Рассказ о святом глебе. Первые русские святые борис и глеб

Святые благоверные князья-страстотерпцы Борис и Глеб (в святом Крещении - Роман и Давид) - первые русские святые, канонизированные как Русской, так и Константинопольской Церковью. Они были младшими сыновьями святого равноапостольного князя Владимира (+ 15 июля 1015). Родившиеся незадолго до Крещения Руси святые братья были воспитаны в христианском благочестии. Старший из братьев - Борис получил хорошее образование . Он любил читать Священное Писание , творения святых отцов и особенно жития святых. Под их влиянием святой Борис возымел горячее желание подражать подвигу угодников Божиих и часто молился, чтобы Господь удостоил его такой чести.

Святой Глеб с раннего детства воспитывался вместе с братом и разделял его стремление посвятить жизнь исключительно служению Богу. Оба брата отличались милосердием и сердечной добротой, подражая примеру святого равноапостольного великого князя Владимира, милостивого и отзывчивого к бедным, больным, обездоленным.

Еще при жизни отца святой Борис получил в удел Ростов. Управляя своим княжеством, он проявил мудрость и кротость, заботясь прежде всего о насаждении Православной веры и утверждении благочестивого образа жизни среди подданных. Молодой князь прославился также как храбрый и искусный воин. Незадолго до своей смерти великий князь Владимир призвал Бориса в Киев и направил его с войском против печенегов. Когда последовала кончина равноапостольного князя Владимира, старший сын его Святополк, бывший в то время в Киеве, объявил себя великим князем Киевским. Святой Борис в это время возвращался из похода, так и не встретив печенегов, вероятно, испугавшихся его и ушедших в степи. Узнав о смерти отца, он сильно огорчился. Дружина уговаривала его пойти в Киев и занять великокняжеский престол, но святой князь Борис, не желая междоусобной распри, распустил свое войско: «Не подниму руки на брата своего, да еще на старшего меня, которого мне следует считать за отца!»

Так повествует об этом летопись (перевод Д.Лихачева): “Когда Борис, выступив в поход и не встретив врага, возвращался обратно, прибыл к нему вестник и поведал ему о смерти отца. Рассказал он, как преставился отец его Василий (этим именем назван был Владимир в святом крещении) и как Святополк, утаив смерть отца своего, ночью разобрал помост в Берестове и, завернув тело в Ковер, спустил его на веревках на землю, отвез на санях поставил в церкви святой Богородицы. И как услышал это святой Борис, стал телом слабеть и все лицо его намокло от слез, обливаясь слезами, не в силах был говорить. Лишь в сердце своем так размышлял: «Увы мне, свет очей моих, сияние и заря лица моего, узда юности моей, наставник неопытности моей! Увы мне, отец и господин мой! К кому прибегну, к кому обращу взор свой? Где еще найду такую мудрость и как обойдусь без наставлений разума твоего? Увы мне, увы мне! Как же ты зашло, солнце мое, а меня не было там! Был бы я там, то сам бы своими руками честное тело твое убрал и могиле предал. Но не нес я доблестное тело твое, не сподобился целовать твои прекрасные седины. О блаженный, помяни меня в месте упокоения твоего! Сердце мое горит, душа моя разум смущает, и не знаю, к кому обратиться, кому поведать эту горькую печаль? Брату, которого я почитал как отца? Но тот, чувствую я, о мирской суете печется и убийство мое замышляет. Если он кровь мою прольет и на убийство мое решится, буду мучеником перед Господом моим. Не воспротивлюсь я, ибо написано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». И в послании апостола сказано: «Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец». И еще: «В любви нет страха, совершенная любовь изгоняет страх». Поэтому, что я скажу, что сделаю? Вот пойду к брату моему и скажу: «Будь мне отцом - ведь ты брат мой старший. Что повелишв мне, господин мой?»

И помышляя так в уме своем, пошел к брату своему и говорил в сердце своем: «Увижу ли я хотя бы братца моего младшего Глеба, как Иосиф Вениамина?» И решил в сердце своем: «Да будет воля Твоя, Господи!» Про себя же думал: «Если пойду в дом отца своего, то многие люди станут уговаривать меня прогнать брата, как поступал, ради славы и княжения в мире этом, отец мой до святого крещения. А все это преходящее и непрочно, как паутина. Куда я приду по отшествии своем из мира этого? Где окажусь тогда? Какой получу ответ? Где скрою множество грехов своих? Что приобрели братья отца моего или отец мой? Где их жизнь и слава мира сего, и багряницы, и пиры, серебро и золото, вина и меды, яства обильные, и резвые кони, и хоромы изукрашенные, и великие, и богатства многие, и дани и почести бесчисленные, и похвальба боярами своими. Всего этого будто и не было: все с ними исчезло, и ни от чего нет подспорья - ни от богатства, ни от множества рабов, ни от славы мира сего. Так и Соломон, все испытав, все видев, всем овладев и все собрав, говорил обо всем: «Суета сует - все суета!» Спасение только в добрых делах , в истинной вере и в нелицемерной любви».

Идя же путем своим, думал Борис о красоте и молодости своей и весь обливался слезами. И хотел сдержаться, но не мог. И все видевшие его тоже оплакивали юность его и его красоту телесную и духовную. И каждый в душе своей стенал от горести сердечной, и все были охвачены печалью.

Кто же не восплачется, представив перед очами сердца своего эту пагубную смерть?

Весь облик его был уныл, и сердце его святое было сокрушено, ибо был блаженный правдив и щедр, тих, кроток, смирен, всех он жалел и всем помогал.

Так помышлял в сердце своем богоблаженный Борис и говорил: «Знал я, что брата злые люди подстрекают на убийство мое и погубит он меня, и когда прольет кровь мою, то буду я мучеником перед Господом моим, и примет душу мою Владыка». Затем, забыв смертную скорбь, стал утешать он сердце свое Божьим словом : «Тот, кто пожертвует душой своей ради меня и моего учения, обретет и сохранит ее в жизни вечной». И пошел С радостным сердцем, говоря: «Господи Премилостивый, не отринь меня, на тебя уповающего, но спаси душу мою!»

