Некрасов почему на руси жить хорошо читать. Кому на руси жить хорошо читать онлайн - николай некрасов

(351 слово) 140 лет назад написана поэма-эпопея Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо?», описывающая тяжелую народную жизнь. А если бы поэт был нашим современником, как бы он ответил на вопрос, поставленный в заглавии? В оригинальной поэме мужики собирались искать счастливого среди помещиков, чиновников, попов, купцов, вельможных бояр, министров государевых и, в конце концов, намеревались дойти до царя. В ходе поисков план героев изменился: они узнали истории многих крестьян, горожан, даже разбойников. И счастливым среди них оказался семинарист Гриша Добросклонов. Свое счастье он видел не в покое и довольстве, а в заступничестве за любимую им Родину, за народ. Неизвестно, как повернется его жизнь, но она прожита не зря.

Спустя почти полтора века кто же счастлив? Если следовать первоначальному плану героев, то получится, что почти все эти пути также остаются тернистыми. Фермером быть крайне невыгодно, ведь вырастить сельскохозяйственную продукцию выходит дороже, чем продать ее. Бизнесмены постоянно маневрируют в изменяющейся ситуации на рынке, рискуя прогореть каждый день. Чиновничья работа осталась унылой, вольготная она лишь в сферах, близких к правительству. Президентская же служба сложна, ответственна, ведь от нее зависят жизни миллионов. Священники получили довольно комфортные условия, в отличие от XIX века, однако уважения стало еще меньше.

Что же народ? Горожане, в основном, живут от зарплаты до зарплаты, пребывая в постоянном цейтноте. Отсиживают свой рабочий день, идут домой, садятся за телевизор, потом ложатся спать. И так каждый день, всю жизнь. Существование не столь бедное (по крайней мере , в сравнении с XIX веком), но становится все более стандартизированным. Деревенские жители живут более безрадостно, ведь деревни загибаются: нет дорог, больниц, школ. Там живут одни старики, другим нечего делать – или бежать, или пить.

Если критерием счастья брать материальные блага , то в наше время жить хорошо депутатам. Их дела – получать зарплату в 40 прожиточных минимумов и периодически приходить на заседания. Но если критерий счастья нематериальный, то счастливее всех на сегодня человек, свободный от рутины и суеты. Нельзя полностью избавиться от этого, однако можно построить свой внутренний мир таким образом, что «тина мелочей» не будет затягивать: достигать каких-то целей, любить, общаться, интересоваться. Для этого не нужно быть кем-то конкретным. Для того чтобы жить хорошо, нужно уметь иногда оглянуться вокруг и подумать о чем-то невещественном.

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

Страница 1 из 3

Пролог
В каком году - рассчитывай,
В какой земле - угадывай,
На столбовой дороженьке
Сошлись семь мужиков:
Семь временнообязанных,
Подтянутой губернии,
Уезда Терпигорева,
Пустопорожней волости,
Из смежных деревень:
Заплатова, Дырявина,
Разутова, Знобишина,
Горелова, Неелова -
Неурожайна тож,
Сошлися - и заспорили:
Кому живется весело,
Вольготно на Руси?
Роман сказал: помещику,
Демьян сказал: чиновнику,
Лука сказал: попу.
Купчине толстопузому! -
Сказали братья Губины,
Иван и Митродор.
Старик Пахом потужился
И молвил, в землю глядючи:
Вельможному боярину,
Министру государеву.
А Пров сказал: царю...
Мужик что бык: втемяшится
В башку какая блажь -
Колом ее оттудова
Не выбьешь: упираются,
Всяк на своем стоит!
Каждый вышел из дому по делу, но за спором не заметили, как наступил вечер. Они ушли уже далеко от своих домов, верст на тридцать, решили отдохнуть до солнышка. Разожгли костер, сели пировать. Опять заспорили, отстаивая свою точку зрения, до драки доспорились. Уставшие мужики решили лечь спать, но тут Пахомушка поймал птенчика пеночки и размечтался: вот бы ему на крыльях облететь Русь и узнать; кому живется “весело, вольготно на Руси?” И каждый мужик добавляет, что не нужны крылья, а было бы пропитание, они своими ногами бы обошли Русь и узнали правду. Прилетевшая пеночка просит отпустить ее птенчика, а за это она обещает “выкуп большой”: даст скатерть-самобранку, которая будет их кормить в пути, да еще и одежду с обувью даст.
У скатерти уселися” крестьяне и дали зарок домой не возвращаться, пока “не найдут решение” по своему спору.

Часть первая
Глава I
ПОП

Идут мужики по дороге, а вокруг “неудобная”, “заброшенная земля”, все залито водой, недаром “снег каждый день валил”. Встречаются им по пути такие же крестьяне, только к вечеру встретили попа. Крестьяне сняли шапки и загородили ему дорогу, священник испугался, но они рассказали ему о своем споре. Они просят попа “без смеху и без хитрости” им отвечать. Поп говорит:
“В чем счастие, по-вашему?
Покой, богатство, честь?
Не так ли, други милые?”
“Теперь посмотрим, братия,
Каков попу покой?”
С самого рождения учение поповичу достается трудно:
Дороги наши трудные,
Приход у нас большой.
Болящий, умирающий,
Рождающийся в мир
Не избирают времени:
В жнитво и в сенокос,
В глухую ночь осеннюю,
Зимой, в морозы лютые,
И в половодье вешнее -
Иди куда зовут!
Идешь безотговорочно.
И пусть бы только косточки
Ломалися одни, -
Нет! Всякий раз намается,
Переболит душа.
Не верьте, православные,
Привычке есть предел:
Нет сердца, выносящего
Без некоего трепета
Предсмертное хрипение,
Надгробное рыдание,
Сиротскую печаль!
Потом поп рассказывает, как над поповским племенем насмехаются, издеваясь над попадьями и поповнами. Таким образом, ни покоя, ни почета, ни денег попу нет, приходы бедные, помещики живут в городах, а брошенные ими крестьяне бедствуют. Не то что они, а поп порой им деньги дает, т.к. они мрут с голоду. Рассказав свою печальную повесть, поп поехал, а крестьяне ругают Луку, который выкрикивал попа. Лука стоял, помалчивал,
Боялся, не наклали бы
Товарищи в бока.

