начальство им довольно, и на визитных карточках у него напечатано:

"Вдоль Поперёк

Редактор-издатель газеты "Туда-сюда", директор-учредитель

"Сладкого отдыха администраторов, утомлённых преследованием законности". Тут же торговля презервативами оптом и в розницу".

Выйдет чёрненький из острога, зайдёт к товарищу чайку попить, а рыжий его – шампанским угощает и хвалится:

Я, брат, теперь даже умываться стал не иначе, как шампанским, ей-богу!

И, зажмурив глаза от восторга, умильно говорит:

Хорошо ты меня надоумил! Вот это - служба отечеству! Все довольны!

А чёрненький тоже рад:

Ну, вот и живи! Отечество у нас невзыскательно.

Растрогается рыжий - приглашает товарища:

Вань, айда ко мне в репортёры!

Смеётся чёрненький:

Нет, браток, я, должно быть, кончерватор, уж я останусь жуликом, по-старинному...

Морали тут нет никакой. Ни зерна.

Однажды начальство, утомясь в борьбе с инакомыслящими и желая, наконец, опочить на лаврах, приказало наистрожайше:

«Сим предписывается привести в наличность всех инакомыслящих, без стеснения извлекая оных из-под всяческих прикрытий, а по обнаружении искоренить дотла различными подходящими для того мерами».

Исполнение сего приказа было возложено на вольнонаёмного истребителя живых существ обоего пола и всех возрастов Оронтия Стервенко, бывшего капитана службы его высочества короля фуэгийцев и властелина Огненной Земли, для чего и было ассигновано Оронтию шестнадцать тысяч рублей.

Не потому Оронтий к сему делу призван был, чтобы своих дошлых не нашлось, а потому, что был он неестественно страховиден, отличался волосатостью, позволявшей ему ходить голым во всех климатах, а зубов имел по два ряда - шестьдесят четыре штуки полностью, чем и заслужил особенное доверие начальства.

Но, несмотря на все эти качества, и он задумался жестоко:

«Как их обнаружишь? Они - молчат!»

А действительно, житель в этом городе был муштрованный - все друг друга боялись, считая провокаторами, и совершенно ничего не утверждали, даже с маменьками разговаривая в условной форме и на чужом языке:

N’est-ce pas? (не так ли – Ред.)

Maman, пора бы обедать, n’est-ce pas?

Maman, а не сходить ли нам сегодня в кинематограф, n’est-ce pas?

Однако, подумав достаточно, нашёл-таки Стервенко способ вскрытия тайных помыслов: вымыл волосы перекисью водорода, в нужных местах побрился и стал блондином унылого вида, а потом надел костюм печального цвета, и - не узнать его!

Выйдет вечером на улицу и раздумчиво ходит, а завидя, что житель, послушный голосу природы, крадётся куда-то, - нападёт на него с левого бока и вызывающе шепчет:

Товарищ, неужели вы довольны этим существованием?

Сначала житель замедляет шаги, как бы что-то вспоминая, но чуть вдали покажется будочник - тут житель сразу и обнаружит себя:

Городовой, дер-ржи его...

Стервенко тигром прыгал через забор и, сидя в крапиве, размышлял:

«Эдак их не возьмёшь, закономерно действуют, черти!»

А тем временем - ассигновка тает.

Переоделся повеселее и начал уловлять иным приёмом: подойдёт к жителю смело и спрашивает:

Господин, желаете в провокаторы поступить?

А житель хладнокровно осведомляется:

Сколько жалованья?

Другие же вежливо отклоняют:

Благодарю вас, я уже ангажирован!

«Н-да, - думает Оронтий, - поди-ка, поймай его!»

Между тем, ассигновка как-то сама собою умаляется.

Заглянул было в «Общество всесторонней утилизации выеденных яиц», но оказалось, что оное состоит под высоким давлением трёх епископов и жандармского генерала, а заседает однажды в год, но зато каждый раз по особому разрешению из Петербурга.

Скучает Оронтий, и от этого ассигновка как будто скоротечной чахоткой заболела.

Тут он рассердился.

Ладно же!

И начал действовать прямо: подойдёт к жителю и без предисловий спрашивает его:

Существованием доволен?

Ну, а начальство недовольно! Пожалуйте...

А кто скажет - недоволен, того, разумеется:

Позвольте...

Да я недоволен тем, что оно недостаточно твердо.

Да-с? Взз...

Таким способом набрал он в течение трёх недель десять тысяч разных существ и сначала посажал их куда можно, а потом стал развешивать, но - для экономии - за средства самих же обывателей.

И всё пошло очень хорошо. Только однажды главное начальство поехало на охоту за зайцами, а выехав из города, видит - на полях чрезвычайное оживление и картина мирной деятельности граждан - друг друга обкладывают доказательствами виновности, вешают, закапывают, а Стервенко ходит промежду ними с жезлом в руках и поощряет:

Тор-ропись! Ты, брюнет, веселее! Эй, почтенный, вы чего остолбенели? Петля готова – ну, и полезайте, нечего задерживать других! Мальчик, эй, мальчик, зачем прежде папаши лезешь? Господа, не торопитесь, все успеете... Годы терпели, ожидая успокоения, несколько минут потерпеть можно! Мужик, куда?.. Невежа...

Смотрит начальство, сидя на хребте ретивого коня, и думает:

«Однако много он их набрал, молодчина! То-то в городе все окна наглухо забиты...»

И вдруг видит - собственная его тётушка висит, не касаясь ногами тверди земной, - очень удивился.

Кто распорядился?

Стервенко тут как тут.

Я, вашество!

Тут начальник сказал:

Ну, брат, кажется, ты - дурак и едва ли не зря казённые суммы тратишь! А представь-ка мне отчёт.

Представил Стервенко отчёт, а там сказано:

«Во исполнение предписания об искоренении инакомыслящих мною таковых обоего пола обнаружено и посажено 10.107.

положено.................................................. 729 об.п.

повешено.................................................. 541 » »

непоправимо испорчено............................ 937 » »

не дожили................................................. 317 » »

сами себя................................................. 63 » »

Итого искоренено...................................................1876 об.п.

На сумму............................................................16.884 р.,

считая по семи целковых за штуку со всем.

А перерасходовано................................................. 884 р.»

