Шарманка. Театр Современник

«Шарманка» — комедия А.П. Платонова. Написана для МХАТа в 1930 г. Впервые опубликована в России в журнале «Театр» (1988, №1).

Платонов обратился к драматургии по рекомендации М. Горького, которому написал несколько отчаянных писем с просьбой помочь снять запрет на публикацию романа «Чевенгур», но получил лишь совет переделать роман в пьесу. После отказа МХАТа от инсценировки «Чевенгура» Платонов написал «Шарманку».

В комедии с самого начала обозначен мотив странствия «в даль страны», который настойчиво повторялся в «Эфирном тракте» и «Епифанских шлюзах», «Чевенгуре» и «Котловане», «Впрок» и «Ювенильном море». В «Шарманке» звучание мотива усиливается его повторением в песне, которую исполняют главные герои комедии — юные представители поколения социалистической эпохи, платоновские «новые люди» Мюд и Алеша.

Девочка-сирота Мюд — «дитя всего международного пролетариата». Ее спутник Алеша — странник, музыкант и изобретатель. Этот персонаж — двойник центрального героя большинства платоновских произведений — творца и преобразователя мира, технического гения, способного на полное самопожертвование ради высших целей человечества.

Алеша — изобретатель железного человека-робота Кузьмы, исполняющего при юных культработниках функции аттракциона. Образ «механической личности», скрежещущим голосом произносящей лозунги, является авторской пародией на собственные замыслы раннего Платонова: идею «нормализованного работника», изложенную в одноименной статье писателя периода его увлечения теорией пролетарской культуры.

Подобно Вощеву из «Котлована» герои «Шарманки» встречают на пути «постройку в пустоте». Мотив сооружения «башни посреди всемирной земли», перемещаясь из «Котлована» в «Шарманку», существенно трансформируется. Инженер Прушевский, руководя работами на котловане, беспокоился, что строит «мертвый» дом, так как не мог предвидеть устройство души его будущих жителей. В комедии башня-дом превращается в «башню надлежащей души», которую хочет купить прибывший в страну социализма европейский профессор Стервенсен. Сюжетная ситуация покупки души социализма повторяет известный сюжет « Мертвых душ ». Европейский ученый желает получить недостающую капиталистическому миру духовную «надстройку»: энтузиазм советских людей — «небесную радость земного труда».

Однако вместо стройки нового мира и ударников социалистического труда, к которым стремятся и Стервенсен, и Мюд с Алешей, они попадают в организацию, исказившую социалистическую идею, — пищевой кооператив, возглавляемый бюрократом Щоевым. В кооперативе изобретают искусственную пищу, устраивают для иностранных гостей показной бал новой еды, которая оказывается непригодной для людей.

В стране социализма западный ученый обнаруживает единственного человека, который проходит проверку на духовную преданность новому миру — это Мюд. Алеша не выдерживает испытания капиталистическим искушением и соглашается продать душу, получив взамен высшее достижение науки и техники — дирижабль.

В финале враждебный принципам социалистического мира кооператив исчезает с лица земли, освобождая место для истинной стройки социализма.

В 1997 г. была осуществлена радиопостановка «Шарманки». Роль Щоева талантливо исполнил М.А. Ульянов.

А. А. Анисова

Дальневосточный федеральный университет, Владивосток

Звуковая организация пьесы А. Платонова «Шарманка»

Аннотация. Целью данного исследования является анализ звуковой организации пьесы А. Платонова «Шарманка», позволяющий выявить идейное содержание произведения. В статье рассматриваются магистральные для пьесы звуковые повторы, которые не только создают определенную атмосферу (скуки, томления, тоски, безысходности, непонимания, запутанности сознания), но и составляют звуковые комплексы, которые сходятся в пучок в ключевых словах пьесы, несущих большую смысловую и идейную нагрузку. Таким образом, рассматриваемые звуковые повторы представляют собой анаграммы важных для пьесы и всего творчества А. Платонова слов-понятий, к которым относятся: тоска, скука, учреждение, надстройка, установка, буржуазия, душа, чёрт, дирижабль, шарманка. Звукопись также усиливает основные мотивы произведения - мотив продажи души и мотив шарманки. Проведенный анализ пьесы показывает, что в звуковой сфере произведения содержатся большие возможности художественного изображения и воздействия на читателя и зрителя.

This paper is dedicated to the phonetic analysis of Andrei Platonov"s play «Barrel Organ». The analysis makes it possible to reveal the ideological content of the play. The author of the paper considers the main phonetic repeats producing not only the atmosphere of ennui, tedium, melancholy, hopelessness, incomprehension and confusion of consciousness but also forming the sound complexes which converge to a bungle in the key words of the play expressing the main sense and ideas of the play. Thus, these phonetic repeats represent anagrams of the concepts which are the most important in the context of the play and all the works by Andrei Platonov (ennui, tedium, institution, superstructure, installation, bourgeoisie, soul, devil, dirigible, barrel organ). Phonetic structure enforces the motifs of the sold soul and barrel organ. Conducted research points out the musical imagery of the play has the great abilities of fiction narrative and an influence on a reader and a spectator.

Ключевые слова: звукопись, звуковой символизм, язык художественной литературы , А. Платонов.

Musical imagery, sound symbolism, linguistic of the fiction, Andrej Platonov.

Контактная информация: ул. Суханова, 8, Владивосток, 690000; anisann@ya.ru

На рубеже веков и в начале XX столетия среди поэтов и прозаиков усилился интерес к звуковой организации художественного текста (например, обращение

Сибирский филологический журнал. 2014. № 3 © А. А. Анисова, 2014

к звуку у символистов, футуристов, акмеистов). Внимание исследователей и писателей привлекало не только благозвучие произведений, но и особые отношения между звуком и смыслом, а также суггестивные функции звука.

Мы предлагаем анализ звуковой сферы пьесы А. Платонова «Шарманка». Исследователи творчества этого писателя уже обращались к анализу фонетической стороны его произведений (см., например, [Павловец, 2003; Шатова, 2008]). Обращение к звуковой стороне пьесы А. Платонова кажется нам оправданным, так как, во-первых, форма пьесы предполагает произнесение текста со сцены, во-вторых, заглавие пьесы - название музыкального инструмента .