Глава II
СЕЛЬСКАЯ ЯРМОНКА

Недаром крестьяне ругают весну: кругом вода, нет зелени, скотину надо выгонять на поле, а травы все нет. Идут они мимо пустых деревень, удивляются, куда подевался весь народ. Встретившийся “детина” объясняет, что все ушли в село Кузьминское на ярмарку. Мужики решают тоже пойти туда поискать счастливого. Описано торговое село, довольно грязное, с двумя церквами: старообрядческой и православной, есть училище и гостиница. Рядом шумит богатая ярмарка. Люди пьют, гуляют, веселятся и плачут. Старообрядцы сердятся на разодетых крестьян, говорят, что в красных ситцах, которые они носят, “собачья кровь”, поэтому быть голоду! Странники
ходят по ярмарке и любуются разными товарами. Навстречу попадается плачущий старик: пропил он деньги и не на что купить внучке башмачки, а ведь обещал, и внучка ждет. Павлуша Веретенников, “барин”, выручил Вавилу, купил ботиночки для его внучки. Старик от радости даже поблагодарить забыл своего благодетеля. Есть тут и книжная лавка, в которой продают всякую ерунду. Некрасов горько восклицает:
Эх! эх! придет ли времечко,
Когда (приди, желанное!..)
Дадут понять крестьянину,
Что розь портрет портретику,
Что книга книге розь?
Когда мужик не Блюхера
И не милорда глупого -
Белинского и Гоголя
С базара понесет?
Ой, люди, люди русские!
Крестьяне православные!
Слыхали ли когда-нибудь
Вы эти имена?
То имена великие,
Носили их, прославили
Заступники народные!
Вот вам бы их портретики
Повесить в ваших горенках,
Их книги почитать...
Странники пошли в балаган “...Послушать, поглазеть. // Комедию с Петрушкою,.. // Хожалому, квартальному // Не в бровь, а прямо в глаз!” Странники к вечеру “покинули бурливое село”

Глава III
ПЬЯНАЯ НОЧЬ

Повсюду мужики видят возвращающихся, спящих пьяных. Отрывочные фразы, обрывки бесед и песен несутся со всех сторон. Пьяный парень закапывает посреди дороги зипун и уверен, что хоронит мать; там мужики дерутся, пьяные бабы в канаве бранятся, в чьем доме хуже всего-Дорога многолюдная
Что позже - безобразнее:
Все чаще попадаются
Избитые, ползущие,
Лежащие пластом.
У кабака крестьяне встретили Павлушу Веретенникова, купившего крестьянину ботиночки для его внучки. Павлуша записывал крестьянские песни и говорил, что
“Умны крестьяне русские,
Одно нехорошо,
Что пьют до одурения,..”
Но один пьяный выкрикнул: “А больше мы работаем,.. // А больше трезвых нас”.
Сладка еда крестьянская,
Весь век пила железная
Жует, а есть не ест!
Работаешь один,
А чуть работа кончена,
Гляди, стоят три дольщика:
Бог, царь и господин!
Нет меры хмелю русскому.
А горе наше меряли?
Работе мера есть?
Мужик беды не меряет,
Со всякою справляется,
Какая ни приди.
Мужик, трудясь, не думает,
Что силы надорвет,
Так неужли над чаркою
Задуматься, что с лишнего
В канаву угодишь?
Жалеть - жалей умеючи,
На мерочку господскую
Крестьянина не мерь!
Не белоручки нежные,
А люди мы великие
В работе и в гульбе!
“Пиши: В деревне Босове
Яким Нагой живет,
Он до смерти работает,
До полусмерти пьет!..”
Яким жил в Питере, да вздумал тягаться с “купцом”, поэтому угодил в тюрьму. С тех пор лет тридцать “жарится на полосе под солнышком”. Купил он однажды сыну картиночек, развесил по стенам хаты. Было у Якима скоплено “целковых тридцать пять”. Случился пожар, ему бы деньги спасать, а он картинки стал собирать. Целковые слились в комок, теперь за них дают одиннадцать рублей.
Крестьяне согласны с Якимом:
“Пьем - значит, силу чувствуем!
Придет печаль великая,
Как перестанем пить!..
Работа не свалила бы,
Беда не одолела бы,
Нас хмель не одолит!”
Тут грянула удалая русская песня “про Волгу-матушку”, “про девичью красу”.
Крестьяне-странники подкрепились у скатерти-самобранки, оставили у ведра Романа караульным, а сами пошли искать счастливого.