В ужас пришло начальство, трясётся и бормочет:

Пере-расхо-од? Ах ты, фуэгиец! Да вся твоя Огненная Земля с королём и с тобою вместе 800 рублей не стоит! Ты подумай - ведь если ты такими кусками воровать будешь, то я - особа, вдесятеро тебя высшая, - как же тогда? Да ведь при таких аппетитах России-то на три года не хватит, а между тем не один ты жить хочешь - можешь ты это понять? И притом же 380 человек лишних приписано, ведь те, которые «не дожили», и те, что «сами себя», - это же явно лишние! А ты, грабитель, и за них считаешь?..

Вашество! - оправдывается Оронтий, - так ведь это я же их до отвращения к жизни довёл.

И за это по семи целковых? Да ещё, вероятно, ни к чему не причастных сколько подложено! Всех жителей в городе двенадцать тысяч было - нет, голубчик, я тебя под суд отдам!

Действительно, назначили строжайшее расследование действий фуэгийца, и обнаружилось, что повинен он в растрате 916 казённых рублей.

Судили Оронтия справедливым судом, приговорили его на три месяца в тюрьму, испортили карьеру, и - пропал фуэгиец на три месяца!

Не лёгкое это дело - начальству угодить...

Один добродушный человек думал-думал - что делать?

«Не стану сопротивляться злу насилием, одолею его терпением!»

Человек он был не без характера, - решил, сидит и терпит.

А соглядатаи Игемоновы, узнав об этом, тотчас доложили:

«Среди жителей, подлежащих усмотрению, некоторый вдруг начал вести себя неподвижно и бессловесно, явно намереваясь ввести начальство в заблуждение, будто его совсем нет».

Освирепел Игемон.

Как? Кого - нет? Начальства нет? Представить! А когда представили - повелел:

Обыскать!

Обыскали, лишили ценностей, как то: взяли часы и кольцо обручальное, червонного золота, золотые пломбы из зубов выковыряли, подтяжки новенькие сняли, пуговицы отпороли, и докладывают:

Готово, Игемон!

Ну, что - ничего?

Ничего, а что было лишнего - отобрано!

А в голове?

И в голове будто ничего.

Допустите!

Вошёл житель к Игемону, и уже по тому, как он штаны поддерживал, - узрел и понял Игемон его полную готовность ко всем случайностям жизни, но, желая произвести сокрушающее душу впечатление, всё-таки взревел грозно:

Ага, житель, явился?!

А житель кротко сознаётся:

Весь пришёл.

Ты что же это, а?

Я, Игемоне, ничего! Просто - решил я побеждать терпением...

Ощетинился Игемон, рычит:

Опять? Опять побеждать?

Да я - зло...

Молчать!

Да я не вас подразумеваю...

Игемон не верит:

Не меня? А кого?

Удивился Игемон.

Стой! В чём зло?

В сопротивлении оному.

Ей-богу...

Игемона даже пот прошиб.

«Что с ним?» - думает он, глядя на жителя, а подумав, спрашивает:

Чего ж ты хочешь?

Ничего не хочу.

Так-таки - ничего?

Ничего! Разрешите мне поучать народ терпению личным моим примером.

Опять задумался Игемон, кусая усы. Имел он душу мечтательную, любил в бане париться, причём сладострастно гоготал, был вообще склонен к постоянному испытанию радостей жизни, единственно же чего терпеть не мог, - так это сопротивления и строптивости, против коих действовал умягчающими средствами, превращая в кашу хрящи и кости строптивцев. Но в свободные от испытания радости и умягчения жителей часы – весьма любил мечтать о мире всего мира и о спасении душ наших.

Смотрит он на жителя и - недоумевает.

Давно ли ещё? И - вот!

Потом, придя в мягкие чувства, спросил, вздохнув:

Как же это случилось с тобой, а?

И ответил житель:

Эволюция...

Н-да, брат, вот она жизнь наша! То - то, то - другое... Во всём недород. Качаемся-качаемся, а на какой бок лечь - не знаем... не можем выбрать, да-а...

И ещё вздохнул Игемон: всё-таки - человек и отечество жалел, кормился от него. Обуревают Игемона разные опасные мысли:

«Приятно видеть жителя мягким и укрощённым - так! Но однако если все перестанут сопротивляться, - не повело бы сие к сокращению суточных и прогонных? А также и наградные могут пострадать... Да нет, не может быть, чтобы он совсем иссяк, - притворяется, шельма! Надобно его испытать. Как употреблю? В провокаторы? Выражение лица распущенное, никакой маской это безличие не скрыть, да и красноречие у него, видимо, тусклое. В палачи? Слабосилен...»

Наконец придумал и - говорит услужающим:

Определите сего блаженного в третью пожарную часть конюшни чистить!

Определили. Чистит бестрепетно житель конюшни, а Игемон смотрит, умиляется трудотерпению его, и растёт в нём доверие к жителю.

«Кабы все здак-то?»

По малом времени испытания возвёл его до себя и дал переписать собственноручно им фальшиво составленный отчёт о приходо-расходе разных сумм, - переписал житель и - молчит.

Окончательно умилился Игемон, даже до слёз.

«Нет, это существо полезное, хотя и грамотное!..»

Зовёт жителя пред лицо своё и говорит:

Верю! Иди и проповедуй истину твою, но однако гляди в оба!

Пошёл житель по базарам, по ярмаркам, по большим городам , по маленьким и везде возглашает:

Вы чего делаете?

Видят люди - личность, располагающая к доверию и кротости необыкновенной, сознаются пред ним, кто в чём виноват, и даже заветные мечты открывают: один - как бы украсть безнаказанно, другой - как бы надуть, третьему - как бы оклеветать кого-нибудь, а все вместе - как люди исконно русские - желают уклониться от всех повинностей пред жизнью и обязанности забыть.

Он им и говорит:

А вы - бросьте всё! Потому сказано: «Всякое существование есть страдание, но в страдание оно обращается благодаря желаниям, следовательно, чтобы уничтожить страдание – надо уничтожить желания». Вот! Перестанемте желать, и всё само собою уничтожится - ей-богу!

Люди, конечно, рады: и правильно и просто. Сейчас же, где кто стоял, там и лёг. Свободно стало, тихо...

Долго ли, коротко ли, но только замечает Игемон, что уж очень смиренно вокруг и как будто жутко даже, но - храбрится.

«Притворились, шельмы!»

Одни насекомые, продолжая исполнять свои природные обязанности, неестественно размножаются, становясь всё более дерзкими в поступках своих.

«Однако - какая безглагольность!» - думает Игемон, ежась и почёсываясь всюду.

Зовёт услужающего кавалера из жителей.

Ну-ка, освободи меня от лишних...

А тот ему:

Не могу.