Для начала рассмотрим магистральные для данной пьесы звуковые повторы \ которые проходят через всё повествование.

Уже во вводном диалоге героев задаются основные для пьесы повторы звуков. Аллитерации на [с]: «Алеша, мне на свете стало скучно жить...» (здесь и далее выделения в цитатах наши. - А. А.) [Платонов, 1995, с. 541] 2; [т]: «И ты тоже <... > тогда тебе его вырежут <...>» (с. 541). Ассонансы на [у]: «Кузьма, скажи мне что-нибудь умное-умное!» (с. 542); [а]: «Мюд. <... > Нам нужна большевицкая природа - как весна была - правда? А это что? (Показывает на местность). Это подкулачница, и больше ничего. В ней планового начала нету» (с. 543).

Звуки [с], [т], [у], [а] нередко повторяются в одном контексте:

«Кузьма. Ты классовая прелесть... Ты сугубый росток... Ты ударник бедняцкой радости... Мы уже...

Мюд (быстро). Знаю-знаю: мы уже вступили в фундамент, мы уже обеими ногами (движется и приплясывает), мы вполне и всецело, мы прямо что-то особенное!!

Кузьма. ...Мы прущая масса вперед!..» (с. 542-543).

С появлением иностранцев возникает аллитерация на [р], которая будет звучать в дальнейшем повествовании:

«Серена. Что, папа? Кто эти люди - батраки авангарда?

Мюд. Ты дурочка-буржуйка: мы поколенье - вот кто!

Стерветсен. Они - доброе мероприятие, Серен!» (с. 546).

Во второй картине пьесы, где показано бюрократическое учреждение, остаются уже намеченные звуковые повторы и появляются новые аллитерации, которые будут звучать до конца пьесы: [ч], [ж], [ш]: «Щоев. Я не о том горюю -не перебивай ты мне размышления... Я тебя спрашиваю: что птицы-голуби или прочие летучие, что они будут есть, когда ты мух угробишь? Ведь летучее -это тоже пищевой продукт» (с. 549).

Звуки, которые составляют ассонансы и аллитерации, рассмотренные нами выше, можно найти и в именах основных персонажей: Мюд - звуки [у], [т]; Алеша - [а], [ш]; Кузьма (Кузя) - [у], [а]; Стерветсен - [с], [т], [р]; Серена - [с], [р]; Щоев Игнат Никанорович - [ш], [а], [р], [ч]; Евсей - [с].

Основная звукопись, характерная для реплик персонажей пьесы, проникает и в авторские ремарки, усиливая тем самым воздействие на читателя, а также на режиссера и актеров. Так, первая ремарка пьесы заканчивается повтором звуков [с] и [т]: «Группа стоит среди пустого светлого мира» (с. 541), а в последующих репликах героев эти аллитерации дублируются и усиливаются: «Мюд. Алеша, мне на свете стало скучно жить» (с. 541-542).

1 Основные повторы звуков выделяются нами на основании их достаточной частотности во всем тексте пьесы, а также с учетом возможности выражения ими ключевых идей произведения.

Часто повторы звуков в ремарках дублируются повторами в репликах героев:

«(Входит Евсей. За ним - Алеша с шарманкой. Мюд пытается ввести за руку Кузьму, но туловище того не проходит в ужину входа.)

Мюд. Алеша, Кузе здесь тесно. Ему тут узкое место».

Алеша. Пускай он наружи остается» (с. 551).

Итак, можно видеть, что звуковая атмосфера пьесы неблагозвучна. Навязчивые повторения шипящих и звуков [с], [т], [р], [ж] в сочетании с ассонансами [у] и [а] вызывают неприятные чувства, тревогу.

Однако звуковые повторы в пьесе играют не только роль создания определенной тоскливой и тяжелой атмосферы, а участвуют в передаче идейного своеобразия , очерчивают ключевые понятия и основные мотивы пьесы.

Анализ основных звуковых повторов показывает, что аллитерации и ассонансы составляют определенные звуковые комплексы, которые как бы сходятся в пучок в ключевых словах пьесы, несущих большую смысловую и идейную нагрузку. Иначе говоря, эти звуковые повторы представляют собой анаграммы важных слов-понятий для пьесы и, пожалуй, для всего творчества А. Платонова.

К таким ключевым словам-понятиям относятся прежде всего тоска и скука. Звуки [т], [с], [а] репрезентируют лексему тоска, а звуки [с], [у], [а] - скука. Часто лексемы эти встречаются в окружении слов с повторяющимися звуками: «настанет тоска» (с. 543); «мне на свете стало скучно жить...» (с. 541).

При обращении к теме бюрократизма наряду с уже использованными вначале повторами звуков [с], [т], [у], [а], [р] появляются и новые [ч], [ж], [ш].

На наш взгляд, все эти звуковые комплексы анаграммируют следующие концепты: учреждение - звуки [у], [ч], [р] [ж]; надстройка - [а], [с], [т], [р]; установка - [у], [с], [т], [а]; буржуазия - [у], [р], [ж], [а]; душа - [у] и [ш]; чёрт - [ч], [р], [т], а также романтическое дирижабль как образ мечты - [р], [ж], [а], и - итоговое для всей пьесы - шарманка - [ш], [а], [р].

Можно видеть, что посредством звуковых повторов сближаются несходные понятия, что, с одной стороны, выражает многомерность авторского восприятия, антиномичность его мышления, а с другой стороны, выявляет извращение понятий, подмену, случившуюся в современном автору мире. Это второе можно рассмотреть при сопоставлении понятия душа с такими реалиями советского времени, как учреждение, надстройка, установка, буржуазия.

О важности темы души в «Шарманке» говорит Н. И. Дужина: «Вероятно, на каком-то повороте авторского замысла тема души предполагалась в пьесе главной» . А. Платонов показывает, что в советской действительности 30-х гг. душа оказывается подменена выхолощенными бюрократическими понятиями: вместо нее Стерветсену предлагают надстройку, установку или ди-рективку. Об этом в «Шарманке» так говорит главный бюрократ Щоев: «Пусть бы радовались, что мы им живую древесину отпускаем, а то наделаем из дерева бумагу, а из бумаги оформим душу - и пустим к ним ее: пускай тогда плачут...» (с. 581). Однако Стерветсен, представитель буржуазии, не возражает против этого. Таким образом писатель показывает, что и в капиталистическом мире происходит подобная подмена ценностей.