Однако коварный и властолюбивый Святополк не поверил искренности Бориса; стремясь оградить себя от возможного соперничества брата, на стороне которого были симпатии народа и войска, он подослал к нему убийц. Святой Борис был извещен о таком вероломстве Святополка, но не стал скрываться и, подобно мученикам первых веков христианства, с готовностью встретил смерть. Убийцы настигли его, когда он молился за утреней в воскресный день 24 июля 1015 года в своем шатре на берегу реки Альты. После службы они ворвались в шатер к князю и пронзили его копьями. Любимый слуга святого князя Бориса - Георгий Угрин (родом венгр) бросился на защиту господина и немедленно был убит. Но святой Борис был еще жив. Выйдя из шатра, он стал горячо молиться, а потом обратился к убийцам: «Подходите, братия, кончите службу свою, и да будет мир брату Святополку и вам». Тогда один из них подошел и пронзил его копьем. Слуги Святополка повезли тело Бориса в Киев, по дороге им попались навстречу два варяга, посланных Святополком, чтобы ускорить дело. Варяги заметили, что князь еще жив, хотя и едва дышал. Тогда один из них мечом пронзил его сердце. Тело святого страстотерпца князя Бориса тайно привезли в Вышгород и положили в храме во имя святого Василия Великого.

После этого Святополк столь же вероломно умертвил святого князя Глеба. Коварно вызвав брата из его удела - Мурома, Святополк послал ему навстречу дружинников, чтобы убить святого Глеба по дороге. Князь Глеб уже знал о кончине отца и злодейском убийстве князя Бориса. Глубоко скорбя, он предпочел смерть, нежели войну с братом. Встреча святого Глеба с убийцами произошла в устье реки Смядыни, неподалеку от Смоленска.

В чем же состоял подвиг святых благоверных князей Бориса и Глеба? Какой смысл в том, чтобы вот так - без сопротивления погибнуть от рук убийц?

Жизнь святых страстотерпцев была принесена в жертву основному христианскому доброделанию - любви. «Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец» (1 Ин. 4, 20). Святые братья сделали то, что было еще ново и непонятно для языческой Руси, привыкшей к кровной мести - они показали, что за зло нельзя воздавать злом, даже под угрозой смерти. «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф. 10, 28). Святые мученики Борис и Глеб отдали жизнь ради соблюдения послушания, на котором зиждется духовная жизнь человека и вообще всякая жизнь в обществе. «Видите ли, братия, - замечает преподобный Нестор Летописец, - как высока покорность старшему брату? Если бы они противились, то едва ли бы сподобились такого дара от Бога. Много ныне юных князей, которые не покоряются старшим и за сопротивление им бывают убиваемы. Но они не уподобляются благодати, какой удостоились сии святые».

Благоверные князья-страстотерпцы не захотели поднять руку на брата, но Господь Сам отомстил властолюбивому тирану: «Мне отмщение и аз воздам» (Рим. 12, 19).

В 1019 году князь Киевский Ярослав Мудрый, также один из сыновей равноапостольного князя Владимира, собрал войско и разбил дружину Святополка.

Обратимся вновь к летописи: “Блаженный же Борис возвратился и раскинул свой стан на Альте. И сказала ему дружина: «Пойди, сядь в Киеве на отчий княжеский стол - ведь все воины в твоих руках». Он же им отвечал: «Не могу я поднять руку на брата своего, к тому же еще и старейшего, которого чту я как отца». Услышав это, воины разошлись, и остался он только с отроками своими. И был день субботний. В тоске и печали, с удрученным сердцем вошел он в шатер свой и заплакал в сокрушении сердечном, но с душой просветленной, жалобно восклицая: «Не отвергай слез моих, Владыка, ибо уповаю я на тебя! Пусть удостоюсь участи рабов Твоих и разделю жребий со всеми Твоими святыми, ты Бог милостивый, и славу Тебе возносим вовеки! Аминь».

Вспомнил он о мучении и страданиях святого мученика Никиты и святого Вячеслава, которые были убиты так же, и о том, как убийцей святой Варвары был ее родной отец. И вспомнил слова премудрого Соломона: «Праведники вечно живут, и от Господа им награда и украшение им от всевышнего». И только этими словами утешался и радовался.

Между тем наступил вечер, и Борис повелел петь вечерню, а сам вошел в шатер свой и стал творить вечернюю молитву со слезами горькими, частым воздыханием и непрерывными стенаниями. Потом лег спать, и сон его тревожили тоскливые мысли и печаль горькая, и тяжелая, и страшная:, как претерпеть мучение и страдание, и окончить жизнь, и веру сохранить, и приуготовленный венец принять из рук вседержителя. И, проснувшись рано, увидел, что время уже утреннее. А был воскресный день. Сказал он священнику своему: «Вставай, начинай заутреню». Сам же, обувшись и умыв лицо свое, начал молиться к Господу Богу.

Посланные же Святополком пришли на Альту ночью, и подошли близко, и услышали голос блаженного страстотерпца, поющего на заутреню Псалтырь. И получил он уже весть о готовящемся убиении его. И начал петь: «Господи! Как умножились враги мои! Многие восстают на меня» - и остальные псалмы до конца. И, начавши петь по Псалтыри: «Окружили меня скопища псов и тельцы тучные обступили меня», продолжил: «Господи Боже мой! На тебя я уповаю, спаси меня!» И после этого пропел канон. И когда окончил заутреню, стал молиться, взирая на икону господню и говоря: «Господи Иисусе Христе! Как ты, в этом образе явившийся на землю и собственною волею давший пригвоздить себя к кресту и принять страдание за грехи наши, сподобь и меня так принять страдание!»

И когда услышал он зловещий шепот около шатра, то, затрепетал, и потекли слезы из глаз его, и промолвил: «Слава тебе, Господи, за все, ибо удостоил меня зависти ради принять сию горькую смерть и претерпеть все ради любви к заповедям твоим. Не захотел ты сам избегнуть мук, ничего не пожелал себе, последуй заповедям апостола: «Любовь долготерпелива, всему верит, не завидует и не превозносится». И еще: «В любви нет страха, ибо истинная любовь изгоняет страх». Поэтому, Владыка, душа моя в руках твоих всегда, ибо не забыл я твоей заповеди. Как господу угодно - так и будет». И когда увидели священник Борисов и отрок, прислуживающий князю, господина своего, объятого скорбью и печалью, то заплакали горько и сказали: «Милостивый и дорогой господин наш! Какой благости исполнен ты, что не восхотел ради любви Христовой воспротивиться брату, а ведь сколько воинов держал под рукой своей!» И, сказав это, опечалилась.