Никак не могу, потому хотя они и беспокоят, но - живые, а...

А вот я тебя самого покойником сделаю!

Воля ваша.

И так - во всём. Все единодушно говорят - воля ваша, а как он прикажет исполнить его волю - скука начинается смертная. Дворец Игемона разваливается, крысы его заполнили, едят дела и, отравляясь, издыхают. Сам Игемон всё глубже погружается в неделание, лежит на диване и мечтает о прошлом - хорошо тогда жилось!

Жители разнообразно сопротивлялись циркулярам, некоторых надо было смертию казнить, отсюда - поминки с блинами, с хорошим угощением! То там житель пытается что-нибудь сделать, надобно ехать и запрещать действие, отсюда - прогонные! Доложишь куда следует, что «во вверенном мне пространстве все жители искоренены», - отсюда наградные, и свежих жителей пришлют!

Мечтает Игемон о прошлом, а соседи, Игемоны других племён, живут себе, как жили, на своих основах, жители у них сопротивляются друг другу кто чем может и где надо, шум у них, бестолочь, движение всякое, а - ничего, и полезно им, и вообще - интересно.

И вдруг догадался Игемон:

«Батюшки! А ведь подкузьмил меня житель-то!»

Вскочил, побежал по своей стране, толкает всех, треплет, приказывает:

Встань, проснись, подымись! Хоть бы что!

Он их за шиворот, а шиворот сгнил и не держит.

Черти! - кричит Игемон в полном беспокойстве. - Что вы? Поглядите на соседей-то!.. Даже вон Китай...

Молчат жители, прильнув к земле. «Господи! - затосковал Игемон. - Что делать?» И пошёл на обман: наклонится к жителю да в ухо ему и шепчет:

Эй, гражданин! Отечество в опасности, ей-богу, вот те крест - в серьёзнейшей опасности! Вставай - надобно сопротивляться... Слыхать, что будет разрешена всякая самодеятельность... гражданин!

А гражданин, истлевая, бормочет:

От-течество моё в боге...

Другие же просто молчат, как обиженные покойники.

Фаталисты окаянные! - кричит Игемон в отчаянии. - Подымайся! Разрешено всякое сопротивление...

Один какой-то бывший весельчак и мордобоец приподнялся несколько, поглядел и говорит:

А чему сопротивляться? Вовсе и нет ничего...

Да насекомые же...

Мы к ним привыкли!

Окончательно исказился разум Игемонов, встал он в пупе своей земли и орёт истошным голосом:

Всё разрешаю, батюшки! Спасайся! Делай! Всё разрешаю! Ешь друг друга!

Тишина и покой отрадный.

Видит Игемон - кончено дело!

Зарыдал, облился горючими слезами, волосья на себе рвёт, взывает:

Жители! Милые! Что же теперь - самому мне, что ли, революцию-то делать? Опомнитесь, ведь исторически необходимо, национально неизбежно... Ведь не могу же я сам, один революцию делать, у меня даже и полиции для этого нету, насекомые всю сожрали...

А они только глазами хлопают и - хоть на кол их сажай - не никнут!

Так все молча и примерли, а отчаявшийся Игемон - после всех.

Из чего следует, что даже и в терпении должна быть соблюдаема умеренность.

Наконец мудрейшие из жителей задумались надо всем этим:

«Что такое? Куда ни глянь - кругом шестнадцать!»

И, солидно подумав, решили:

Всё это оттого, что нет у нас личности. Необходимо нам создать центральный мыслящий орган, совершенно свободный от всяких зависимостей и вполне способный возвыситься надо всем и встать впереди всего, - вот как, например, козёл - в стаде баранов...

Некто возразил:

Братцы, а не довольно ли уж претерпели мы от центральных личностей?..

Не понравилось.

Это, кажется, нечто от политики и даже с гражданской скорбью?

Некто всё тянет:

Да ведь как же без политики, ежели она всюду проникает? Я, конечно, имею в виду, что в тюрьмах - тесно, в каторге - повернуться негде и что необходимо расширение прав...

Но ему строго заметили:

Это, сударь мой, идеология, и пора бросить!.. Необходим же новый человек и более ничего...

И вслед за сим принялись создавать человека по приёмам, указанным в святоотческих преданиях: плюют на землю и размешивают, сразу по уши в грязи перепачкались, но результаты - жиденькие. В судорожном усердии своём все цветы редкие на земле притоптали и злаки полезные также изничтожили, - стараются, потеют, напрягаются - ничего не выходит, кроме буесловия и взаимных обвинений в неспособности к творчеству. Даже стихии из терпения вывели усердием своим: вихри дуют, громы гремят, сладострастный зной опаляет размокшую землю, ибо - льют ливни и вся атмосфера насытилась тяжкими запахами - дышать невозможно!

Однако же время от времени этот кавардак со стихиями как бы разъясняется, и – се выходит на свет божий новая личность!

Возникает общее ликование, но - увы, кратковременное оно и быстро разрешается в тягостное недоумение.

Ибо - ежели на мужицкой земле произрастёт новая личность, то немедля же становится тёртым купцом и, входя в жизнь, начинает распродавать отечество иноземцам по кускам, от сорока пяти копеек ценою, вплоть до страстного желания продать целую область купно с живым инвентарём и со всеми мыслящими органами.

На купеческой земле замесят нового человека - он или дегенератом родится или в бюрократы попасть хочет; на дворянских угодьях - как и прежде всегда было – произрастают существа с намерениями поглотить все доходы государства, а на землях мещан и разных мелких владельцев растут буйным чертополохом разных форм провокаторы, нигилисты, пассивисты и тому подобное.

Но - всё это мы уже имеем в количестве весьма достаточном! - сознались друг другу мудрые жители и серьёзно задумались:

«Допущена нами какая-то ошибка в технике творчества, но - какая?»

Сидят, размышляют, а грязища кругом так и хлещет волною морскою, о, господи!

Пререкаются:

Вы, Сельдерей Лаврович, слишком обильно и всесторонне плюётесь...

А у вас, Корнишон Лукич, мужества на это не хватает...

А новорождённые нигилисты, притворяясь Васьками Буслаевыми, - ко всему относятся презрительно и орут:

Эй, вы, овощи! Соображай, как лучше, а мы вам... поможем наплевать на всё...

И плюют, и плюют...

Скучища всеобщая, взаимоозлобление и грязь.