В звуковом сопоставлении с образами учреждения, буржуазии представлено и еще одно важное понятие для пьесы - дирижабль. Сближаясь с этими понятиями звуковым составом , концепт дирижабль, однако, противопоставлен им своим содержанием. Он является символом романтической мечты Алеши, одного из главных героев, изобретателя и социалиста: «Алеша. Я люблю больше всего дирижабль. Я все думаю, как он взойдет над всею бедной землей, как заплачут все колхозники вверх лицом и я дам ревущую силу в моторы, весь в слезах классовой радости. Мы полетим против ветра надо всеми океанами, и мировой капитал сильно загорюет над летящими массами, под громадным туловищем науки

и техники!..» (с. 570). Герой способен пожертвовать жизнью для всеобщего счастья, которое символизирует дирижабль: «Алеша (счастливый). Дирижабль!!! На нем высоко взойдет пролетариат над всею бедняцкой землей!.. Я согласен сгореть в Европе за такую машину!» (с. 587).

Но бюрократическая действительность этот образ светлой мечты снижает и уничтожает. Дирижабль превращается в предлог для сбора денег, что подчеркивается употреблением глагола «отбери»: «Щоев. Я тебе подам! Давалец какой! У нас финплан не выполняется, а он средства разбазаривает! Ты пойди у него на дирижабль пожертвование отбери - вот это так!» (с. 549). Руководство кооператива хоть и собирает деньги на дирижабль, но может представить его только в виде тары: «О порных. Как то есть ее?! Нам дирижабль в виде тары нужон! У нас кадушек нету!» (с. 587).

Итак, мы видим, что, сближая в звуковом соотношении бюрократические понятия и идеальные концепты пьесы, автор показывает их влияние друг на друга и обесценивание последних под воздействием бюрократической действительности, одновременно давая жесткую оценку этой действительности, где нет места не только мечте, но и живой душе.

В данной работе мы не ставим своей задачей углубляться в идейное содержание пьесы, а хотим наметить те пути, которые идут от анализа ее звуковой организации к идейной. Для этого сначала рассмотрим, как происходит распределение звуковых повторов по ходу действия пьесы.

Картина первая показывает странствия Алеши и Мюд, их встречу со строителями и иностранными гостями. Здесь часты повторы звуков [с], [т], [у], [а], [р], а также с первых реплик появляются образы скуки, тоски: «Мюд. Поскорей, Алеша, а то ждать скучно» (с. 543); «Алеша. Пойдем, Мюд. Уж скоро вечер. На земле настанет тоска, а нам надо есть и ночевать» (с. 543). Намечается тема души: «Стерветсен. У вас организована государственная тишина и сверху ее стоит... башня надлежащей души...» (с. 546). А также есть упоминание о чёрте:

«Другой строитель (выслушав). Продай нам железного оппортуниста!

Мюд. Кузю-то?! Что ты, он нам самим дорог. А на что?

Другой строитель. А для утехи. Бог же в свою бытность завел себе чёрта. Так и мы - будем себе держать оппортуниста!» (с. 544).

Вторая картина начинается представлением кооператива, его членов-бюрократов, здесь повторяются те же звуки и добавляются [ч], [ж], [ш]: «Щоев (Служащим). Дайте мне бумажек подписаться: скучно чего-то сейчас на свете!» (с. 551), а также усиливается ассонанс на [у]: «Надо бы нам спустить директивку какую-нибудь на лавочную периферию» (с. 551). Эти звуковые повторы, на наш взгляд, репрезентируют понятие учреждение.

В третьей картине звучит тема голода и заготовки продуктов. В этой картине очень много шума, что отражается в ремарках: «Нарастающий шум за сценой» (с. 558); «Шум увеличивается» (с. 558) и т. д. В репликах героев употребляются звуковые повторы, подчеркивающие общий шум: «Евсей. Да нет, Игнат Ника-норович, приходится жить еще! Что же поделаешь?» (с. 560); «Щоев. Механизмы... Что же, это отлично: сидит и крутится какое-нибудь научное существо, а я им руковожу. Это мне приятно. Я бы всю республику на механизмы перевел и со снабжения снял. Как, Евсей?» (с. 562). Здесь постоянны повторы звуков [у] и [а], символизирующие тоску и безысходность ситуации: «Щоев. А никого там нету... из крупных животных каких-нибудь, кто бы и птицу скушал! Верно ведь?» (с. 558); «Мюд. Алеша, а где же тут партия и ударники?.. Мне здесь становится скучно!» (с. 559).

В этой картине в кооператив приходят иностранцы, с их появлением опять звучит аллитерация на [р], репрезентирующая понятие буржуазия: Щоев (торжественно). Товарищи буржуи. Вы попали в самый расцвет реорганизации нашего аппарата. Так вы, во-первых, ступайте, отдохните, опомнитесь, а через десять дней, во-вторых, являйтесь в нашу кооперативность - тогда мы вам покажем!» (с. 563-564).

Но в целом звуковых повторов здесь сравнительно немного, видимо, действие и так перегружено шумом.

В четвертой картине показан неестественный и бесчеловечный «вечер испытаний новых форм еды». Здесь с первых реплик на нас обрушивается ассонанс на [у]:

«Евсей. Ну как у тебя тут - все прилично?

Алеша. Устроено подходяще.

Евсей (оглядывая Алешу). Ты что-то похудел.

Алеша. Мысли из туловища выпустил много, и мне скучно в вашем районе... Евсей, когда же настанут будущие люди - мне надоели, кто живет сейчас» (с. 565).

Усиливаются также аллитерации на [с]:

«Щоев. Доложи, Евсей!

Евсей. Все нормально, Игнат Никанорович! Суп из крапивы готов, щи из кустарника с дубовым салом - париться поставил, механические бутерброды лежат на посту...

Щоев. А соус - под каким соусом вы это подадите? <...>» (с. 566);

на [р]: «Алеша. Нету. А у нас будет дирижабль. Он пойдет над неимущим земным шаром, над Третьим Интернационалом, он спустится, и его потрогают руки всемирного пролетариата...» (с. 571);

звучат повторы шипящих и [ж]: «Евсей (Стерветсену). Господин буржуазный ученый, может быть, у вас сложилось мнение о наших пищевых образцах - или не сложилось еще?» (с. 572).