И вдруг увидел устремившихся к шатру, блеск оружия, обнаженные мечи. И без жалости пронзено было честное и многомилостивое тело святого и блаженного. Христова страстотерпца Бориса. Поразили его копьями окаянные: Путьша, Талец, Елович, Ляшко. Видя это, отрок его прикрыл собою тело блаженного, воскликнув: «Да не оставлю тебя, господин мой любимый, - где увядает красота тела твоего, тут и я сподоблюсь окончить жизнь свою!»

Был же он родом венгр, по имени Георгий, и наградил его князь золотой гривной [*], и был любим Борисом безмерно. Тут и его пронзили, и, раненный, выскочил он в оторопе из шатра. И заговорили стоящие около шатра: «Что стоите и смотрите! Начав, завершим поведенное нам». Услышав это, блаженный стал молиться и просить их, говоря: «Братья мои милые и любимые! Погодите немного, дайте помолиться богу». И воззрев на небо со слезами, и вознося вздохи горе, начал молиться такими словами: «Господи Боже мой многомилостивый и милостивый и премилостивый! Слава Тебе, что сподобил меня уйти от обольщений этой обманчивой жизни! Слава Тебе, щедрый дарователь жизни, что сподобил меня подвига достойного святых мучеников! Слава тебе, Владыка-Человеколюбец что сподобил меня совершить сокровенное желание сердца моего! Слава Тебе, Христос, слава безмерному, Твоему милосердию, ибо направил ты стоны мои на правый путь! Взгляни с высоты святости твоей и узри боль сердца моего, которую претерпел я от родственника моего - ведь ради Тебя умерщвляют меня в день сей. Меня уравняло с овном, уготованным на убой. Ведь Ты знаешь, Господа, не противлюсь я, не перечу и, имев под своей рукой, всех воинов отца моего и всех, кого любил отец мой, ничего не замышлял против брата моего. Он же сколько мог воздвиг против меня. «Если бы враг поносил меня - это я стерпел бы; если бы ненавистник мой клеветал на меня, - укрылся бы от него». Но ты, Господи, будь свидетель и сверши суд между мною и братом моим и не осуждай их, Господи, за грех этот, но прими с миром душу мою. Аминь».

И, воззрев на своих убийц горестным взглядом, с осунувшимся лицом, весь обливаясь слезами, промолвил: «Братья, приступивши - заканчивайте порученное вам. И да будет мир брату моему и вам, братья!»

И все, кто слышал слова его, не могли вымолвить ни слова от страха и печали горькой и слез обильных. С горькими воздыханиями жалобно сетовали и плакали, и каждый в душе своей стенал: «Увы нам, князь наш милостивый и блаженный, поводырь слепым, одежда нагим, посох старцам, наставник неразумным! Кто теперь их всех направит? Не восхотел славы мира сего, не восхотел веселиться с вельможами честными, не восхотел величия в жизни сей. Кто не поразится столь великому смирению, кто не смирится сам, видя и слыша его смирение?»

И так почил Борис, предав душу свою в руки Бога Живого в 24-й день месяца июля, за 9 дней до календ августовских.

Перебили и отроков многих. С Георгия же не могли снять гривны и, отрубив голову ему, отшвырнули ее прочь. Поэтому и не смогли опознать тела его.

Блаженного же Бориса, обернув в шатер, положили на телегу и повезли. И когда ехали бором, начал приподнимать он святую голову свою. Узнав об этом, Святополк послал двух варягов, и те пронзили Бориса мечом в сердце. И так скончался, восприняв неувядаемый венец. И, принесши тело его, положили в Вышгороде и погребли в земле у церкви святого Василия.”
Святополк, названный русским народом Окаянным, бежал в Польшу и, подобно первому братоубийце Каину, нигде не находил себе покоя и пристанища. Летописцы свидетельствуют, что даже от могилы его исходил смрад.

«С того времени, - пишет летописец, - затихла на Руси крамола». Кровь, пролитая святыми братьями ради предотвращения междоусобных распрей, явилась тем благодатным семенем, которое укрепляло единство Руси. Благоверные князья-страстотерпцы не только прославлены от Бога даром исцелений, но они - особые покровители, защитники Русской земли. Известны многие случаи их явления в трудное для нашего Отечества время, например, - святому Александру Невскому накануне Ледового побоища (1242), великому князю Димитрию Донскому в день Куликовской битвы (1380). Почитание святых Бориса и Глеба началось очень рано, вскоре после их кончины. Служба святым была составлена митрополитом Киевским Иоанном I (1008-1035).

Великий князь Киевский Ярослав Мудрый позаботился о том, чтобы разыскать останки святого Глеба, бывшие 4 года непогребенными, и совершил их погребение в Вышгороде, в храме во имя святого Василия Великого, рядом с мощами святого князя Бориса. Через некоторое время храм этот сгорел, мощи же остались невредимы, и от них совершалось много чудотворений. Один варяг неблагоговейно стал на могилу святых братьев, и внезапно исшедшее пламя опалило ему ноги. От мощей святых князей получил исцеление хромой отрок, сын жителя Вышгорода: святые Борис и Глеб явились отроку во сне и осенили крестом больную ногу. Мальчик пробудился от сна и встал совершенно здоровым. Благоверный князь Ярослав Мудрый построил на этом месте каменный пятиглавый храм, который был освящен 24 июля 1026 года митрополитом Киевским Иоанном с собором духовенства. Множество храмов и монастырей по всей Руси было посвящено святым князьям Борису и Глебу, фрески и иконы святых братьев-страстотерпцев также известны в многочисленных храмах Русской Церкви.

В древнерусской литературе

Святые Борис и Глеб - традиционные персонажи литературных произведений агиографического жанра - Житие Бориса и Глеба .

Сам факт убиения служит для древних летописцев излюбленной темой для отдельных сказаний. Всего «Сказание о Борисе и Глебе» сохранилось более чем в 170-и списках , из которых старейшие и наиболее полные приписываются преподобному Нестору и черноризцу Иакову .