На ту пору проходил мимо, отлынивая от уроков, Митя Коротышкин, по прозванию Стальной Коготь, ученик второго класса мямлинской гимназии и знаменитый коллекционер иностранных марок, идёт он и - видит: сидят люди в луже, поплёвывают в оную и о чём-то глубоко мыслят.

«Взрослые, а пачколи!» - подумал Митя с дерзостью, свойственной малым годам.

Рассмотрел, нет ли среди них чего-нибудь педагогического, и, не заметив оного, осведомился:

Вы зачем, дяденьки, в лужу залезли?

Один из жителей, обидевшись, вступил в спор:

Где тут лужа? Это просто подобие хаоса довременного!

А чего вы делаете?

Нового человека хотим создать! Надоели такие, как ты вот...

Заинтересовался Митя.

А по чьему подобию?

То есть - как? Мы желаем бесподобного... проходи!

Будучи ребёнком, ещё не посвящённым в тайны природы, Митя, конечно, обрадовался случаю присутствовать при таком важном деле и простодушно советует:

Сделайте о трёх ногах!

Это к чему же?

Он смешно бегать будет...

Поди прочь, мальчик!

А то - с крыльями? Вот ловко бы! Сделайте с крыльями, ей-богу! И пусть бы он учителей похищал, как кондор в «Детях капитана Гранта», - там, положим, кондор не учителя утащил, а лучше бы учителя...

Мальчик! Ты говоришь вздор и весьма даже вредный! Вспомни молитву до и после учения...

Но Митя был мальчик фантастический и всё более увлекался:

Идёт учитель в гимназию, а он бы его - хоп! сзади за воротник и понёс бы по воздуху куда-нибудь - это всё равно уж! - учитель только ножками болтает, а книжки так и сыплются, и чтобы их не найти никогда...

Мальчик! Ступай уважать старших!

А он кричит жене сверху: «Прощай, возношусь в небеса, яко Илия и Енох», а она стоит среди улицы на коленях и ноет: «Воспитательчик мой, педагогчик!..»

Они на него рассердились.

Пшёл! Болтать пустяковину и без тебя есть кому, а тебе ещё рано!

И прогнали. А он, отбежав несколько, остановился, подумал и спрашивает:

Вы - взаправду?

Конечно же...

А не выходит?

Вздохнули они угрюмо и говорят:

Нет. Отстань...

А я знаю почему, а я знаю почему!

Они - за ним, он - от них, но, привыкшие к перебежкам из лагеря в лагерь, догнали они его и давай трепать.

Ах ты... старших дразнить?..

Митя - плачет, умоляет:

Дяденьки... я вам суданскую марку... у меня дубликат... перочинный ножик подарю...

А они его директором пугают.

Дяденьки! Я, ей-богу, никогда больше не буду дразниться! И, право же, я догадался, отчего не создаётся новый человек...

Отпустите маленько!

Отпустили, но держат за обе руки, он же им говорит:

Дяденьки! Земля - не та! Не годится земля, честное слово, сколько вы ни плюйте, ничего не выйдет!.. Ведь, когда бог сотворил Адама по образу и подобию своему, -земля-то ничья была, а теперь вся - чья-нибудь, вот отчего и человек всегда чей-нибудь... и дело вовсе не в плевках...

Это их так ошеломило, что они и руки опустили, а Митя - драла да, отбежав от них, приставил кулак ко рту и кричит:

Краснокожие команчи! Ир-рокезы!

А они снова единодушно уселись в лужу, и мудрейший из них сказал:

Коллеги, продолжаем наши занятия! Забудем об этом мальчишке, ибо несомненно, что он переодетый социалист...

Эх, Митя, милый!

Жили-были Иванычи - замечательный народ! Что с ним ни делай - ничему не удивляется!

Жили они в тесном окружении Обстоятельств, совершенно не зависящих от законов природы, и Обстоятельства творили с ними всё, что хотели и могли: сдерут с Иванычей семь шкур и грозно спрашивают:

А где восьмая?

Иванычи, нисколько не удивляясь, отвечают покорно Обстоятельствам:

Ещё не выросла, ваши превосходительства! Погодите маленько...

А Обстоятельства, нетерпеливо ожидая наращения восьмой шкуры, хвастаются соседям, письменно и устно:

У нас народонаселение благорасположено к покорности, делай с ним что хошь – ничему не удивляется! Не то, что у вас, например...

Так и жили Иванычи, - работали кое-что, подати-налоги платили, давали взятки кому сколько следует, а в свободное от этих занятий время - тихонько жаловались друг другу:

Трудно, братцы!

Которые поумнее, - предрекают:

Ещё и труднее будет!

Иногда кто-нибудь из них прибавлял к этим словам ещё словечка два-три, и о таком человеке почтительно говорили:

Он поставил точку над «i»!

Дошли Иванычи даже до того, что заняли большой дом в саду и посадили в него специальных людей, чтобы они изо дня в день, упражняясь в красноречии, ставили точки над «i».

Соберутся в этом доме человек четыреста, а четверо из них и начнут, как мухи, точки садить; насадят, сколько околоточный - из любопытства - позволит, и хвастаются по всей земле:

Здорово мы историю делаем!

А околоточный смотрит на это ихнее занятие, как на скандал, и - чуть только они попытаются поставить точку над другой буквой - решительно предлагает им:

Прошу алфавит не портить, и - расходитесь по домам!

Разгонят их, а они - не удивляясь - утешаются между собой:

Ничего, - говорят, - мы все эти безобразия впишем, для посрамления, на страницы истории!

А Иванычи, тайно скопляясь в собственных квартирах по двое и по трое сразу, шепчут, - тоже не удивляясь:

Наших-то избранных опять лишили дара слова!

Смельчаки и отчаянные головы шепчут друг другу:

Обстоятельствам закон не писан!

Иванычи вообще любили утешаться пословицами: посадят кого-нибудь из них в острог за случайное несогласие с Обстоятельствами - они кротко философствуют:

Не в свои сани - не садись!

А некоторые из них злорадничают:

Знай сверчок свой шесток!

Жили Иванычи этим порядком, жили и дожили наконец до того, что все точки над «i» поставили, все до одной! И делать Иванычам больше нечего!

А тут и Обстоятельства видят, что всё это - ни к чему, и повелели опубликовать во всей стране строжайший закон:

«Отныне точки над «i» ставить повсеместно запрещается, и никаких точек, исключая цензурные, в обращении обывателей не должно существовать. Виновные в нарушении сего подвергаются наказанию, предусмотренному самыми жестокими статьями Уголовного уложения».

Ошалели Иванычи! Что делать?