Все эти повторы репрезентируют понятия тоска, скука, учреждение, буржуазия.

В пятой картине происходит ночной разговор о покупке души. Здесь остается практически только ассонанс на [у] как тоскливый плач, а также как анаграмма слова душа:

«Кузьма. С капитализмом нужно соглашение...

Алеша. Лежи, Кузьма, лучше молча, раз я тебя устроил.

Мюд (со сна). Не буди меня, Кузя. У меня виден сон.

Щоев. Знаю, Кузьма, что нужно» (с. 578).

В шестой картине происходит выбор человека, который поедет за границу, чтобы отвезти туда свою «большевистскую душу» (с. 575); оказывается, что Алеша был вредителем, так как создал Кузьму, который превратился в оппортуниста; а также становится известно, что кооператив уже ликвидировали и все дышали

«газовым угаром» (с. 595).

Здесь с первых реплик повторяется звук [у], что можно связать с темой продажи души, так как, с одной стороны, этот звук анаграммирует понятие душа, с другой стороны, ассонанс на [у] сопровождает эту тему на протяжении всей пьесы и особенно сильно звучит в пятой картине (см. выше): «Щое в (курит сигару; задумчиво, в наставшей вдруг тишине). Никого нету. Все выдержаны, у всех внутри бушует что-то светлое, а всё - явно недостаточно. Петя, как у тебя дело с душой?» (с. 584); «Мю д. Против тебя. Ты потому что сволочь, аллилуйщик, право-левый элемент, ты замучил всю местную массу, у тебя тары нету, ты гад бедного класса, ты вот что такое!.. Алеша, мне скучно здесь, я вся плачу... Идем отсюда в социализм!» (с. 584).

Итак, рассмотренные повторения согласных звуков создают какофонию, шум, мешающий понять, путающий сознание, а повторения [а] и [у] вызывают ощущение тоски, грусти, безысходности. Также звуковые повторы анаграммиру-ют основные понятия пьесы. Все это подводит читателя к основному мотиву пьесы - продаже души.

Мы как будто спускаемся в ад и слышим звуки преисподней: шум, скрежет, вой, шипение. Образ ада подчеркивается неоднократным упоминанием о чёрте. В пьесе чертями называются разные персонажи. Сначала встретившиеся Алеше и Мюд строители так называют Кузьму, затем неоднократно чертями Щоев называет приезжего иностранца и его дочь: «Знаю, Кузьма, что нужно. Неохота, да приходится. Он, интервент, чёрт, никак ведь не понимает, что у нас идет строительство сознательных гигантов - резолюций» (с. 579). Но чертями Алеша называет и бюрократов: «Я вас побью вручную, чертей!.. Товарищ хочет в нашу идею окунуться, а вы... » (с. 579).

Все происходящее кратко объясняет Стерветсен: «Потому что, Серен, у них нет бог, остался его товарищ - щорт» (с. 563).

Здесь явно обнаруживается мотив продажи души, на котором мы не будем останавливаться (подробнее см.: [Дужина, 2003; Шевченко, 2005]). Отметим только, что в пьесе происходит выхолащивание значимости и символичности этого мотива: оказывается, что душу можно легко заменить бумагой, а «под содержание истины подводятся временные категории (идея вождя, директива, пролетариат, колхоз, многообразные идеи «спасения» мужиков и пролетариев)» [Корниенко, 1993, с. 147].

От анализа звуковой стороны пьесы можно перейти и к анализу идейного содержания ее названия. В заглавии пьесы - название музыкального инструмента, поэтому звукопись символична, тем более что слово шарманка анаграммируется и частыми повторами в пьесе звуков [ш], [а], [р].

Образом шарманки выражаются идеи механичности, бездушности персонажей и окружающей действительности. Легкость в переключении регистров при игре на этом инструменте можно соотнести с быстрыми переходами героев от одного решения к другому. На всем протяжении пьесы эмоциональное состояние персонажей нестабильно и переменчиво. Сначала с этой непостоянностью мы сталкиваемся у Кузьмы, героя механического и приближенного к шарманке, которого регулирует Алеша:

«Мюд. <...> Кузьма, скажи мне что-нибудь умное-умное!

Кузьма. Рвачка... Бес-прин-ципщина... Правый-левый элемент... Отсталость... тебя возглавить надо!

Мюд. А еще я кто?

(Алеша делает манипуляцию в руке Кузьмы.)

Кузьма. Ты классовая прелесть... Ты сугубый росток... Ты ударник бедняцкой радости... Мы уже...» (с. 542).

Мы видим, что сначала Кузьма ругает Мюд, а затем хвалит. Но это легко объясняется, на первый взгляд, тем, что Кузьма - механизм и в нем что-то сломалось. Об этом говорит Мюд: «Ты важный такой, а у самого сломатое сердце и тебя выдумал Алеша!» (с. 542).

Но затем сама Мюд проявляет непостоянство при разговоре со Стерветсеном и Сереной. Она сначала говорит о Серене: «Она хорошая, Алеша. Мы их на фик, а они с фика, и сама же ясно говорит...» (с. 545), потом ругает ее: «Ты дурочка-буржуйка» (с. 546), а при прощании целует ее.

Эту особенность героев А. Платонова отмечает Т. Мальцева: «. такие полярно противоположные, стремительно сменяющие друг друга эмоции не могут являться результатом внутреннего развития мысли и чувства» , что подчеркивает механичность героев.

Н. Дужина, обращаясь к символике названия, высказывает мысль, что сама пьеса - это шарманка, которая воспроизводит старые знакомые «мелодии»», исследователь идет дальше и предполагает, «что шарманка - это еще и вся страна. Эту шарманку крутят железной рукой, а она послушно выдает требуемый мотив» .