Глава IV
СЧАСТЛИВЫЕ

В толпе горластой, праздничной
Похаживали странники,
Прокликивали клич:
“Эй! нет ли где счастливого?
Явись! Коли окажется,
Что счастливо живешь,
У нас ведро готовое:
Пей даром, сколько вздумаешь -
На славу угостим!..”
Много собралось “охотников хлебнуть вина бесплатного”.
Пришедший дьячок сказал, что счастие в “благодушестве”, но его прогнали. Пришла “старуха старая” и сказала, что счастлива: у нее по осени уродилось реп до тысячи на небольшой гряде. Над нею посмеялись, но водки не дали. Пришел солдат и сказал, что счастлив он
“...Что в двадцати сражениях
Я был, а не убит!
Ходил ни сыт, ни голоден,
А смерти не дался!
Нещадно бит я палками,
А хоть пощупай - жив!”
Солдату дали выпить:
Ты счастлив - слова нет!
“Каменотес олончанин” пришел похвалиться силою. Поднесли и ему. Пришел мужик с одышкою и посоветовал олончанину не хвастаться силою. Он тоже был силен, но надорвался, подняв на второй этаж четырнадцать пудов. Пришел “дворовый человек” и хвастался, что у боярина Переметье-ва он был любимый раб и болен благородною болезнью - “по ней, я дворянин”. “По-да-грой именуется!” Но мужичье не поднесли ему питье. Пришел “желтоволосый белорус” и сказал, что счастлив тем, что вдосталь ест ржаной хлеб . Пришел мужик “с скулою свороченной”. Троих его товарищей сломали медведи, а он живой. Ему поднесли. Пришли нищие и хвалились счастием, что им везде подают.
Смекнули наши странники,
Что даром водку тратили.
Да кстати и ведерочку,
Конец. “Ну, будет с вас!
Эй, счастие мужицкое!
Дырявое с заплатами,
Горбатое с мозолями,
Проваливай домой!”
Советуют мужикам поискать Ермила Гирина - вот кто счастливый. Держал Ермила мельницу. Продать ее решили, Ермила торговался, ос-лся один соперник - купец Алтынников. Но Ермил перекупил мельнику. Надо только внести треть цены, а с собой денег у Ермила не было. Он Допросил получасовой отсрочки. В суде удивились, что он успеет за полчаса, №ДЬ до дому ему ехать тридцать пять верст, но полчаса дали. Пришел Ермил на торговую площадь, а в тот день базар был. Обратился Ермил к народу, чтобы дали ему взаймы:
“Притихните, послушайте,
Я слово вам скажу!”
“Давно купец Алтынников
Присватывался к мельнице,
Да не плошал и я,
Раз пять справлялся в городе,..”
Вот сегодня приехал “без грошика”, а назначили торг и смеются, что
(перехитрили:
“Хитры, сильны подьячие,
А мир их посильней,..”
“Коли Ермила знаете,
Коли Ермилу верите,
Так выручайте, что ль!..”
И чудо сотворилося -
На всей базарной площади
У каждого крестьянина,
Как ветром, полу левую
Заворотило вдруг!
Сдивилися подьячие,
Позеленел Алтынников,
Когда он сполна всю тысячу
Им выложил на стол!..
В следующую пятницу Ермил “на той же площади рассчитывал народ”. Хотя он не записывал, у кого сколько брал, “выдать гроша лишнего Ермилу не пришлось”. Остался рубль лишний, до вечера Ермил искал хозяина, а вечером отдал слепым, потому что хозяин не сыскался. Странники интересуются, как Ермил завоевал такой авторитет у народа. Лет двадцать назад он был писарем, помогал крестьянам, не вымогая с них деньги. Потом вся вотчина выбрала Ермилу бурмистром. И Ермил семь лет служил народу честно, а потом вместо брата Митрия отдал в солдаты сына вдовы. От угрызений совести хотел Ермил повеситься. Вернули парнишку вдове, чтобы Ермил что над собой не сотворил. Как ни просили его, от должности ушел, арендовал мельницу и молол всем без обману. Странники хотят найти Ермилу, но поп сказал, что тот сидит в остроге. В губернии был крестьянский бунт, ничто не помогало, позвали Ермилу. Ему крестьяне верили,... но, не досказав историю, рассказчик заторопился домой, пообещав досказать потом. Вдруг послышался колокольчик. Крестьяне кинулись на дорогу, завидев помещика.

Глава V
ПОМЕЩИК

Это ехал помещик Гаврила Афанасьевич Оболт-Оболдуев. Он испугался, увидев перед тройкой “семь рослых мужиков”, и, выхватив пистолет, стал угрожать мужикам, но те ему рассказали, что они не разбойники, а хотят узнать, счастливый ли он человек?
“Скажи ж ты нам по-божески,
Сладка ли жизнь помещичья?
Ты как - вольготно, счастливо,
Помещичек, живешь?”
“Нахохотавшись досыта”, помещик стал говорить, что роду он древнего. Род его берет начало двести пятьдесят лет назад по отцу и триста лет назад по матери. Было время, говорит помещик, когда все оказывали им почет, все вокруг было собственностью рода. Бывало, по месяцу праздники устраивали. Какие роскошные охоты бывали по осени! И он поэтически рассказывает об этом. Потом вспоминает, что он наказывал крестьян, но любя. Зато в Христово воскресение целовался со всеми, не брезговал никем. Крестьяне услышали похоронный звон колоколов. А помещик сказал:
“Звонят не по крестьянину!
По жизни по помещичьей
Звонят!.. Ой, жизнь широкая!
Прости-прощай навек!
Прощай и Русь помещичья!
Теперь не та уж Русь!”
По словам помещика, перевелось его сословие, усадьбы гибнут, леса рубятся, земля стоит не обрабатываемая. Народ пьет.
Грамотеи кричат, что нужно работать, но помещики не привыкли:
“Скажу я вам, не хвастая,
Живу почти безвыездно
В деревне сорок лет,
А от ржаного колоса
Не отличу ячменного,
А мне поют: "Трудись!"”
Помещик плачет, потому что кончилось вольготное житье: “Порвалась цепь великая,
Порвалась - расскочилася:
Одним концом по барину,
Другим по мужику!..”

© Лебедев Ю. В., вступительная статья, комментарии, 1999

© Годин И. М., наследники, иллюстрации, 1960

© Оформление серии. Издательство «Детская литература», 2003

* * *

Ю. Лебедев
Русская одиссея

В «Дневнике писателя» за 1877 год Ф. М. Достоевский подметил характерную особенность , появившуюся в русском народе пореформенного времени, – «это множество, чрезвычайное современное множество новых людей, нового корня русских людей, которым нужна правда, одна правда без условной лжи, и которые, чтобы достигнуть этой правды, отдадут все решительно». Достоевский увидел в них «наступающую будущую Россию».