Там говорится, например, что после смерти Владимира, власть в Киеве захватил пасынок Владимира Святополк. Опасаясь соперничества родных детей великого князя - Бориса, Глеба и других, Святополк прежде всего подослал убийц к первым претендентам на стол в Киеве - Борису и Глебу. Не желая междоусобицы, Борис признал верховную власть брата своего Святополка и распустил свою дружину со словами: «Не подниму руку на брата своего старшего: если и отец у меня умер, то пусть этот будет мне вместо отца». Но убийцы - вышегородцы, присланные коварным Святополком, - вошли к нему, молящемуся в шатре, и закололи копьями.

Память обоих страдальцев осталась для России священною. Русские люди и преимущественно княжеский род видели в них своих заступников и молитвенников. Летописи полны рассказами о чудесах исцеления, происходивших у их гроба, о победах, одержанных их именем и с их помощью (напр. о победе Рюрика Ростиславича над Кончаком , Александра Невского над немцами), о паломничестве князей к их гробу (например, Владимира Владимировича, князя галицкого, Святослава Всеволодовича - князя суздальского) и т. д.

Ссылки

• СВЯТЫЕ СТРАСТОТЕРПЦЫ БОРИС И ГЛЕБ: К ИСТОРИИ КАНОНИЗАЦИИ И НАПИСАНИЯ ЖИТИЙ\\ПРАВОСЛАВИE.RU
• Л. А. Дмитриев. Сказание о Борисе и Глебе\\"РОО Мир Науки и Культуры"
• Перенесение мощей святых страстотерпцев, Российских князей Бориса и Глеба\\Официальный сайт Якутского епархиального управления

Литература

• Абрамович Д. Житие Бориса и Глеба // Памятники древнерусской литературы . - Петроград, 1916. С.34-69

Wikimedia Foundation . 2010 .

Смотреть что такое "Святые Борис и Глеб" в других словарях:

БОРИС И ГЛЕБ - [в Крещении Роман и Давид] (90 е гг. X в.? 1015, после 15.07), св. князья страстотерпцы (пам. 2 мая, 24 июля, в Соборе Рязанских святых и в СобореТульских святых; в Соборе Росто Ярославских святых Б.; 5 сент., в Соборе Владимирских святых и в… … Православная энциклопедия

Это статья о церковном культе Бориса и Глеба, о жизнеописании братьев см. Борис Владимирович (князь ростовский) и Глеб Владимирович (князь муромский) Мученики страстотерпцы: благоверные князья Борис и Глеб … Википедия

Сыновья Киевского великого князя Владимира Святославича, убитые в 1015 по приказу кн. Святополка во время междоусобиц преемников Владимира из за великокняжеского престола. О жизни и деятельности Б. и Г. и даже их отношении к христианству ничего… … Большая биографическая энциклопедия

Борис и Глеб - рус. князья, мл. сыновья кн. Владимира I Святославича, первые святые Рус. правосл. церкви (1071). Убиты по приказу старшего брата Святополка I Окаянного (в рус. фольклоре Опорхол, Святой пок.), к рый после смерти отца стремился утвердиться на… … Российский гуманитарный энциклопедический словарь

Веками убийство святых Бориса и Глеба приписывалось князю Святополку Окаянному. По просьбе Arzamas историк Савва Михеев рассказывает, как изучение шведских легенд и исландских саг позволило распутать детективную историю XI века и предположить, что в смерти Бориса виновен не Святополк, а Ярослав Мудрый

Борис и Глеб с житием. Вторая половина XIV века. Государственная Третьяковская галерея Heritage Images / Hulton Archive / Getty Images

В летописи князь Святополк, правивший Киевом, играет откровенно негативную роль: он вел долгую кровавую вражду с Ярославом Мудрым и заработал прозвище Окаянный — вероятно, за то, что, как считается, подослал убийц к своим братьям Борису, Глебу и Святославу. Однако, по всей видимости, этот образ был создан пристрастным летописцем,
а в реальности дело обстояло не столь однозначно.

Святополк наследовал титул правителя Киева от своего отца — или, точнее, отчима — Владимира Святославича, крестителя Руси, умершего 15 июля 1015 года. Владимир был очень женолюбив, и до крещения у него родилось множество детей от разных жен и наложниц. Святополк был единственным русским князем, у которого оказался отчим Рюрикович, так как после гибели Ярополка Святославича в 978 году его победитель и единокровный брат Владимир взял в жены вдову своего брата, вероятно, уже беременную Святополком. Таким образом, по словам летописца, Святополк «был от двух отцов». Новый киевский князь был женат на дочери польского короля Болеслава Храброго и имел налаженные связи с печенегами.

Примерным ровесником Святополка был Ярослав Владимирович (позднее прозванный Мудрым), который княжил в тот момент в Новгороде. Согласно русской летописи, написанной через пару десятилетий после этих событий, Ярослав собирался воевать с Владимиром, так как не хотел платить дань Киеву. После смерти отца Ярослав решил побороться за власть со Святополком. При этом в борьбе за власть Ярослав опирался на новгородцев и варягов-наемников, а вскоре взял в жены дочь могущественного шведского конунга Олава Ингигерд.

Между братьями (или двоюродными братьями ) состоялось несколько сражений, победу одерживал то один, то другой. То Святополк бежал в Польшу и приходил на Киев с могучей польско-немецкой подмогой во главе со своим тестем Болеславом, польским королем, то Ярослав бежал в Новгород и нанимал варягов из-за моря, то Святополк отправлялся за помощью к печенегам. Около 1019 года окончательная победа досталась Ярославу, который правил Киевом до своей смерти в 1054 году, с небольшим перерывом на усобицу с братом Мстиславом, а Святополк полностью исчез со страниц летописей, получив впоследствии прозвище Окаянный.

Среди множества жертв усобицы Ярослава и Святополка были и несколько их братьев: летопись донесла до нас имена князей Бориса, Глеба и Святослава Владимировичей, павших от рук убийц. К середине XI века у мест захоронения Бориса и Глеба в Вышгороде уже происходило поклонение и для их мощей была построена церковь. Новая редакция летописи, составлявшаяся, по‑видимому, в 1070-е годы, вскоре после торжественного перенесения мощей Бориса и Глеба в новую церковь в 1072 году, не могла не упомянуть об обстоятельствах гибели святых братьев. Согласно летописи, вскоре после смерти Владимира Святополк подослал к братьям убийц. На Бориса напали, когда он возвращался в Киев из похода на печенегов и молился перед сном в своем шатре. Князя ранили, а его слуге отрубили голову, чтобы снять золотую гривну (обруч), которая была у него на шее. Пока Бориса везли в Киев, Святополк узнал о том, что брат еще жив, и отправил двух варягов прикончить его, что и было исполнено. Глеба убили под Смоленском, когда он ехал в Киев, а Святослава убили по дороге в Венгрию, куда он пытался бежать.