Как видно из проведенного исследования, рассмотренные нами звуковые повторы выполняют несколько функций в художественном целом пьесы. Во-первых, они создают атмосферу томления, скуки, тоски, безысходности, непонимания, запутанности сознания. Совместно со звуковым фоном пьесы, описанным в ремарках, передают адский шум и морок, сопровождающий действие, что подтверждается и концом пьесы, когда оказывается, что все дышали газом. Во-вторых, повторы звуков очерчивают и подчеркивают основные понятия пьесы (такие, как тоска, скука, учреждение, надстройка, установка, буржуазия, душа, чёрт, дирижабль и шарманка), сопоставляют их, указывают на их соотношение и взаимовлияние. В-третьих, звукопись усиливает основные мотивы пьесы - мотив продажи души и мотив шарманки.

Проведенный анализ пьесы показывает, что в звуковой сфере произведения содержатся большие возможности художественного изображения и воздействия на читателя и зрителя.

Список литературы

Дужина Н. И. Творчество Андрея Платонова в политическом и культурном контексте: повесть «Котлован» и пьеса «Шарманка»: Дис. ... канд. филол. наук. М., 2003. 313 с.

Корниенко Н. В. История текста и биография А. П. Платонова (1926-1946) // Здесь и теперь. М., 1993. № 1. 320 с.

Мальцева Т. В. Особенности конфликта в пьесе Платонова «Шарманка» // Творчество Андрея Платонова: Исследования и материалы. СПб.: Наука, 2008. Кн. 4. С. 168-176.

Павловец Т. В. Звуковая организация прозаического текста: повесть А. Платонова «Котлован» // Язык и текст в пространстве культуры: Сб. ст. СПб.: Изд-во СГУ, 2003. Вып. 9. С. 127-131.

Платонов А. П. Взыскание погибших: Повести. Рассказы. Пьеса. Статьи. М.: Школа-Пресс, 1995. 672 с.

Шатова И. Н. «Когда я думаю, я слышу музыку»: звукопись в поэтической книге Платонова «Голубая глубина» // Творчество Андрея Платонова: Исследования и материалы. СПб.: Наука, 2008. Кн. 4. С. 241-254.

Шевченко Е. С. Карнавальные образы и мотивы в пьесе А. Платонова «Шарманка» // Культура и текст - 2005: Сб. науч. тр.: В 3 т. СПб., 2005. Т. 3. С. 245253.

Андрей Платонов

ШАРМАНКА

Возглавьте меня, пожалуйста

"Шарманка" Андрея Платонова в "Современнике"