В самом начале XX века другой писатель – В. Г. Короленко вынес из летней поездки на Урал поразившее его открытие: «В то самое время, как в центрах и на вершинах нашей культуры говорили о Нансене, о смелой попытке Андрэ проникнуть на воздушном шаре к Северному полюсу , – в далеких уральских станицах шли толки о Беловодском царстве и готовилась своя собственная религиозно-ученая экспедиция». Среди простых казаков распространилось и окрепло убеждение, что «где-то там, „за далью непогоды“, „за долами, за горами, за широкими морями“ существует „блаженная страна“, в которой промыслом Божиим и случайностями истории сохранилась и процветает во всей неприкосновенности полная и цельная формула благодати. Это настоящая сказочная страна всех веков и народов, окрашенная только старообрядческим настроением. В ней, насажденная апостолом Фомой, цветет истинная вера, с церквами, епископами, патриархом и благочестивыми царями… Ни татьбы, ни убийства, ни корысти царство это не знает, так как истинная вера порождает там и истинное благочестие».

Оказывается, еще в конце 1860-х годов донские казаки списывались с уральскими, собрали довольно значительную сумму и снарядили для поисков этой обетованной земли казака Варсонофия Барышникова с двумя товарищами. Барышников отправился в путь через Константинополь в Maлую Азию, далее – на Малабарский берег, наконец, в Ост-Индию… Экспедиция возвратилась с неутешительным известием: Беловодья ей найти не удалось. Спустя тридцать лет, в 1898 году, мечта о Беловодском царстве вспыхивает с новой силой, находятся средства, снаряжается новое паломничество. «Депутация» казаков 30 мая 1898 года садится на пароход, отправляющийся из Одессы в Константинополь.

«С этого дня, собственно, и началось заграничное путешествие депутатов Урала в Беловодское царство, и среди международной толпы купцов, военных, ученых, туристов, дипломатов, разъезжающих по свету из любопытства или в поисках денег, славы и наслаждений, замешались три выходца как бы из другого мира, искавшие путей в сказочное Беловодское царство». Короленко подробно описал все перипетии этого необычного путешествия, в котором, при всей курьезности и странности задуманного предприятия, проступала все та же, отмеченная Достоевским, Россия честных людей, «которым нужна одна лишь правда», у которых «стремление к честности и правде непоколебимое и нерушимое, и за слово истины всякий из них отдаст жизнь свою и все свои преимущества».

В великое духовное паломничество втягивалась к исходу XIX века не только верхушка русского общества, к нему устремлялась вся Россия, весь ее народ.

«Эти русские бездомные скитальцы, – замечал Достоевский в речи о Пушкине, – продолжают и до сих пор свое скитальчество и еще долго, кажется, не исчезнут». Долго, «ибо русскому скитальцу необходимо именно всемирное счастье, чтоб успокоиться, – дешевле он не примирится».

«Был, примерно, такой случай: знал я одного человека, который в праведную землю верил, – говорил очередной странник в нашей литературе, Лука, из пьесы М. Горького «На дне». – Должна, говорил, быть на свете праведная страна… в той, дескать, земле – особые люди населяют… хорошие люди ! Друг дружку они уважают, друг дружке – завсяко-запросто – помогают… и все у них славно-хорошо! И вот человек все собирался идти… праведную эту землю искать. Был он – бедный, жил – плохо… и когда приходилось ему так уже трудно, что хоть ложись да помирай, – духа он не терял, а все, бывало, усмехался только да высказывал: „Ничего! Потерплю! Еще несколько – подожду… а потом брошу всю эту жизнь и – уйду в праведную землю…“ Одна у него радость была – земля эта… И вот в это место – в Сибири дело-то было – прислали ссыльного ученого… с книгами, с планами он, ученый-то, и со всякими штуками… Человек и говорит ученому: „Покажи-ка ты мне, сделай милость, где лежит праведная земля и как туда дорога?“ Сейчас это ученый книги раскрыл, планы разложил… глядел-глядел – нет нигде праведной земли! „Все верно, все земли показаны, а праведной – нет!“

Человек – не верит… Должна, говорит, быть… ищи лучше! А то, говорит, книги и планы твои ни к чему, если праведной земли нет… Ученый – в обиду. Мои, говорит, планы самые верные, а праведной земли вовсе нет. Ну, тут человек и рассердился – как так? Жил-жил, терпел-терпел и все верил – есть! а по планам выходит – нету! Грабеж!.. И говорит он ученому: „Ах ты… сволочь эдакой! Подлец ты, а не ученый…“ Да в ухо ему – раз! Да еще!.. ( Помолчав .) А после того пошел домой – и удавился!»

1860-е годы обозначили крутой исторический перелом в судьбах России, порывавшей отныне с подзаконным, «домоседским» существованием и всем миром, всем народом отправлявшейся в долгий путь духовных исканий, отмеченный взлетами и падениями, роковыми искушениями и уклонениями, но путь праведный именно в страстности, в искренности своего неизбывного стремления обрести правду. И пожалуй, впервые откликнулась на этот глубинный процесс, охвативший не только «верхи», но и самые «низы» общества, поэзия Некрасова.

1

Поэт начал работу над грандиозным замыслом «народной книги» в 1863 году, а заканчивал смертельно больным в 1877-м, с горьким сознанием недовоплощенности, незавершенности задуманного: «Одно, о чем сожалею глубоко, это – что не кончил свою поэму «Кому на Руси жить хорошо». В нее «должен был войти весь опыт, данный Николаю Алексеевичу изучением народа, все сведения о нем, накопленные „по словечку“ в течение двадцати лет», – вспоминал о беседах с Некрасовым Г. И. Успенский.