Борис и Глеб. Псковская икона. Середина XIV века. Русский музей Heritage Images / Hulton Fine Art Collection / Getty Images

Однако память об усобице Владимировичей сохранилась не только на Руси, но и в Скандинавии, куда вернулись после службы Ярославу наемные варяги. В исландской пряди (маленькой саге), известной по единственной рукописи конца XIV века, рассказывается о русских приключениях мелкого норвежского конунга Эймунда. В тексте есть следы более ранней редакции, в которой Эймунд, судя по всему, был представлен шведом, а не норвежцем. Эймунд и его побратим Рагнар с большим войском норманнов прибывают к Ярислейву (Ярославу) в Хольмгард (Новгород) вскоре после смерти его отца, ожидая столкновения Ярислейва с его братьями Буриславом, которому достался Кенугард (Киев), и Вартилавом, княжащим в Пальтескье (Полоцке). Побратимы нанимаются на службу к Ярислейву и активно помогают ему в борьбе с Буриславом. После первого столкновения с Буриславом Ярислейву достаются владения брата, затем он успешно защищается от нападения Бурислава, а накануне следующего нападения Эймунд убивает Бурислава при помощи хитрости: он отправляется навстречу приближающемуся войску Бурислава, угадывает место, где конунг установит шатер, пригибает веревкой дуб, стоящий над этим местом, дожидается прихода Бурислава, пробирается в его стан переодетым и привязывает веревку к золотому шару на флюгере шатра конунга, воспользовавшись опьянением его людей. Когда все засыпают, он дает знак перерубить веревку, дуб выпрямляется и срывает шатер, Эймунд нападает на спящих людей и убивает Бурислава, отрубая ему голову. Далее в пряди следует рассказ о службе Эймунда Вартилаву, не имеющий прямых связей с событиями, известными по русским источникам.

Пытаясь сопоставить версии летописи и Эймундовой пряди, исследователи перебрали все возможные и невозможные варианты. Высказывались предположения, что под именем Бурислава скрывается Болеслав, Борис, Святополк вместе с Болеславом. Одни историки видели в описании убийства Бурислава рассказ об убийстве Бориса по поручению Ярослава, а другие, напротив, думали, что в пряди повествуется о гибели Святополка. Никакого достоверного вывода сопоставление не дало.

Как оказалось, ключ к разгадке крылся в одной древней шведской легенде, которую, несомненно, знали и Ярослав, и Ингигерд, и Эймунд. Легенда гласит, что шведский конунг Агни, реальный прототип которого должен был жить за несколько веков до усобицы сыновей Владимира, погиб в результате повешения на золотой гривне: в строфе из поэмы «Перечень Инглингов» конца IX — начала X века норвежского скальда (поэта) Тьодольва из Хвинира образно говорится о том, что женщина по имени Скьяльв подвесила Агни на веревку за золотую гривну, а согласно анонимной латинской «Истории Норвегии», написанной во второй половине XII века, Агни «убила собственными руками его жена, повесив на дереве на золотой цепи». Исландец Снорри Стурлусон, живший в начале XIII века, пересказал историю Агни несколько подробнее в «Саге об Инглингах», первой части своей книги «Круг земной». По словам Снорри, Агни возвращался из удачного похода в Страну финнов, где захватил Скьяльв, дочь убитого им конунга, на которой он хотел жениться. На берегу пролива Стокксунд, на месте современного Стокгольма, Агни разбил шатры под высоким деревом на опушке леса, справил там тризну по убитому им отцу Скьяльв и пьяный лег спать, накрепко навязав на шею свою золотую гривну. По приказу Скьяльв спящего конунга подвесили на дерево при помощи веревки, привязав ее к золотой гривне. Эта гривна досталась Агни от его предка Висбура, род которого был навечно проклят из-за отказа вернуть эту гривну законным владельцам. Колдунья Хульд, наложившая проклятье, предрекла, что «убийство родича будет постоянно совершаться в роду Инглингов».

Как можно видеть, легенда об Агни сочетает в себе уникальные мотивы летописного рассказа об убийстве Бориса и скандинавского сказания о гибели Бурислава: кажущиеся здесь неуместными подробностями золотая гривна слуги Бориса и привязывание веревки к золотому шару на верхушке шатра Бурислава обретают смысл в легенде об Агни. Можно уверенно утверждать, что рассказ об убийстве Бурислава в Эймундовой пряди и описание гибели Бориса в русской летописи восходят к повествованию, обыгрывавшему своим сюжетом древнюю легенду о гибели Агни. Это повествование, несомненно, было посвящено реальному событию — заказному убийству одного из сыновей Владимира. При этом не подлежит сомнению, что в убийстве принимали участие скандинавы, коль скоро об этом говорится в обеих версиях рассказа. Мог ли убитый, названный в скандинавской пряди Буриславом, а в русской летописи Борисом, быть не Борисом, а Святополком? Мог, но это крайне маловероятно. Мог ли убийцей быть Святополк, как говорит летопись? Мог, но это тоже маловероятно, ведь никакими данными о связях Святополка со Скандинавией мы не располагаем. Проще всего совокупность известных нам данных объясняется при помощи следующего предположения: заказ на убийство Бориса поступил от его брата Ярослава Владимировича, прозванного в XIX веке Мудрым. Вопрос же о том, кто приказал убить Глеба и Святослава, остается открытым.

18 сентября (5 сентября по ст. ст.) Православная Церковь празднует день памяти святого благоверного князя Глеба. Благоверный князь Глеб, во святом крещении Давид, является одним из первых русских мучеников-страстотерпцев. Он пострадал вместе со своим братом князем Борисом (во святом крещении Романом).