Михаил Ефремов, давно мечтавший поставить эту практически неизвестную пьесу Андрея Платонова, нынче осуществил задуманное. Этот факт радует вне зависимости от художественного результата. Зритель получает возможность увидеть еще одну ипостась выдающегося писателя. Ведь пьеса "Шарманка", написанная в 1929 году, запрещенная и дошедшая до редкого читателя аж в 80-е годы прошлого века благодаря журналу "Театр", - это и потрясающий язык, и поразительная в писателе, всей душой принявшем революционные события, степень ранних, горьких социальных прозрений. Сюжет вкратце таков. В районном заготкооперативе царствует шайка бюрократов и трепачей, ничего не умеющих демагогов, всегда готовых поживиться за чужой счет. Сюда приезжает профессор из капиталистической страны, имеющий намерение купить неведомую в его краях душу советского энтузиаста. Покупка превращается в фарс: заморского гостя обирают до нитки, при этом в качестве энтузиаста пытаются впарить ему то одно ничтожество, то другое. Знамо дело, есть у Платонова и подлинные энтузиасты. К тому же они, так сказать, работники культуры - парень и девушка, бредущие с шарманкой по городам и весям навстречу социализму.
Когда Михаил Ефремов сказал в одном из интервью, что Платонов, в сущности, всю жизнь писал о несчастных людях, он, разумеется, сказал чистую правду. Вот только не всю. Потому что сам автор, как и возлюбленные им герои, не мог быть счастлив сытостью и житейской устроенностью. И ему, и им нужен был духовный идеал, они, вплотную приближаясь к героям Библии, живы были именно духом. До написания "Счастливой Москвы", где красивая здоровая девушка не искала счастья в замужестве, а мечтала сама осчастливить своей энергией весь мир обездоленных и голодных, автору "Шарманки" оставалось почти десять лет, но уже в этой пьесе намечается девушка-предтеча - блаженная Мюд, одержимая и бескорыстная подруга шарманщика Алеши "по общей работе ". Ей отвратительна вся эта кооперативная возня, и в финале она уходит с тяжелой шарманкой на плече навстречу мировой справедливости.
А коллизия "Шарманки", пожалуй, не слабее "Фауста" Гете, где, помнится, тоже покупалась душа. Но капиталистический профессор - не Мефистофель. Он-то как раз, даром что живет в мире чистогана, жаждет обрести материю светлого энтузиазма, заиметь крылья для душевного полета своей капиталистической нации.
Словом, невероятная сложность сегодняшнего воплощения на сцене платоновского мира состоит не столько в своеобычности языка его текстов, сколько в этой титанической концентрации духовного, в этом мощнейшем стремлении души к всеобщей гармонии.
Внешне, между тем, "Шарманка" вписывается в один ряд и с сатирическими пьесами Маяковского, и даже с "Самоубийцей" Эрдмана. Чай, в одно время и в одной стране жили. Вот вам и противопоставление бюрократа честному труженику, мелкой душонки потребителя - большому сердцу идеалиста, а трескучей демагогии - чистой идее. Здесь - и известная плакатность персонажей, и говорящие фамилии (к примеру, главу кооператива зовут Щоев, заготовителей - Опорных и Клокотов, а датского профессора - Стерветсен). Но здесь и истовая утопическая вера, и настоящая боль за несбывшееся. Шутки со всем этим выглядят дешево - лучше не браться и не ставить, если нет возможности разделить масштаб помыслов и чувств.
С другой стороны, очень даже понятно, почему Михаил Ефремов однажды влюбился в эту платоновскую вещь. Там что ни фраза, то лакомство для театрального человека: "Дай, я тебя возглавлю". "Щи из кустарника с дубовым салом". "А свалимся, так лежа будем жить". И т.д., и т.п. Юмор, разлитый в прозаических текстах, - это одно, а убийственные реплики в пьесе - совсем другое. Прямо чувствуешь, как язык чешется произнести это со сцены. Да и события какие! Так, в районе действия спектакля происходят поистине мифологические нашествия фауны: птицы прут по небу сплошной тучей, рыбы несутся монолитом по водной глади. Казалось бы, рай для заготовителей фуража в краю, где население "все время хочет пищи". Но нашим героям, оснащенным установками, разнарядками, лозунгами и полной личной бездарностью, нашествие "живого питания" только мешает - из пушки его! Вскорости, естественно, наступает голодуха, и тогда рождается новое рацпредложение - кормить людей котлетами из грязи, дубовым салом и прочей "светлой пищей". А далее, понятное дело, наступает повальная рвота.
Михаил Ефремов, конечно же, наследует своему отцу Олегу - в смысле чутья на острые социальные темы. И если бы его мечта поставить "Шарманку" осуществилась тогда, когда возникла, то есть в 80-е годы, резонанс был бы совсем другой. Потому что общество тогда жадно открывало для себя запрещенные ранее романы, пьесы и кинофильмы. Потому что привыкшее к отсутствию на прилавках пищи и платья население к тому времени и вовсе попало под талонную систему. Потому что и театр наш только-только осваивал язык западных абсурдистов и родных обэриутов, а пьеса Платонова, конечно же, родственна и тем, и другим. Да и вообще, бросить публике в лицо историю про чудовищные плоды социализма было тогда высшим театральным шиком. А нынче все это - радости в форме "плюсквамперфект".
Конечно, Михаил Ефремов и нынче придумал "Шарманке" решение. Нашел актерам условную, не бытовую манеру существования. Поместил их вместе с художником Евгением Миттой в некую футуристическую среду, где нелепая труба обеспечивает и телефонную связь, и эрзац-котлеты, а на подвешенном вверху экране летят перелетные птицы . Никита Высоцкий играет своего Щоева в мелодекламационной манере, сочно, с отцовской хрипотцой, перекатывая в горле текстовые перлы, которым несть числа. Отлично работает Артур Смольянинов в роли его заместителя Евсея, этакого Фигаро рабоче-крестьянского разлива. К слову, Смольянинов на глазах вырастает в серьезного мастера. В "Шарманке" он ухитряется быть одновременно и вечным театральным цанни, и психологически достоверным парнем из простой, понятной пьесы, да еще - современного стеба подпустить. Придумана и девушка Мюд, которая у Полины Рашкиной похожа на инопланетное существо. Есть смешной железный человек Кузьма, робот, изрекающий агитационные истины, как положено при социалистической бесхозяйственности, заржавленный и разваливающийся на части. Его, с самоотвержением упрятав себя в душные доспехи, изображает Максим Разуваев. В довершение, в эпизоде появляется "приглашенная звезда" Андрей Васильев, главный редактор "Коммерсанта". В общем, все участники спектакля явно получают от игры удовольствие. И автор прилагаемого к программке "Словаря социализма", писатель Александр Кабаков, тоже получил несомненное удовольствие от его составления. Здесь содержатся отошедшие в историю слова на всякую букву русского алфавита, снабженные остроумными пояснениями. Тут и "выдвиженец", и "финплан", и "энтузиазм", и "единоличник", и "классовое сознание", etc. Подобный, хотя и более скромный опыт был уже недавно проделан при новой постановке "Затоваренной бочкотары" Василия Аксенова в "Табакерке". Но на этот раз хочется остановиться на комментариях особо и задаться вопросом, кому они адресованы. В них полным-полно остроумных перевертышей и явно читается взгляд из сегодняшнего дня. Однако все это способно подарить кайф только тем, кто хорошо помнит первоначальный смысл приведенных слов. Короче, жертвы уроков научного коммунизма, те, кто ближе к сорока и далее, посмеются, а остальные в лучшем случае вежливо кивнут.
В общем, получился плюсквамперфект, употребленный в хорошей компании и, нет слов, с честными намерениями. Андрей Платонов в этой затее выглядит и виртуозом слова, и зорким социальным диагностом. Вот только душу не трогает, хотя при чтении его произведения буквально выворачивают ее наизнанку - столько в них нежности, горечи и мощи. Как говаривал зав. кооперативом Щоев, "не возглавляет" спектакль чувства и помыслы нынешней публики. Спросите, а что нынче "возглавляет"? Хороший вопрос . Затрудняюсь ответить. Так, право, хочется, чтобы хоть что-нибудь в театре тебя духовно "возглавило". Только не по вертикали, конечно.

Наталия КАМИНСКАЯ

Щоев , заведующий кооперативной системой в далеком районе.

Евсей , его заместитель.

Опорных

Клокотов , кооперативные агенты-заготовители.

Годовалов , представитель пайщиков, лавкомиссия.

Евдокия , выдвиженка.

Первая служащая .

Первый служащий .

Алеша , бродячий культработник с музыкой.

Мюд , девушка-подросток, подруга Алеши по общей работе.

Кузьма , железный человек, аттракцион группы Алеша – Мюд.

Эдуард-Валькирия-Гансен Стерветсен , датский профессор-пищевик, прибывший с целью приобрести «ударную душу» СССР для Западной Европы.

Серена , его дочь, девица.

Говорящая Труба на столе Щоева.

Агент совхоза .

Чуждый человек.

Четыре девушки-осоавиахимовки .

Пожарный .

Милиционер .

Кольцевой почтальон .

Детские лица, глядящие в окно учреждения.

Двое рабочих, разбирающих строение.

Несколько служащих – мужчин и женщин.

Люди из кооперативного населения.

Люди в очереди у парка культуры и отдыха.

Двое или трое прохожих-строителей.

Работники прилавка у дверей кооперативов.

Картина первая

Районная местность. Дорога в даль страны; попутные деревья, которые шевелит редкий ветер; влево – постройка в пустоте горизонта, вправо виден небольшой город – районный центр. Над городом флаги. На краю города стоит большое жилье в виде амбара, над ним флаг, на флаге нарисовано кооперативное рукопожатие, которое можно понять издали.