Однако вопрос о «незавершенности» «Кому на Руси жить хорошо» весьма спорен и проблематичен. Во-первых, признания самого поэта субъективно преувеличены. Известно, что ощущение неудовлетворенности бывает у писателя всегда, и чем масштабнее замысел, тем оно острее. Достоевский писал о «Братьях Карамазовых»: «Сам считаю, что и одной десятой доли не удалось того выразить, что хотел». Но дерзнем ли мы на этом основании считать роман Достоевского фрагментом неосуществленного замысла? То же самое и с «Кому на Руси жить хорошо».

Во-вторых, поэма «Кому на Руси жить хорошо» была задумана как эпопея, то есть художественное произведение , изображающее с максимальной степенью полноты и объективности целую эпоху в жизни народа. Поскольку народная жизнь безгранична и неисчерпаема в бесчисленных ее проявлениях, для эпопеи в любых ее разновидностях (поэма-эпопея, роман-эпопея) характерна незавершенность, незавершаемость. В этом заключается ее видовое отличие от других форм поэтического искусства.

«Эту песенку мудреную
Тот до слова допоет,
Кто всю землю, Русь крещеную,
Из конца в конец пройдет».
Сам ее Христов угодничек
Не допел – спит вечным сном -

так выразил свое понимание эпического замысла Некрасов еще в поэме «Коробейники». Эпопею можно продолжать до бесконечности, но можно и точку поставить на каком-либо высоком отрезке ее пути.

До сих пор исследователи творчества Некрасова спорят о последовательности расположения частей «Кому на Руси жить хорошо», так как умирающий поэт не успел сделать окончательных распоряжений на этот счет.

Примечательно, что сам этот спор невольно подтверждает эпопейный характер «Кому на Руси жить хорошо». Композиция этого произведения строится по законам классической эпопеи: оно состоит из отдельных, относительно автономных частей и глав. Внешне эти части связаны темой дороги: семь мужиков-правдоискателей странствуют по Руси, пытаясь разрешить не дающий им покоя вопрос: кому на Руси жить хорошо? В «Прологе» как будто бы намечена и четкая схема путешествия – встречи с помещиком, чиновником, купцом, министром и царем. Однако эпопея лишена четкой и однозначной целеустремленности. Некрасов не форсирует действие, не торопится привести его к всеразрешающему итогу. Как эпический художник, он стремится к полноте воссоздания жизни, к выявлению всего многообразия народных характеров , всей непрямоты, всего петляния народных тропинок, путей и дорог.

Мир в эпопейном повествовании предстает таким, каков он есть, – неупорядоченным и неожиданным, лишенным прямолинейного движения. Автор эпопеи допускает «отступления, заходы в прошлое, скачки куда-то вбок, в сторону». По определению современного теоретика литературы Г. Д. Гачева, «эпос похож на ребенка, шествующего по кунсткамере мироздания. Вот его внимание привлек один герой, или здание, или мысль – и автор, забыв обо всем, погружается в него; потом его отвлек другой – и он так же полно отдается ему. Но это не просто композиционный принцип, не просто специфика сюжета в эпосе… Тот, кто, повествуя, делает „отступления“, неожиданно долго задерживается на том или ином предмете; тот, кто поддается соблазну описать и то и это и захлебывается от жадности, греша против темпа повествования, – тот тем самым говорит о расточительности, изобилии бытия, о том, что ему (бытию) некуда торопиться. Иначе: он выражает идею, что бытие царит над принципом времени (тогда как драматическая форма, напротив, выпячивает власть времени – недаром там родилось тоже, казалось бы, только „формальное“ требование единства времени)».

Введенные в эпопею «Кому на Руси жить хорошо» сказочные мотивы позволяют Некрасову свободно и непринужденно обращаться со временем и пространством, легко переносить действие из одного конца России в другой, замедлять или ускорять время по сказочным законам. Объединяет эпопею не внешний сюжет, не движение к однозначному результату, а сюжет внутренний: медленно, шаг за шагом проясняется в ней противоречивый, но необратимый рост народного самосознания, еще не пришедшего к итогу, еще находящегося в трудных дорогах исканий. В этом смысле и сюжетно-композиционная рыхлость поэмы не случайна: она выражает своей несобранностью пестроту и многообразие народной жизни , по-разному обдумывающей себя, по-разному оценивающей свое место в мире, свое предназначение.

Стремясь воссоздать движущуюся панораму народной жизни во всей ее полноте, Некрасов использует и все богатство устного народного творчества. Но и фольклорная стихия в эпопее выражает постепенный рост народного самосознания: сказочные мотивы «Пролога» сменяются былинным эпосом, потом лирическими народными песнями в «Крестьянке» и, наконец, песнями Гриши Добросклонова в «Пире на весь мир», стремящимися стать народными и уже частично принятыми и понятыми народом. Мужики прислушиваются к его песням, иногда согласно кивают, но последнюю песню, «Русь», они еще не услышали: он еще не спел ее им. А потому и финал поэмы открыт в будущее, не разрешен.

Быть бы нашим странникам под одною крышею,
Если б знать могли они, что творилось с Гришею.

Но странники не услышали песни «Русь», а значит, еще не поняли, в чем заключается «воплощение счастия народного». Выходит, что Некрасов не допел свою песню не только потому, что смерть помешала. Песни его не допела в те годы сама народная жизнь. Более ста лет прошло с тех пор, а песня, начатая великим поэтом о русском крестьянстве, все еще допевается. В «Пире» лишь намечен проблеск грядущего счастья, о котором мечтает поэт, сознающий, сколь много дорог впереди до его реального воплощения. Незаконченность «Кому на Руси жить хорошо» принципиальна и художественно значима как признак народной эпопеи.