Автор «Истории государства Российского» Н.М. Карамзин подчеркивает: князь Глеб, сын крестителя Киевской Руси , святого равноапостольного князя Владимира, стал первым муромским князем. Матерью Глеба, как и его старшего брата Бориса, по мнению великих российских историков Соловьева и Татищева, была византийская царевна Анна. Глеб Владимирович, князь муромский, родился около 984 года, но точная дата неизвестна.

Великий князь Владимир питал особую слабость к «младшим царственным» детям, выделяя их среди своих двенадцати сыновей. Вероятно, это и сыграло роковую роль в их будущей судьбе.

ПРИЕЗД КНЯЗЯ

Вот как описывает приезд князя Глеба в свою вотчину, город Муром, наш первый краевед Алексей Алексеевич Титов в «Историческом обозрении города Мурома»:

«Юный князь, под руководством попечителя беспрепятственно достигнув города, думал, что граждане, приняв его как крепкого владетеля, отличаемого более других любовью Владимира Великого, скоро обратятся к познанию христианской веры. Но в этом отношении он не имел блаженного удела своего родителя. Жители Мурома не приняли от Глеба и бывшей с ним духовной миссии учения христианского. На них не подействовал даже пример соседей-суздальцев, принявших в 991 году христианскую веру По убеждению самого Владимира и двух епископов, народно для сего туда приходивших, не приняли потому, что народ Муромской области, обращавшийся более других в делах торговли и местной промышленности, неохотно принимал религиозные внушения, опасаясь допустить без особого испытания веру, с отечественными их преданиями не согласную…» .

Вот и пришлось молодому князю основать свой двор не в центре Мурома, в крепости, а устроить его на самом краю, в бору. Для собственной безопасности он приказал укрепить свой двор крепкой и высокой стеной.

В нем и проживал со своими придворными и духовенством, как сын государя Российского, несколько лет.

Трудно сказать, когда князь Глеб выехал из Киева в Муром в свой удел. По летописи, Владимир раздал города своим двенадцати сыновьям в 988 году. В то время Глеб был еще младенцем, или, что вероятнее, по мнению историков, совсем не родился. Ведь в трагическом 1015 году князь Борис, любимый брат его, изображается юношею, у которого только что пробиваются усы и борода; а Глеб был моложе Бориса. Полагают, что прибытие Глеба на Муромскую землю можно приблизительно отнести к 1010 году.

БРЕШЬ В ЯЗЫЧЕСКОМ НЕВЕЖЕСТВЕ

Нет сомнения, что главною заботою молодого князя было насаждение христианства в связи с заботами великого князя Владимира о распространении новой религии. Но эту задачу кардинально ему так и не удалось решить. Как сказано в прологе о Святом Глебе: «…много покусився невозможе одолети его (Мурома) и обратити во Св. Крещение; но поживе вдале его два поприща (два лета) и от Святополка позван лестию».

После смерти князя Глеба язычество оставалось основой веры жителей земли Муромской. «Привить» основы христианства удалось сделать лишь князю Константину спустя почти сто лет.

Муром на рубеже X-XI веков считался достаточно крупным и развитым экономически городом. Имел тесные торговые связи с Камской Булгарией, арабским Востоком и Скандинавией. Поэтому относительно религии у жителей города были свои аргументы. Принципами не торговали, а свою природную веру не предавали и хранили, сколько могли.

Князь Глеб поселился и основал княжеский двор выше по реке. Здесь он устроил первый храм во имя Всемилостивого Спаса, а затем монашескую обитель для просвещения Муромской земли Христовой верой. Ныне это Спасо-Преображенский мужской монастырь. После зверского убийства князь Глеб был канонизирован и стал первым святым Руси -страстотерпцем.

Позже в Спасо-Преображенском монастыре, в обители пребывали святитель Василий, епископ Муромский и Рязанский, святые благоверные князь Петр и княгиня Феврония, праведник Савва Мошокский. А преподобный Серафим Саровский посещал в монастыре святого старца Антония Грошовника.

Есть и другая версия пребывания в Муроме своего первого князя. Известно, что в 988 году князь Владимир разделил свою землю между сыновьями. Муром достался Глебу. Когда тот прибыл в город, ему не повезло. Жители оказались злостными язычниками. Они не приняли веру христианскую и не пустили его в город.

Имея дружину, молодой князь мог силой заставить муромцев впустить его. Но он решил не вступать в город силой. Князь Глеб оставил Муром и поселился в 12 верстах от него «на реке Ишне» (ныне Ушна).

По преданию, он неукоснительно выполнял волю своего родителя Великого князя Киевского Владимира, который «повеле ему в Муроме ставити святыя церкви». Считается, что именно князь Глеб основал монастырь рядом со своим княжеским двором на реке Ушне, где позже выросло село Борисоглеб. Свято-Борисоглебский монастырь успешно просуществовал свыше 600 лет и был ликвидирован указом императрицы Екатерины Великой в 1764 году, как и многие другие монастыри России. Его остатки и по сей день украшают это старинное село.

Но в любом случае именно князю Глебу принадлежит честь первого сеятеля христианства на Муромской земле. Именно он пробил первую брешь в языческом невежестве и темноте, которые еще долгое время царили на нашей древней земле.

ТРАГЕДИЯ НА РЕКЕ СМЯДЫНИ

1015 год. Он вошел в историю Древней Руси как один из самых мрачных. Именно в этот год случилось страшное злодеяние в великокняжеском роду Рюриковичей. По дороге в Киев, по указанию сводного брата Святополка, рвущегося к власти, был убит первый муромский князь — Глеб. В «Повести временных лет» Святополк показан как пример исключительно отрицательного князя. В его облике нет ни единой светлой черты, все его поступки — злодеяния.

Заняв освободившийся престол после кончины великого князя Киевского и крестителя Руси Владимира, он боялся всех и всего. Святополк чувствовал себя неуверенно. И он замыслил убийство: «Избью всю братью свою, и приму власть руськую един».

А произошло это следующим образом. В 1015 году князь муромский Глеб получил от своего старшего брата Святополка из Киева послание. Тот писал, что Глебу необходимо поскорее приехать в стольный град Киев, ибо отец болен и зовет его попрощаться: «Пойде вборзе, отец тя зовет, нездрав велеми». Как любящий сын , князь Глеб не мог остаться равнодушным и, взяв с собою малую дружину, отправился в путь.