Ветер и безлюдье. Далекие флаги трепещут. Над землей солнце и огромный летний день. Вначале, кроме ветра, все остальное тихо. Затем слышатся звуки движущегося железа. Неизвестное тяжкое железо движется, судя по звуку, медленно, еле-еле. Девичий голос устало поет негромкую песню. Песня приближается вместе с железом. На сцену выявляется механическая личность – Железный человек , в дальнейшем называемая Кузьмой. Это металлическое заводное устройство в форме низкого, широкого человека, важно вышагивающего вперед и хлопающего все время ртом, как бы совершая дыхание. Кузьму ведет за руку, вращая ее вокруг оси, как руль или регулятор, молодой человек в соломенной шляпе, с лицом странника – Алеша . Вместе с ним появляется Мюд – девушка-подросток. Она держит себя и говорит – доверчиво и ясно: она не знала угнетения. За спиной у Алеши шарманка. Вся группа дает впечатление, что это пешие музыканты, а Кузьма – их аттракцион. Кузьма вдруг останавливается и хлопает нижней челюстью, будто хочет пить. Группа стоит среди пустого светлого мира.

Мюд . Алеша, мне на свете стало скучно жить…

Алеша . Ничего, Мюд, скоро будет социализм – тогда все обрадуются.

Мюд . А я?

Алеша . И ты тоже.

Мюд . А если у меня сердце отчего-то заболит?!

Алеша . Ну что ж: тогда тебе его вырежут, чтоб оно не мучилось.

Пауза. Мюд напевает без слов. Алеша всматривается в пространство.

Мюд (из напева переходит к песне) .

По трудовой, веселой дороге

Идем мы босые, пешком, –

Осталось идти нам немного:

Построен счастливый наш дом…

Алеша, я задумалась – и вышло: у меня сердце заболело оттого, что я оторвалась от масс…

Алеша . Ты живешь ненаучно. От этого у тебя болит всегда что попало. Я тебя, как наступит социализм, так изобрету всю сначала – и ты будешь дитя всего международного пролетариата.

Мюд . Ладно. А то ведь я при капитализме родилась. Два года при нем вся страдала… (Обращается к Кузьме, касается его руками, – Мюд всегда трогает руками тех людей и предметы, с которыми вступает в отношения.) Кузьма, скажи мне что-нибудь умное-умное!

Кузьма чавкает человеческой пастью. Алеша переводит какое-то устройство в обшлагах Кузьмы и держит его руку.

Ну Кузьма же!

Кузьма (деревянным равнодушным голосом, в котором всегда слышится ход внутренних трущихся шестерен) . Оппортунка…

Мюд (прислушивается) . А еще что?

Кузьма . Рвачка… Бес-прин-ципщина… Правый-левый элемент… Отсталость… тебя возглавить надо!

Мюд . А еще я кто?

Алеша делает манипуляцию в руке Кузьмы.

Кузьма . Ты классовая прелесть… Ты сугубый росток… Ты ударник бедняцкой радости… Мы уже…

Мюд (быстро) . Знаю-знаю: мы уже вступили в фундамент, мы уже обеими ногами (движется и приплясывает) , мы вполне и всецело, мы прямо что-то особенное!

Кузьма …Мы прущая масса вперед!.. (Из Кузьмы далее идут холостые неразборчивые звуки.)

Мюд (Кузьме) . Я люблю тебя, Кузя, ты ведь бедное железо! Ты важный такой, а у самого сломатое сердце, и тебя выдумал Алеша! Ведь тебя быть не может, ты – так себе!..

Кузьма молчит и не хлопает ртом. Гудит паровоз вдалеке.

Алеша . Пойдем, Мюд. Уж скоро вечер. На земле настанет тоска, а нам надо есть и ночевать.

Мюд . Алеша, у меня все идеи от голода болят! (Трогает свою грудь.)

Алеша (касается Мюд) . Где?

Мюд . Там, Алеша, где у меня бывает то хорошо, то нет.

Алеша . Это вредительство природы, Мюд.

Мюд . Она фашистка?

Алеша . А ты думала – кто?

Мюд . Я тоже думала, что она фашистка. Вдруг солнце потухнет! Или дождь – то капает, то нет! Верно ведь? Нам нужна большевистская природа – как весна была – правда? А это что? (Показывает на местность.) Это подкулачница, и больше ничего. В ней планового начала нету.

Кузьма невнятно рычит. Кратко, вблизи гудит паровоз.

Алеша регулирует Кузьму, и он умолкает.

Алеша . Пускай она посветится еще (глядит на местность) . Мы ее тоже ликвидируем скоро как зажиточное привидение. Мы ведь ее не делали, – зачем же она есть?!

Мюд . Поскорей, Алеша, а то ждать скучно.

Слышны шаги людей.

Кузьма (бормочет) …Нереагирование на активность…

Мюд . Что он?

Алеша . Это у него остаточные слова застряли. (Регулирует Кузьму на его затылке.)

Приходят человека два-три строителей – с сундучками, с пилами, с флагом в руках переднего.

Мюд . Вы кто – ударники или нет?

Один из строителей . Мы, барышня, – они!

Мюд . А мы культработники. Нас колхозная избушка-читальня послала…

Один из строителей . Вы что ж, побирушки, что ли?

Мюд . Алеша, он – идиотизм деревенской жизни!..

Кузьма (рычит что-то; затем) . Живите смирно… Сейте кенаф и клещевину… (гудит дальше и умолкает; слышится трение внутри механизма) .

Один из строителей . Сыграй, малый, и нам что-нибудь – для упоенья.

Алеша . Счас. (Заводит Кузьму сзади.)

Мюд . Клади пятачок в Кузьму. (Показывает, куда класть – в рот.) Это на культработу с единоличными дворами. Вы ведь любите дворы?

Один из строителей кладет пятак Кузьме в рот. Кузьма жевнул челюстью. Алеша берет Кузьму за руку и ставит шарманку на игру. Кузьма заскрежетал неразборчиво. Алеша стал играть на шарманке ветхий мотив. Кузьма запел более внятно.

Мюд (поет вместе с Кузьмой) .

Все-мир-но-му про-ле-та-ри-ю,

Власть держащему, –

Под-ку-лач-ни-ку, перегибщику, аллилуйщику,

Дву-руш-нику, беспринципщику,

Правому и левому и всякой темной силе –

Главный герой-Алексей Алексеевич Иванов пробыл на войне четыре года и был демобилизован. С ним прощаются по всем законам, есть музыка, уважение и любовь со стороны сослуживцев, после чего он отправляется домой. 8 класс

Волшебное кольцо

В одном царстве, в деревне жила крестьянка с сыном. Сын был холост пока, и звали его Семен. Жили они очень бедно, лишь раз в месяц Семен получал одну копейку пенсии. Один раз, возвращаясь из города с копейкой в руке

Еще мама

В своём произведении Ещё мама Андрей Платонов написал о маленьком мальчике - семилетним Артёме, который первый раз пошел в школу. Рассказ начинается с диалогом между маленьким Артёмом и его матерью - Евдокией Алексеевной.