«Кому на Руси жить хорошо» и в целом, и в каждой из своих частей напоминает крестьянскую мирскую сходку, которая является наиболее полным выражением демократического народного самоуправления. На такой сходке жители одной деревни или нескольких входивших в «мир» деревень решали все вопросы совместной мирской жизни. Сходка не имела ничего общего с современным собранием. На ней отсутствовал председатель, ведущий ход обсуждения. Каждый общинник по желанию вступал в разговор или перепалку, отстаивая свою точку зрения. Вместо голосования действовал принцип общего согласия. Недовольные переубеждались или отступали, и в ходе обсуждения вызревал «мирской приговор». Если общего согласия не получалось, сходка переносилась на следующий день. Постепенно, в ходе жарких споров, вызревало единодушное мнение, искалось и находилось согласие.

Сотрудник некрасовских « Отечественных записок », писатель-народник H. Н. Златовратский так описывал самобытную крестьянскую жизнь: «Вот уже второй день, как у нас идет сход за сходом. Посмотришь в окно, то в одном, то в другом конце деревни толпятся хозяева, старики, ребятишки: одни сидят, другие стоят перед ними, заложив руки за спины и внимательно кого-то слушая. Этот кто-то махает руками, изгибается всем туловищем, кричит что-то весьма убедительно, замолкает на несколько минут и потом опять принимается убеждать. Но вот вдруг ему возражают, возражают как-то сразу, голоса подымаются выше и выше, кричат в полное горло, как и подобает для такой обширной залы, каковы окрестные луга и поля, говорят все, не стесняясь никем и ничем, как и подобает свободному сборищу равноправных лиц. Ни малейшего признака официальности. Сам старшина Максим Максимыч стоит где-то сбоку, как самый невидный член нашей общины… Здесь все идет начистоту, все становится ребром; если кто-либо, по малодушию или из расчета, вздумает отделаться умолчанием, его безжалостно выведут на чистую воду . Да и малодушных этих, на особенно важных сходах, бывает очень мало. Я видел самых смирных, самых безответных мужиков, которые <…> на сходах, в минуты общего возбуждения, совершенно преображались и <…> набирались такой храбрости, что успевали перещеголять заведомо храбрых мужиков. В минуты своего апогея сход делается просто открытой взаимной исповедью и взаимным разоблачением, проявлением самой широкой гласности».

Вся поэма-эпопея Некрасова – это разгорающийся, постепенно набирающий силу мирской сход. Он достигает своей вершины в заключительном «Пире на весь мир». Однако общий «мирской приговор» все-таки не выносится. Намечается лишь путь к нему, многие первоначальные препятствия устранены, по многим пунктам обозначилось движение к общему согласию. Но итога нет, жизнь не остановлена, сходки не прекращены, эпопея открыта в будущее. Для Некрасова здесь важен сам процесс, важно, что крестьянство не только задумалось о смысле жизни, но и отправилось в трудный, долгий путь правдоискательства. Попробуем поближе присмотреться к нему, двигаясь от «Пролога. Части первой» к «Крестьянке», «Последышу» и «Пиру на весь мир».

2

В «Прологе» о встрече семи мужиков повествуется как о большом эпическом событии.

В каком году – рассчитывай,
В какой земле – угадывай,
На столбовой дороженьке
Сошлись семь мужиков…

Так сходились былинные и сказочные герои на битву или на почестей пир. Эпический размах приобретает в поэме время и пространство: действие выносится на всю Русь. Подтянутая губерния, Терпигорев уезд, Пустопорожняя волость, деревни Заплатово, Дырявино, Разутово, Знобишино, Горелово, Неелово, Неурожайна могут быть отнесены к любой из российских губерний, уездов, волостей и деревень. Схвачена общая примета пореформенного разорения. Да и сам вопрос, взволновавший мужиков, касается всей России – крестьянской, дворянской, купеческой. Потому и ссора, возникшая между ними, – не рядовое событие, а великий спор . В душе каждого хлебороба, со своей частной судьбой, со своими житейскими интересами, пробудился вопрос, касающийся всех, всего народного мира.

По делу всяк по своему
До полдня вышел из дому:
Тот путь держал до кузницы,
Тот шел в село Иваньково
Позвать отца Прокофия
Ребенка окрестить.
Пахом соты медовые
Нес на базар в Великое,
А два братана Губины
Так просто с недоуздочком
Ловить коня упрямого
В свое же стадо шли.
Давно пора бы каждому
Вернуть своей дорогою -
Они рядком идут!

У каждого мужика была своя дорога, и вдруг они нашли дорогу общую: вопрос о счастье объединил народ. И потому перед нами уже не обыкновенные мужики со своей индивидуальной судьбой и личными интересами, а радетели за весь крестьянский мир, правдоискатели. Цифра «семь» в фольклоре является магической. Семь странников – образ большого эпического масштаба. Сказочный колорит «Пролога» поднимает повествование над житейскими буднями, над крестьянским бытом и придает действию эпическую всеобщность.

Сказочная атмосфера в «Прологе» многозначна. Придавая событиям всенародное звучание, она превращается еще и в удобный для поэта прием характеристики народного самосознания. Заметим, что Некрасов играючи обходится со сказкой. Вообще его обращение с фольклором более свободно и раскованно по сравнению с поэмами «Коробейники» и «Moроз, Красный нос». Да и к народу он относится иначе, часто подшучивает над мужиками, подзадоривает читателей, парадоксально заостряет народный взгляд на вещи, подсмеивается над ограниченностью крестьянского миросозерцания. Интонационный строй повествования в «Кому на Руси жить хорошо» очень гибок и богат: тут и добродушная авторская улыбка, и снисхождение, и легкая ирония, и горькая шутка, и лирическое сожаление, и скорбь, и раздумье, и призыв. Интонационно-стилистическая многозвучность повествования по-своему отражает новую фазу народной жизни. Перед нами пореформенное крестьянство, порвавшее с неподвижным патриархальным существованием, с вековой житейской и духовной оседлостью. Это уже бродячая Русь с проснувшимся самосознанием, шумная, разноголосая, колючая и неуступчивая, склонная к ссорам и спорам. И автор не стоит от нее в стороне, а превращается в равноправного участника ее жизни. Он то поднимается над спорщиками, то проникается сочувствием к одной из спорящих сторон, то умиляется, то возмущается. Как Русь живет в спорах, в поисках истины, так и автор пребывает в напряженном диалоге с нею.