Князь не сразу выехал в Киев. Он сначала заехал к своему брату Борису в Ростов Великий, где тот княжил. Но Глеб не застал дома брата. Тот ранее был послан отцом во главе большой великокняжеской дружины воевать с печенегами. И не знал муромский князь, что брат уже погиб от руки наемных убийц.

Затем муромского князя видели в Великом Новгороде, где княжил старший брат Ярослав. Глеб предложил тому поехать вместе с ним и навестить больного отца. Но Ярослав отказался. Более того, он пытался отговорить его от подозрительной поездки. Но младший брат не послушал.

С коня Глеб с дружиной пересел на ладью и взял курс по притоку Днепра речке Смядыни в сторону Смоленска. Вот тут-то и догнали его посланцы брата Ярослава, который в недалеком будущем войдет в историю Древней Руси под прозвищем Мудрый.

В своем послании старший брат предупреждал: «Не ходи, брате, отец ти умер, а Борис убиен от Святополка».

Великое горе охватило князя Глеба. Услышав это, он стал плакать и молиться, а тем временем подоспели посланные Святополком убийцы, которых тот отправил перехватить Глеба по дороге. Незаметно подкравшись к кораблю князя, убийцы захватили его и обезоружили всех его слуг. Случилась эта трагедия при впадении Смедыни в Днепр, в пяти верстах от Смоленска.

Тело муромского князя сбросили на берег и оставили его между двух берез в простом грубо сколоченном гробу, словно простолюдина, а сами ускакали прочь. Когда местные жители , спустя несколько лет, обнаружили его, то им показалось, что убили Глеба совсем недавно. Его привезли в Вышгород и погребли в церкви св. Василия рядом с братом Борисом, которого постигла такая же трагедия на полтора месяца ранее.

Позже великий князь Ярослав изгнал предателя-братоубийцу Святополка из Киева. Вскоре повелел он перенести мощи Глеба и Бориса в столицу и похоронить в церкви святого Василия. После большого пожара этого храма, казалось, тела должны были сгореть начисто. Но огонь их пощадил. И 2 мая 1072 года мощи перенесли во вновь построенный храм во имя Бориса и Глеба в стольном граде Киеве. Последнее перезахоронение случилось при Владимире Мономахе 2 мая 1115 года.

Христианский подвиг князя

Почему князь дал себя убить? Этот вопрос волнует многие поколения исследователей истории Древней Руси. С высоты нашего времени трудно понять, что князь Муромский Глеб Владимирович при приближении смерти вел себя смиренно. Тем более, он знал, что на пути в Киев его ждет неминуемая смерть.

Были и другие предвестники трагедии. По время движения по дороге случилась плохая примета : конь Глеба оступился. Князь повредил себе ногу. Нашлось и прямое предупреждение, когда он получил от старшего брата Ярослава письменную весть о смерти великого князя Владимира и убийстве Бориса от рук подосланных Святополком наемников. Но князь Глеб и не даже не пытался защищаться, чтобы спасти свою жизнь. Он взмолился: «Увы мне, господи! Лучше бы ми умрете с братом, нежели житии на свете семь».

На всех иконах и во многих повествованиях муромский князь Глеб показан совсем еще юным и чуть ли не отроком. Хотя на княжение в пресветлом граде Муроме он был поставлен отцом в 988 году, как сообщается в «Повести временных лет». Коварное же убийство произошло в 1015 году. Выходит, что княжил Глеб на муромской земле целых 27 лет! К сожалению, история не доносит нам его возраста реального вступления в княжение. Возможно, за него это делали наместники. Но даже если он был провозглашен муромским князем в год своего рождения, то он явно был не юнцом и вполне мог за себя постоять. Тем более, что его дружина находилась рядом.

Автор «Повести временных лет» в отступлении от трагического повествования рассказал о «встрече родных братьев в раю». Они были очень счастливы и радуются тому, что больше никогда не разлучатся. Автор завершил жизнеописание князей-мучеников великой похвалою. Он сравнил их подвиг с подвигом самого Христа, ибо Борис с Глеб пожертвовали своими жизнями, молясь за счастье живых соотечественников.

Имена братьев уже в древние времена были овеяны ореолом святости. Их гибель воспринималась как подвиг гражданского и религиозного подвижничества. Сверхсмирение братьев возвело их поступок в ранг религиозного подвига. Они не просто были убиты, а добровольно приняли смерть с тем, чтобы ни в чем не преступить не только родственные и гражданские установления, но и религиозные, не только человеческие, но и божеские.

Первый русский святой

Князь Глеб отдал свою жизнь ради мира между князьями и спокойствия своей Родины. Этим он обеспечил себе жизнь вечную. Точная дата его канонизации вызывает споры. По мнению А.А. Шахматова, она связано с перенесением около 1020 года тела Глеба с берега реки Смядыни в Вышгород и его погребением у церкви Святого Василия. А историк В.П. Васильев в своём сочинении «История канонизации русских святых» (1893 год) также связывает начало почитания с вышеуказанным фактом, но расширяет временные рамки канонизации до 1039 года. Но в любом случае муромский князь Глеб, как и его единокровный брат Борис, является первым русским святым. Он же считается лервопросветителем Муромо-Рязанской страны, где память о нем с древнейших времен и доселе хранится как о первом проповеднике христианской веры и о покровителе.

В 1072 году в честь святых князей установлено годовое празднество. «Как первые русские святые, -говорит профессор Голубинский, — они признаны были патронами Русской земли, и по этой причине в период домонгольский их память праздновалась весьма торжественно, была причисляема к годовым праздникам Русской церкви».

И в послемонгольский период память их пользовалась у нас великим почетом: об этом свидетельствует множество храмов и монастырей в разных местах, посвященных их имени. Во время нашествия монголов Вышгород был вконец разорен, церкви его разграблены или уничтожены. Мощи святых Бориса и Глеба исчезли неизвестно куда. Хотя попытки отыскать их следы делались на протяжении многих веков, том числе при императрице Елизавете Петровне в 1743 году, при Александре I в 1814 и 1816 годах и в новейшее время . Но все поиски остались напрасными.

В Муроме уже в XII веке существовала церковь святых Бориса и Глеба. И таких было множество по всей домонгольской Руси. Были популярны изображения Глеба и Бориса. Интересно отметить, что Муромо-Рязанская епархия в старину называлась Борисоглебской в честь святого Глеба, перводержавца и первопросветителя Муромо-Рязанской земли.