Июльская гроза

Этот рассказ о приключениях брата и сестры, Наташе девяти лет отроду и Антошки четырех лет. Знойным летом Наташа с братом, пошли в соседнее село к дедушке и бабушке. Путь был недалеким, но маленьким детишкам

Корова

В этом рассказе идет речь о добром и трудолюбивом школьнике Васе Рубцове. Мальчик любил ходить в школу, с удовольствием читал книги и хотел принести пользу в этот мир. Он жил со своим отцом и матерью

Котлован

Произведение Котлован было начато Андреем Платоновым в 1929 году, после выхода в свет статьи Сталина, которая называлась Год великого перелома. За тему произведения можно взять рождение социализма в городах и деревнях

Любовь к родине или Путешествие воробья

Музыкант в преклонном возрасте регулярно приходит к памятнику для того чтобы исполнять свои мелодии на скрипке перед горожанами. Люди всегда приходят послушать

Маленький солдат

Действия происходили во время Второй мировой войны. На вокзале рядом с фронтом. Главным героем этого рассказа автор сделал мальчика Сережу, десяти лет отроду.

На заре туманной юности

Ольга - главная героиня, у нее умерли родители во время войны, поэтому она осталась совсем одна. Маленькая девочка не привыкла к жизни сироты. Ольга начинает стирать убираться в доме, подражая матери

Неизвестный цветок

Жил на свете маленький и незаметный цветок, рос он на сухом пустыре без воды и достаточного питания. Жил он в плохих условиях и старался выжить. Рос этот цветок между двумя стиснувшимися камнями, рос не смотря на плохие условия

Никита

Главным героем рассказа является Никита – мальчик лет пяти. Малыш каждый день остается дома один: его отец до сих пор не вернулся с фронта, а мать вынуждена тяжело работать, чтобы прокормить себя и сына

Песчаная учительница

Юная учительница Мария Никифоровна нанимается на работу в деревню по близости пустыни. Она вынуждена бороться с песками, чтобы добиться расположения жителей.

Разноцветная бабочка

На морском побережье проживала бабушка Анисья. Окружающие не знают о ее возрасте. Живет она исключительно ожиданием собственного сыночка Тимоши, однажды побежавшим в горы за бабочкой

Сокровенный человек

У Фомы Пухова умерла жена, но он, кажется, и не расстроился по этому поводу: разрезал колбасу на гробе, проголодавшись в «отсутствие» жены.

Сухой хлеб

Третий сын

В одном городке померла старушка. Она прожила долгую жизнь. Ее муж сообщил в разные уголки страны, где жили их сыновья, об этом несчастье.

Уля

Рассказ Андрея Платоновича Платонова «Уля» имеет подзаголовок «фантастический», хотя его содержание скорее аллегорическое. Его действие происходит в деревне, где бездетня супружеская пара воспитывает девочку-подкидыша

Умная внучка

Главный персонаж произведения писателя Платонова «Умная внучка» - семилетняя Дуня, живущая со своим дедушкой. Однажды Дуня с дедушкой отправилась в город. Там она встретила своего соседа, купца.

Усомнившийся Макар

Главный герой произведения Макар Ганушкин. Ему противопоставлен другой герой по имени Лев Чумовой. Первый из них очень талантлив, имеет золотые руки, но не силен в уме, а другой самый умный среди жителей села, но ничего не умеет делать.

Фро

В рассказе главной героиней является девушка двадцати пяти лет Фрося, но близкие зовут ее просто «Фро». Фрося была замужней девушкой, супруг которой уехал очень далеко и на длительный срок.

Цветок на земле

Автор повествует читателю о скучной жизни мальчика Афони. Его отец на войне, мать целый день работает на ферме. Только дед Тит находится дома. Ему восемьдесят семь лет, и, в силу своего возраста, он всё время спит

Чевенгур

История начинается с Захар Павловича, который по воли судьбы остался в своей деревни один, остальные же бежали из неё от голода. Захар Павлович отличался отменным умением запросто чинить и восстанавливать любые вещи

Юшка

1935 год. Андрей Платонов пишет повесть «Юшка». Суть сюжета классического текста в том, что Юшка – главный герой работает помощником кузнеца. Он болен чахоткой. 7 класс

Об авторе

Андрей Платонов родился в 1899 году в городе Воронеже в многодетной рабочей семье. С 20 лет Платонов начал свою творческую деятельность , сотрудничая с различными периодическими изданиями. Молодой автор писал стихи, очерки, критические статьи . В годы Гражданской войны Платонов воевал на стороне Красной армии в качестве военного корреспондента.

После окончания войны в стране наступил голод, особенно сильный - после засухи 1921 года. Платонов работает в Земельном комитете мелиоратором, совмещая основную работу с творчеством. В печати появляется его сборник стихов «Голубая глубина», который одобрил Валерий Брюсов.

В конце 20-х годов Платонов переезжает в Москву. Здесь была написана повесть «Епифанские шлюзы», посвященная преобразованиям Петра I. Через призму исторических событий Платонов пытается переосмыслить современную ему действительность. Самыми значимыми произведениями Платонова являются роман «Чевенгур» и повесть «Котлован». Эти философские произведения трудны для восприятия, написаны необычным языком. Писатель в сатирической форме пытается переосмыслить события недавней революции и ее результаты. Романы и повести Платонова не были приняты его современниками.

В 1931 году появляется рассказ Платонова «Впрок», посвященный коллективизации. Он вызвал большое неудовольствие Сталина, и после этого Платонова вообще перестали печатать.

В году Великой Отечественной войны Платонов вновь оказался на фронте. Его военные очерки вызвали очередную волну критики. Писателя обвиняли в клевете на советского солдата-победителя.

В последние годы жизни Платонов тяжело болел и занимался черновым литературным трудом. Он переводил и пересказывал сказки народов мира.

Книги Андрея Платонова были по достоинству оценены лишь через 40 лет после их написания, в годы перестройки.