В литературе о «Кому на Руси жить хорошо» можно встретить утверждение, что открывающий поэму спор семи странников соответствует первоначальному композиционному плану, от которого поэт впоследствии отступил. Уже в первой части произошло отклонение от намеченного сюжета, и вместо встреч с богатыми и знатными правдоискатели начали опрашивать народную толпу.

Но ведь это отклонение сразу же совершается и на «верхнем» уровне. Вместо помещика и чиновника, намеченных мужиками для опроса, почему-то происходит встреча с попом. Случайно ли это?

Заметим прежде всего, что провозглашенная мужиками «формула» спора знаменует не столько первоначальный замысел, сколько уровень народного самосознания, в этом споре проявляющийся. И Некрасов не может не показать читателю его ограниченность: мужики понимают счастье примитивно и сводят его к сытой жизни, материальной обеспеченности. Чего стоит, например, такой кандидат на роль счастливца, каким провозглашается «купчина», да еще «толстопузый»! И за спором мужиков – кому живется весело, вольготно на Руси? – сразу же, но пока еще исподволь, приглушенно, встает другой, гораздо более значительный и важный вопрос, который составляет душу поэмы-эпопеи, – как понимать человеческое счастье, где его искать и в чем оно заключается?

В финальной главе «Пир на весь мир» устами Гриши Добросклонова дается такая оценка современному состоянию народной жизни: «Сбирается с силами русский народ и учится быть гражданином».

По сути, в этой формуле – главный пафос поэмы. Некрасову важно показать, как зреют в народе объединяющие его силы и какую гражданскую направленность они приобретают. Замысел поэмы отнюдь не сводится к тому, чтобы непременно заставить странников осуществить последовательные встречи по намеченной ими программе. Гораздо важнее оказывается здесь совсем иной вопрос: что такое счастье в извечном, православно-христианском его понимании и способен ли русский народ соединить крестьянскую «политику» с христианской моралью?

Поэтому фольклорные мотивы в «Прологе» выполняют двойственную роль. С одной стороны, поэт использует их, чтобы придать зачину произведения высокое эпическое звучание, а с другой – чтобы подчеркнуть ограниченность сознания спорщиков, уклоняющихся в своем представлении о счастье с праведных на лукавые пути. Вспомним, что об этом Некрасов говорил не раз уже давно, например, в одном из вариантов «Песни Еремушке», созданной еще в 1859 году.

Изменяют наслаждения,
Жить не значит – пить и есть.
В мире лучше есть стремления,
Благородней блага есть.
Презирай пути лукавые:
Там разврат и суета.
Чти заветы вечно правые
И учись им у Христа.

Эти же два пути, пропетые над Русью ангелом милосердия в «Пире на весь мир», открываются теперь перед русским народом, празднующим поминки по крепям и встающим перед выбором.

Средь мира дольного
Для сердца вольного
Есть два пути.
Взвесь силу гордую,
Взвесь волю твердую:
Каким идти?

Эта песня звучит над Русью оживающей из уст посланника самого Творца, и судьба народная будет прямо зависеть от того, на какой путь выйдут странники после долгих блужданий и петляний по русским проселкам.