Ничему другому они не обучены, только одно могли, да и то запрещено!

И вот, собираясь тайно, по двое, в тёмных уголках, они рассуждают шепотком, как пошехонцы в анекдоте:

Иваныч! А что - ежели, не дай бог, сохрани господи?

Ну, - что?

Я не то, что - тово, а всё-таки?..

Пускай бог знает что, и то - ни за что! А не то что! А ты говоришь - во что!

Да разве я что! Я - ничего!

И больше никаких слов не могут сказать!

По один бок земли жили Кузьмичи, по другой - Лукичи, а между ними - река.

Земля - место тесное, люди - жадны да завистливы, и оттого между людьми из-за всякого пустяка - драки; чуть что кому не понравилось - сейчас - ура! и - в морду!

Раздерутся, победят друг друга и давай прибыли-убытки считать: сосчитают - что за чудо?! - будто и хорошо дрались, вовсе беспощадно, а выходит - невыгодно!

Рассуждают Кузьмичи:

Ему, Лукичу-то, красная цена - семь копеек, а убить его рупь шесть гривен стоило! Что такое?

Лукичи тоже соображают:

Живой Кузьмич даже по самоличной оценке ни гроша не стоит, а уничтожить его – девяносто копеек вышло!

Как это?

И со страха друг перед другом решают:

Надо оружия побольше завести, тогда война скорее пойдёт и убийство дешевле стоить будет.

А купечество ихнее, мошну набивая, кричит:

Ребята! Спасай отечество! Отечество дорогого стоит!

Наготовили оружия без числа, выбрали подходящее время и давай друг друга со света сживать!

Бились, бились, победили друг друга, ограбили, - опять прибыли-убытки считать – что за наваждение?

Однако, - говорят Кузьмичи, - что-то у нас неладно! Намедни по рупь шесть гривен Лукича убивали, а ныне на каждую погубленную душу по шешнадцати целковых вышло!

Унывают! А Лукичам тоже невесело.

Швах дело! Так дорого война обходится, что хоть брось!

Но, как люди упрямые, решили:

Надобно, братцы, смертобойную технику пуще прежнего развивать!

А купечество ихнее, мошну набивая, орёт:

Ребята! Отечество в опасности находится!

А сами потихоньку цены на лапти поднимают да поднимают.

Развили Лукичи с Кузьмичами смертобойную технику, победили друг друга, пограбили, стали прибыли-убытки считать - хошь плачь!

Живой человек - нипочём ценится, а убить его всё дороже стоит!

В мирные дни жалуются друг другу:

Разорит нас это дело! - говорят Лукичи.

В корень разорит! - соглашаются Кузьмичи.

Однако, когда чья-то утка неправильно в воду нырнула, - опять разодрались.

А купечество ихнее, мошну набивая, жалуется:

Ассигнации эти - просто замучили! Сколько их ни хватай - всё мало!

Семь лет воевали Кузьмичи да Лукичи, лупят друг друга нещадно, города уничтожают, всё жгут, даже пятилетних младенцев заставили из пулеметов палить. До того дошли, что у одних только лапти остались, а у других - ничего, кроме галстухов; нагишом ходят нации.

Победили друг друга, пограбили - стали прибыли-убытки считать, так и обомлели и те и эти.

Хлопают глазами и бормочут:

Однако! Нет, ребята, видно, смертобойное дело окончательно не по кошелю нам! Глядите-тко, - на каждого убитого Кузьмича по сто целковых вышло. Нет, надобно принимать другие меры...

Посоветовались, да и вышли на берег все гуртом, а на другом берегу враги стоят, тоже стадом.

Конечно, стесняются, глядят друг на друга, и будто стыдно им. Помялись, помялись и кричат с берега на берег:

Вы чего?

Мы - ничего. А - вы?

И мы - ничего.

Мы просто - так, на реку поглядеть вышли...

Стоят, чешутся, которым - стыдно, а другие - охают в грустях.

Потом опять кричат:

У вас дипломаты есть?

Есть. А у вас?

И у нас...

Да ведь мы-то что же?

А - мы? И мы тоже...

Поняли друг друга, утопили дипломатов в реке и давай говорить толком:

Знаете, по что мы пришли?

Будто знаем!

А - по что?

Мириться хотите.

Удивились Кузьмичи.

Как это вы догадались?

А Лукичи ухмыляются, говорят:

Да ведь мы сами - тоже за этим! Уж больно дорого война стоит.

Вот это самое!

Хоть вы и жулики, однако давайте жить мирно, а?

Хоша вы тоже - воры, но мы согласны!

Давайте жить по-братски, ей-богу - дешевле будет!

Радостно стало всем, пляшут, скачут, точно бесноватые, костры развели, девиц друг у друга умыкают, коней крадут и кричат друг другу, обнимаясь:

Братцы, милые, хорошо-то как, а? Хотя вы и... так сказать...

А Кузьмичи в ответ:

Родимые! Все мы - одна душа и едино суть. Хоша вы, конечно, и того... ну - ладно!

С той поры живут Кузьмичи с Лукичами тихо, мирно, военное дело вовсе забросили и грабят друг друга легонько, по-штатски.

Ну, а купечество, как всегда, живёт по закону божию...

Лежит смиренно упрямый человек Ванька под поветью, наработался, навозился - отдыхает. Прибежал к нему боярин, орёт:

Ванька, вставай!

А для чё?

Айда Москву спасать!

А чего она?

Поляк обижает!

Ишь, пострел...

Пошёл Ванька, спасает, а бес Болотников кричит ему:

Дурова голова, чего ты на бояр даром силу тратишь, подумай!

Я думать не привычен, за меня святые отцы-монахи больно хорошо думают, - сказал Ванька.

Спас Москву, пришёл домой, глядит - повети нет.

Вздохнул:

Эки воры!

Лёг на правый бок для хороших снов , пролежал двести лет, вдруг - бурмистр бежит:

Ванька, вставай!

Чего оно?

Айда Россию спасать!

А кто её?

Бонапарат о двенадцати языках!

Ишь его как... анафема!

Пошёл, спасает, а бес Бонапарат нашёптывает ему:

Чего ты, Ваня, на господ стараешься, пора бы те, Ванюшка, из крепостной неволи выйти!

Сами выпустят, - сказал Ванька.

Спас Россию, воротился домой, глядит - на избе крыши нет.

Вздохнул:

Эки псы, всё грабят!

Пошёл к барину, спрашивает:

А что, за спасение России ничего не будет мне?