Сегодня мало кто знает, что в 1853 году на месте кончины святого Глеба был великолепно обустроен древний Смядынский колодезь. Это сделал на собственные средства муромский купец, городской глава А.В. Ермаков в знак особенного почтения к памяти хранителя и покровителя города Мурома.

Сегодня в Муроме не существует церкви в честь святого покровителя города князя Глеба. Нет и памятника святому князю Глебу, хотя он заслуживает его, как никто другой. Такой памятник наверняка бы не только украсил Муром и привлек новых туристов и верующих людей к православной церкви, но и сыграл бы положительную роль в воспитании новых поколений горожан.

6 августа Православная церковь вспоминает святых князей-страстотерпцев Бориса и Глеба. Стране, распрощавшейся с язычеством, они явили новый тип святости: смирение перед волей Всевышнего и готовность принять страдания и смерть. Это невиданное прежде поведение и стойкость перед лицом смерти в итоге сделали в деле христианизации Руси не меньше, чем ее недавнее крещение.

Борис

Летопись говорит о кончине князя Бориса: уже зная, что убийцы, подосланные братом Святополком, стоят у его шатра, князь поет псалмы. А затем долго молится перед иконой Спаса. «Господи, - взывает князь. - Как ты принял страдание за наши грехи, так и меня сподобь принять страдание». И просит за убийцу-брата: «Не вмени ему, Господи, это в грех».

Все это время посланцы Святополка не решаются напасть на Бориса. Они слышат слова его последней молитвы, шумно дышат, в их руках копья. Летопись называет убийц поименно: это Путша, Талец, Еловит и Ляшко - бояре из города Вышгорода, присягнувшие Святополку. Они врываются в шатер, когда князь, кончив молитвы, укладывается в постель. Они пронзают его копьями - Бориса пытается прикрыть собой слуга-венгр, и его убивают тоже, - а затем заворачивают тело князя в шатер и кладут на телегу, чтобы привезти Святополку. По дороге выясняется, что князь еще дышит. Два варяга, посланные Святополком навстречу убийцам, довершают дело мечами.

Что известно о князе Борисе из летописи? Он был любимым сыном князя Владимира, крестителя Руси. От отца Борис получил в свой удел Ростов. Незадолго до смерти Владимир, заболев, призвал Бориса в Киев и отправил на войну с печенегами (к слову, печенегов он так и не нашел - сообщения о том, что они готовят поход на Русь, оказались ложными). В этом походе и застало молодого князя известие о смерти Владимира. Летопись сообщает: дружинники советовали Борису идти в Киев и сесть там, но он отказался - зная, что место в Киеве уже занял старший брат Святополк. «Не подниму руки на брата своего старшего: если и отец у меня умер, то пусть этот будет мне вместо отца», - приводит слова Бориса летописец. В ответ на это войско ушло от него. Остались лишь несколько слуг - «отроков», как называет их летопись. В шатре на реке Альта, недалеко от Киева, где провел последнюю ночь князь, все они примут смерть вместе с ним.

Глеб

Глеб, младший брат Бориса, княжил в Муроме. Святополк, к тому времени уже умертвивший Бориса, послал к нему весть: «Приезжай в Киев, отец сильно болен и зовет тебя». Послушный Глеб, не знавший, что Владимир уже умер, отправился в путь. Новость о смерти отца и убийстве брата застала его в дороге, под Смоленском - эту весть отправил Глебу старший брат Ярослав, посоветовавший отказаться от поездки в Киев.

Летопись говорит: узнав о случившемся, Глеб со слезами молился об отце и брате. «Если доходят молитвы твои к Богу, - взывал он к Борису, - то помолись обо мне, чтобы и я принял ту же мученическую кончину». В это время к нему на корабль и поднялись убийцы, посланные Святополком. Один из посланцев, которого летопись называет Горясер, приказал зарезать молодого князя - приказ исполнил повар Глеба, заколов его ножом. Это случилось в первой половине сентября 1015 года - спустя полтора месяца после убийства Бориса.

Версия

Историки спорят о том, зачем Святополку, которого летопись называет не иначе как Окаянный, понадобилось убивать братьев.

Частичный ответ на этот вопрос дает современник тех событий - немецкий епископ Титмар Мерзебургский. Его хроники так рассказывают о противоборстве наследников крестителя Руси: Святополк, получивший от отца удел в Турове (современная Белоруссия), незадолго до смерти Владимира был взят под стражу в Киеве. Причиной этого было желание Святополка свергнуть Владимира с престола, говорит Титмар.

Эта история объясняет, как Святополк вообще оказался в Киеве, и указывает на то, что престол был занят им незаконно. И хотя Борис принял старшинство брата, тот по-прежнему видел в нем конкурента в борьбе за власть в Киеве. Титмар указывает, что именно Борису Владимир хотел отдать Киев в обход старшинства Святополка.

Князь Глеб мог стать жертвой из тех же «конкурентных» соображений: летопись указывает, что он любил брата Бориса и плакал о нем более, чем об отце. В конфликте между Борисом и Святополком, если таковой мог случиться, Глеб, вероятно, встал бы на сторону первого.

Почитание

Точная дата канонизации братьев-князей неизвестна. Вероятнее всего, она произошла в 1072 году, когда мощи страстотерпцев перенесли в каменную церковь в Вышгороде.

Евгений Голубинский, историк рубежа XIX–XX веков, отмечает, что причиной канонизации изначально была не мученическая кончина братьев, а многочисленные исцеления, происходившие с паломниками у их мощей.

К началу XII века князей стали считать уже заступниками всей русской земли и покровителями княжеского рода. Князья украшали раки с их мощами серебром и золотом, строили церкви в их честь. Во время нашествия Батыя в 1240 году мощи святых были утрачены.

«Жизнь Бориса и Глеба - это яркое свидетельство перемен, произошедших в результате цивилизационного выбора их отца, великого князя Владимира, пример слома старых ценностей и обретения новых, - сказал патриарх Московский и всея Руси Кирилл. - Даже столкнувшись лицом к лицу с посланной против них дружиной, они не обнажают меча, а склоняют в смирении главу перед волей Божией и погибают, свидетельствуя о жизненной силе того духовного и нравственного идеала , который вошел в них и во многих через крещение Владимира, через Крещение Руси».