А барин его спрашивает:

Хошь - выпорю?

Нет, не надо! Спасибо.

Ещё сто лет поработал да проспал; сны видел хорошие, а жрать нечего. Есть деньги – пьёт, нет денег - думает:

«Эхма, хорошо бы выпить!..»

Прибежал стражник, орёт:

Ванька, вставай!

Ещё чего?

Айда Европу спасать!

Чего она?

Немец обижает!

И что они беспокоятся, тот да этот? Жили бы...

Пошёл, начал спасать - тут ему немец ногу оторвал. Воротился Ванька на одной ноге, глядь - избы нет, ребятишки с голоду подохли, на жене сосед воду возит.

Ну и дела-а! - удивился Ванька, поднял руку, затылок почесать, а головы-то у него и нету!

В славном городе Мямлине жил-был человечек Микешка, жил не умеючи, в грязи, в нищете и захудании; вокруг него мерзостей потоки текут, измывается над ним всякая нечистая сила, а он, бездельник, находясь в состоянии упрямой нерешительности, не чешется, не моется, диким волосом обрастает и жалуется ко господу:

Господи, господи! И до чего же я скверно живу, до чего грязно! Даже свиньи - и те надо мной смеются. Забыл ты меня, господи!

Нажалуется, наплачется досыта, ляжет спать и - мечтает:

«Хоть бы нечистая сила маленькую какую-нибудь реформишку дала мне смиренства и убожества моего ради! Помыться бы мне, почиститься...»

А нечистая сила ещё больше издевается над ним, исполнение всех естественных законов отложила впредь до прихода «лучших времён» и ежедневно действует по Микешке краткими циркулярами в таком роде:

«Молчать. А виновные в нарушении сего циркуляра подвергаются административному искоренению даже до седьмого колена».

«Предписывается искренно любить начальство. А виновные в неисполнении сего подвергаются...»

Читает Микешка циркуляры, - озирается, видит: в Мямлине - молчат, в Дрёмове – начальство любят, в Воргороде - жители друг у друга лапти воруют.

Стонет Микешка:

Господи! Какая это жизнь? Хоть бы что-нибудь случилось...

И вдруг - солдат пришёл!

Известно, что солдат ничего не боится, - разогнал он нечистую силу, запихал он её в тёмные погреба, в глубокие колодцы, загнал в проруби речные, сунул руку за пазуху себе, - вытащил миллион рублей и - солдату ничего не жалко! - даёт Микешке:

На, получи, убогой. Сходи в баню, вымойся, приберись, будь человеком, - пора!

Дал солдат миллион и ушёл восвояси, будто его и не было!

Прошу не забыть, что это - сказка.

Остался Микешка с миллионом в руках, - чего ему делать? От всякого дела был он издавна циркулярами отучен, только одно умел - жаловаться. Однако пошёл на базар в красный ряд, купил себе кумачу на рубаху да, кстати, и на штаны, одел новую одежду на грязную кожу, шлёндает по улицам день и ночь, будни и праздники, фордыбачит, хвастается, - шапка набекрень, мозги - тоже.

Я-ста, - говорит, - давно эдак-то мог, да не хотелось. Мы-ста, мямлинцы, народ большой, нам нечистая сила не страшнее блох. Захотелось, и - кончено.

Гулял Микешка неделю, гулял месяц, перепел все песни, какие знал, и «Вечную память» и «Со святыми упокой», - надоел ему праздник, а работать - неохота. И скучно стало с непривычки: всё как-то не так, всё не то, околоточных - нет, начальство - не настоящее, из соседей набрано, трепетать не перед кем - нехорошо, необычно.

Ворчит Микешка:

Раньше, при нечистой силе , порядку больше было. И улицы вовремя чистили, и на каждом перекрёстке законный городовой стоял. Бывало - идёшь куда-нибудь, едешь, а он приказывает: держи направо! А теперь - куда хошь иди, никто ничего не скажет. Эдак-то на самый край придти можно... Вон, уж некоторые дошли...

И всё скушнее Микешке, всё тошнее. Глядит на миллион, а сам сердится:

Что мне миллион? Другие больше имеют! Кабы мне сразу миллиард дали, ну, тогда ещё... А то - миллион! Хе! Чего я с ним, с миллионом, исделаю? Теперь даже курица орлом ходит, потому - ей, курице, шестнадцать рублей цена! А у меня всего-на-всё миллион...

Тут обрадовался Микешка, что нашлась причина для привычных жалоб, - ходит по грязным улицам, орёт:

Давайте мне миллиард! Не могу я ничего! Какая это жизнь? Улицы не чищены, полиции – нет, везде беспорядок! Давайте мне миллиард, а то - жить не хочу!

Вылез из-под земли старый крот и говорит Микешке:

Дурачок, чего орёшь? У кого просишь? Ведь у себя просишь!

А Микешка - своё:

Миллиард надобно мне! Улицы не чищены, спички - дороги, порядку нет...

Жила-была баба, скажем - Матрёна, работала на чужого дядю, скажем - на Никиту, с родственниками его и со множеством разной челяди.

Плохо было бабе, дядя Никита никакого внимания на неё не обращал, хотя пред соседями хвастался:

Меня моя Матрёна любит, - чего хочу, то с ней и делаю! Примерное животное, покорное, как лошадь...

А пьяная, нахальная челядь Никитина ежечасно обижает Матрёну, то - обокрадёт её, то – изобьёт, а то просто, от нечего делать - надругается над ней, но между собою тоже говорит:

Ну и бабочка Матрёна наша! Такая, что, иной раз, даже жалко её!

Но, жалея на словах, на деле всё-таки продолжали истязать и грабить.

Кроме сих, вредных, окружали Матрёну многие, бесполезные, сочувствуя долготерпению Матрёнину; глядят на неё со стороны и умиляются:

Многострадальная ты наша, убогая!

Некоторые же, в полном восхищении, восклицали:

Тебя, - говорят, - даже аршином измерить невозможно, до чего ты велика! И умом, - говорят, - не понять тебя, в тебя, - говорят, - только верить можно!

А Матрёна, как медведица, ломит всякую работу изо дня в день, из века в век, и всё – без толку: сколько ни сработает - дядина челядь всё отберёт. Пьянство вокруг, бабы, разврат и всякая пакость, - дышать невозможно!

Так и жила она, работает да спит, а в свободные минуты сокрушается про себя:

«Господи! Все-то меня любят, все меня жалеют, а настоящего мужчины - нету! Кабы пришёл какой-нибудь настоящий, да взял бы меня в крепкие руки, да полюбил бы меня, бабу, во всю силу, - эдаких бы детей родила я ему, господи!»

Плачет, а больше ничего не может!

Подсыпался к ней кузнец, да не нравился он Матрёне, человек вида ненадёжного, копчёный весь какой-то, характера дерзкого и говорит непонятно, - как будто даже хвастает:

Только, - говорит, - в идейном единении со мной сможете вы, Матрёша, перейти на следующую стадию культуры...

А она ему:

Ну, что ты, батюшка, куда ты! Я даже и слов твоих не разумею, к тому же я велика и обильна, а тебя еле видать!

Так и жила. Все её жалеют, и сама себя она жалеет, а толку от этого никакого нет.

И вдруг - герой пришёл. Пришёл, прогнал дядю Никиту с челядью и объявляет Матрёне:

Отныне ты вполне свободна, а я твой спаситель, вроде Георгия Победоносца со старой копейки!

Глядит Матрёна - и впрямь свободна она! Конечно - обрадовалась.

Однако и кузнец заявляет:

И я - спаситель!

«Это он из ревности», - сообразила Матрёна, а вслух и говорит:

Конешно, и ты, батюшко!

И зажили они, трое, при весёлых удовольствиях, каждый день - то свадьба, то похороны, каждый день ура кричат. Дядин челядинец Мокей республиканцем себя почувствовал - ура! Ялуторовск с Нарымом объявили себя Соединёнными Штатами, тоже - ура!

Месяца два жили душа в душу, просто утопали в радости, как мухи в ковше кваса, но вдруг, - на Святой Руси всё делается вдруг! - вдруг - заскучал герой!

Сидит против Матрёны и спрашивает:

Тебя кто освободил? я?

Ну, конечно, ты, миленькой!

А я? - говорит кузнец.

Через некоторое время герой опять пытает:

Кто тебя освободил - я али нет?

Господи, - говорит Матрёна, - да ты же, ты самый!

Ну, помни же!

А я? - спрашивает кузнец.

Ну, и ты... Оба вы...

Оба? - говорит герой, разглаживая усы. - Хм... н-не знаю...

Да и начал ежечасно допрашивать Матрёну:

Спас я тебя, дурёху, али - нет?

И всё строже:

Я - твой спаситель али кто?

Видит Матрёна - кузнец, нахмурясь, в сторонку отошёл, своим делом занимается, воры – воруют, купцы - торгуют, всё идёт по-старому, как в дядины времена, а герой - измывается, допрашивает ежедень:

Я тебе - кто?

Да в ухо её, да за косы!

Целует его Матрёна, ублажает, ласковые речи говорит ему:

Милая ты моя Гарибальди итальянская, Кромвель ты мой аглицкий, Бонапарт французский!

А сама, по ночам, плачет тихонько:

Господи, господи! Я думала – и в сам-деле что-нибудь будет, а оно вот что вышло! .................................................................................

Позвольте напомнить, что это - сказка.

ПРИМЕЧАНИЯ
РУССКИЕ СКАЗКИ
ц и к л с к а з о к

Впервые напечатано под общим заглавием «Сказки»:

  • I, II, IV-X - в журнале «Современный мир», 1912, номер 9 за сентябрь;
  • III - в газете «Русское слово», 1912, номер 290 от 16 декабря;
  • XI - в газете «Правда», 1912. номер 131 от 30 сентября;
  • XII - в газете «Свободная мысль», 1917, номер 1 от 7 марта;
  • XIII - в газете «Новая жизнь», 1917, номер 1 от 18 апреля;
  • XIV - в газете «Новая жизнь», 1917, номер 5 от 23 апреля;
  • XV - в газете «Новая жизнь», 1917, номер 7 от 26 апреля;
  • XVI - в газете «Новая жизнь», 1917, номер 68 от 7 июля.
Десять сказок (I - II, IV - XI но нумерации настоящего издания) вышли отдельной книгой в издательстве И.П.Ладыжникова, Берлин 1912. Сказки I - XVI были напечатаны отдельной книгой в издательстве «Парус», Петроград 1918.

Первые десять сказок (I, II, IV - XI по нумерации настоящего издания) были написаны М.Горьким в 1912 году в течение одного месяца: о начале работы над сказками М.Горький сообщал в середине января 1912 года; 10 февраля сказки были уже переданы К.П.Пятницкому (Дневник К.П.Пятницкого).

Тогда же эти сказки были отправлены в редакцию журнала «Современный мир» и одновременно в издательство И.П.Ладыжникова для подготовки отдельного издания, причём М.Горький предполагал к осени дать ещё десять «Русских сказок».

Редактор «Современного мира» сообщил М.Горькому, что «Русские сказки» будут напечатаны только осенью. В ответ на это М.Горький писал ему:

«Посылая сказки, которые вы называете «прелестными», я просил, если они понравятся, поместить их в весенних книжках и через три месяца получаю ответ, что их лучше напечатать осенью.

Сказки эти для меня - новый жанр , мне было бы очень полезно знать, в какой мере они удачны, - я не самолюбив, со мной можно говорить просто и откровенно. Мне кажется, что если бы сказки оказались достаточно удобными для журнала и ценными с точки зрения социально-педагогической, их можно бы давать два раза в год, частью как фельетон на тему современности, частью же «вообще» на русские темы» (Архив А.М.Горького).

Из предполагавшихся новых десяти сказок в 1912 году была написана только одна (III по нумерации настоящего издания); 5 декабря 1912 года она была отправлена М.Горьким в редакцию газеты «Русское слово» (письмо М.Горького к И.П.Ладыжникову от 5 декабря 1912 года).

После появления сказки в печати поэт-декадент Ф.Сологуб, считая, что сказка направлена лично против него и его жены, А.Чеботаревской, написал М.Горькому письмо с протестом. В ответном письме 23 декабря 1912 года М.Горький отверг предположение, будто сказка имеет в виду какие-либо опредёленные лица. М.Горький указывал, что образ Смертяшкина вобрал в себя черты, свойственные декадентам вообще, в том числе и Ф.Сологубу. В 1932 или 1933 году в письме к одному из своих корреспондентов М.Горький писал:

«В «сказке» не пародируются стихи Сологуба, но есть пародия на стихи 3.Гиппиус - «О, ночному часу не верьте». Вероятно, когда я писал Смертяшкина, то имел в виду и пессимизм Сологуба» (Архив А.М.Горького).

В Дневнике К.П.Пятницкого приводятся названия первых десяти сказок, очевидно, намечавшиеся М.Горьким:

  1. Философ,
  2. Поэт,
  3. Смерть писателя,
  4. Национальное лицо,
  5. Помещик,
  6. Евреи,
  7. Два жулика,
  8. Оронтий,
  9. Непротивление злу,
  10. Личность.
(Дневник К.П.Пятницкого, запись от 28 февраля 1912 года) . В печати сказки появились без названий, с порядковой нумерацией.

В рукописи и письмах М.Горького произведения настоящего цикла назывались «Русскими сказками», но заглавие это было изменено редактором журнала «Современный мир», и все журнальные публикации шли под названием «Сказки». 13 сентября 1912 года редактор журнала «Современный мир» писал М.Горькому:

«На днях выйдет в свет несколько запоздавшая сентябрьская книга «Современного мира». На первом месте - Ваши «Русские сказки», которые я, напуганный штрафами и конфискациями, позволил себе в последнюю минуту перекрестить просто в «Сказки». В соответствии с этим в трёх случаях, где действие происходит «в некотором царстве, в некотором государстве», я заменил вкраплённые в текст слова «Россия», «русский» - страной, отечеством, подданным» (Архив А.М.Горького).

В отдельных изданиях и собраниях сочинений цикл печатался под общим заглавием «Русские сказки».

Пять сказок (XII - XVI) написаны М.Горьким в 1917 году. Сказка XII, судя по примечанию редакции, впервые её опубликовавшей, написана 25 февраля; следующие четыре сказки - в марте - июне 1917 года.

«Русские сказки» включались во все собрания сочинений.

Печатаются по тексту, подготовленному М.Горьким для собрания сочинений в издании «Книга», с исправлениями по авторизованным машинописным и первопечатным текстам.

Галина Веселова
Проект для детей старшего дошкольного возраста «Сказки М. Горького для детей»

ПАСПОРТ ПРОЕКТА .

« Сказки М . Горького для детей »

Выполнила : Воспитатель первой квалификационной категории

МАДОУ « СКАЗКА » Уренского муниципального района

Нижегородской области – Веселова Галина Терентьевна.

Цель : Познакомить детей подготовительной группы с творчеством М. Горького , приобщать детей к чтению произведений писателя-классика, земляка.

Задачи :

1. Обобщить и систематизировать знания детей о жизни и творчестве М. Горького .

2. Повысить эффективность работы по приобщению детей к книге .

3. Развивать умение понимать смысл художественного произведения.

4. Способствовать развитию творческих способностей детей .

5. Формировать умение давать развернутые ответы, развивать диалогическую и монологическую речь детей .

6. Способствовать поддержанию традиций семейного чтения.

7. Повысить культуру речи педагогов, родителей и детей .

Участники проекта : Дети подготовительной группы, педагоги, родители.

Вид проекта : Творческо-познавательный.

Время реализации : Краткосрочный.

Предполагаемые результаты :

1. Создание продолжения сказки «Воробьишко» .

2. Рисование, декоративное рисование, пластилинография, прослушивание песен,

танца «Пых-пых самовар» по сказкам Максима Горького .

Презентации проекта : Викторина и литературный час с участием родителей по сказкам Максима Горького .

Методы и приемы :

Демонстрация презентации;

Наглядные методы;

Использование художественно слова;

Использование разных видов игр;

Формы организации :

Групповая;

Подгрупповая;

Этапы :

- подготовительный : создание презентаций, настольно-печатных игр, разработка конспектов НОД, викторины и литературного часа.

- основной : просмотр презентаций, проведение НОД, настольно-печатных игр,

игр драматизаций, проведение викторины и литературного часа по творчеству М. Горького .

- заключительный : обобщение полученных представлений о творчестве Максима Горького .

Литературный час с участием родителей по творчеству Максима Горького .

Задачи :

1. Активизировать и уточнить представления детей и родителей о творчестве М. Горького .

2. Организовать совместную деятельность родителей и детей .

3. Воспитывать любовь к художественной литературе.

РЕАЛИЗАЦИЯ ПРОЕКТА .

1. Просмотр презентаций : «Дом-музей Пешкова» , «Знакомство детей с творчеством Максима Горького », «О самоваре» .

2. Чтение сказок Максима Горького : «Воробьишко» , «Самовар» , «Случай с Евсейкой» , «Про Иванушку дурачка» .

3. Заучивание пословиц о самоваре. Инсценировка сказки Максима Горького «Самовар» Декоративное рисование «роспись самовара» . Пластилинография «Роспись самовара» . Прослушивание песни «Наш красавец самовар» . Разучивание песни и танца «Пых-пых самовар» .

4. Дидактическая игра «Быт русских людей» .

5. Рисование по сказке «Воробьишко» .

6. НОД по развитию речи - Придумай продолжение сказки «Воробьишко» .

7. Викторина для детей по сказке Максима Горького «Воробьишко» .

8. Литературный час с участием родителей «Максим Горький детям » .

Публикации по теме:

Драматизация сказки «Не хвастайся» для детей старшего дошкольного возраста Опушка леса. Слева домик ежей, на заднем плане бугорок и большой куст. Заяц-(вбегает останавливается перед домом). Кто тут живёт? Печь.

Драматизация сказки «В лес на прогулку» для детей старшего дошкольного возраста В зале декорация леса справа кусты, слева ёлка. Дети: Взяли снова зайчиков, надели их на пальчики, представление мы начнём,но теперь уж.

Конспект физкультурного досуга «В гостях у сказки». Для детей старшего дошкольного возраста. Цель: повышать интерес к физической культуре.

Конспект сценария летнего развлечения для детей старшего дошкольного возраста «В гостях у сказки» «В гостях у сказки» Дата проведения: 25.08.2017 в 11.00; Участники: - дети группы №5; - педагоги группы №5; - родители; Цель: - Создать.

Проект для детей старшего возраста «Мои любимые сказки» Проект для детей старшего возраста на тему: «Мои любимые сказки». .

Новогодний сценарий для детей старшего дошкольного возраста по мотивам сказки «Бременские музыканты» Ребенок: Как хорошо, что в этом зале, мы снова встретились с друзьями, Мы этот праздник долго ждали и он пришел в мороз зимой. Воспитатель:.

Педагогический проект для детей старшего возраста «Сказки К. Чуковского» Педагогический проект для детей старшего дошкольного возраста «Сказки К. Чуковского» Цель: Приобщение детей к произведениям художественной.

просмотров
просмотров