Николай Алексеевич Некрасов

Кому на Руси жить хорошо

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В каком году – рассчитывай, В какой земле – угадывай, На столбовой дороженьке Сошлись семь мужиков: Семь временнообязанных, Подтянутой губернии, Уезда Терпигорева, Пустопорожней волости, Из смежных деревень: Заплатова, Дырявина, Разутова, Знобишина, Горелова, Неелова - Неурожайка тож, Сошлися – и заспорили: Кому живется весело, Вольготно на Руси? Роман сказал: помещику, Демьян сказал: чиновнику, Лука сказал: попу. Купчине толстопузому! - Сказали братья Губины, Иван и Митродор. Старик Пахом потужился И молвил, в землю глядючи: Вельможному боярину, Министру государеву. А Пров сказал: царю… Мужик что бык: втемяшится В башку какая блажь - Колом ее оттудова Не выбьешь: упираются, Всяк на своем стоит! Такой ли спор затеяли, Что думают прохожие - Знать, клад нашли ребятушки И делят меж собой… По делу всяк по своему До полдня вышел из дому: Тот путь держал до кузницы, Тот шел в село Иваньково Позвать отца Прокофия Ребенка окрестить. Пахом соты медовые Нес на базар в Великое, А два братана Губины Так просто с недоуздочком Ловить коня упрямого В свое же стадо шли. Давно пора бы каждому Вернуть своей дорогою - Они рядком идут! Идут, как будто гонятся За ними волки серые, Что дале – то скорей. Идут – перекоряются! Кричат – не образумятся! А времечко не ждет. За спором не заметили, Как село солнце красное, Как вечер наступил. Наверно б ночку целую Так шли – куда не ведая, Когда б им баба встречная, Корявая Дурандиха, Не крикнула: «Почтенные! Куда вы на ночь глядючи Надумали идти?..» Спросила, засмеялася, Хлестнула, ведьма, мерина И укатила вскачь… «Куда?..» – переглянулися Тут наши мужики, Стоят, молчат, потупились… Уж ночь давно сошла, Зажглися звезды частые В высоких небесах, Всплыл месяц, тени черные Дорогу перерезали Ретивым ходокам. Ой тени! тени черные! Кого вы не нагоните? Кого не перегоните? Вас только, тени черные, Нельзя поймать – обнять! На лес, на путь-дороженьку Глядел, молчал Пахом, Глядел – умом раскидывал И молвил наконец: «Ну! леший шутку славную Над нами подшутил! Никак ведь мы без малого Верст тридцать отошли! Домой теперь ворочаться - Устали – не дойдем, Присядем, – делать нечего. До солнца отдохнем!..» Свалив беду на лешего, Под лесом при дороженьке Уселись мужики. Зажгли костер, сложилися, За водкой двое сбегали, А прочие покудова Стаканчик изготовили, Бересты понадрав. Приспела скоро водочка. Приспела и закусочка - Пируют мужички! Косушки по три выпили, Поели – и заспорили Опять: кому жить весело, Вольготно на Руси? Роман кричит: помещику, Демьян кричит: чиновнику, Лука кричит: попу; Купчине толстопузому, - Кричат братаны Губины, Иван и Митродор; Пахом кричит: светлейшему Вельможному боярину, Министру государеву, А Пров кричит: царю! Забрало пуще прежнего Задорных мужиков, Ругательски ругаются, Немудрено, что вцепятся Друг другу в волоса… Гляди – уж и вцепилися! Роман тузит Пахомушку, Демьян тузит Луку. А два братана Губины Утюжат Прова дюжего, - И всяк свое кричит! Проснулось эхо гулкое, Пошло гулять-погуливать, Пошло кричать-покрикивать, Как будто подзадоривать Упрямых мужиков. Царю! – направо слышится, Налево отзывается: Попу! попу! попу! Весь лес переполошился, С летающими птицами, Зверями быстроногими И гадами ползущими, - И стон, и рев, и гул! Всех прежде зайка серенький Из кустика соседнего Вдруг выскочил, как встрепанный, И наутек пошел! За ним галчата малые Вверху березы подняли Противный, резкий писк. А тут еще у пеночки С испугу птенчик крохотный Из гнездышка упал; Щебечет, плачет пеночка, Где птенчик? – не найдет! Потом кукушка старая Проснулась и надумала Кому-то куковать; Раз десять принималася, Да всякий раз сбивалася И начинала вновь… Кукуй, кукуй, кукушечка! Заколосится хлеб, Подавишься ты колосом - Не будешь куковать! Слетелися семь филинов, Любуются побоищем С семи больших дерев, Хохочут, полуночники! А их глазищи желтые Горят, как воску ярого Четырнадцать свечей! И ворон, птица умная, Приспел, сидит на дереве У самого костра. Сидит и черту молится, Чтоб до смерти ухлопали Которого-нибудь! Корова с колокольчиком, Что с вечера отбилася От стада, чуть послышала Людские голоса - Пришла к костру, уставила Глаза на мужиков, Шальных речей послушала И начала, сердечная, Мычать, мычать, мычать! Мычит корова глупая, Пищат галчата малые. Кричат ребята буйные, А эхо вторит всем. Ему одна заботушка - Честных людей поддразнивать, Пугать ребят и баб! Никто его не видывал, А слышать всякий слыхивал, Без тела – а живет оно, Без языка – кричит! Сова – замоскворецкая Княгиня – тут же мычется, Летает над крестьянами, Шарахаясь то о землю, То о кусты крылом… Сама лисица хитрая, По любопытству бабьему, Подкралась к мужикам, Послушала, послушала И прочь пошла, подумавши: «И черт их не поймет!» И вправду: сами спорщики Едва ли знали, помнили - О чем они шумят… Намяв бока порядочно Друг другу, образумились Крестьяне наконец, Из лужицы напилися, Умылись, освежилися, Сон начал их кренить… Тем часом птенчик крохотный, Помалу, по полсаженки, Низком перелетаючи, К костру подобрался. Поймал его Пахомушка, Поднес к огню, разглядывал И молвил: «Пташка малая, А ноготок востер! Дыхну – с ладони скатишься, Чихну – в огонь укатишься, Щелкну – мертва покатишься, А все ж ты, пташка малая, Сильнее мужика! Окрепнут скоро крылышки, Тю-тю! куда ни вздумаешь, Туда и полетишь! Ой ты, пичуга малая! Отдай свои нам крылышки, Все царство облетим, Посмотрим, поразведаем, Поспросим – и дознаемся: Кому живется счастливо, Вольготно на Руси?» «Не надо бы и крылышек, Кабы нам только хлебушка По полупуду в день, - И так бы мы Русь-матушку Ногами перемеряли!» - Сказал угрюмый Пров. «Да по ведру бы водочки», - Прибавили охочие До водки братья Губины, Иван и Митродор. «Да утром бы огурчиков Соленых по десяточку», - Шутили мужики. «А в полдень бы по жбанчику Холодного кваску». «А вечером по чайничку Горячего чайку…» Пока они гуторили, Вилась, кружилась пеночка Над ними: все прослушала И села у костра. Чивикнула, подпрыгнула И человечьим голосом Пахому говорит: «Пусти на волю птенчика! За птенчика за малого Я выкуп дам большой». – А что ты дашь? - «Дам хлебушка По полупуду в день, Дам водки по ведерочку, Поутру дам огурчиков, А в полдень квасу кислого, А вечером чайку!» – А где, пичуга малая, - Спросили братья Губины, - Найдешь вина и хлебушка Ты на семь

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПРОЛОГ

На столбовой дороге в Пустопорожней волости встречаются семь мужиков: Роман, Демьян, Лука, Пров, старик Пахом, братья Иван и Митродор Губины. Родом они из соседних деревень: Неурожайки, Заплатова, Дырявина, Разутова, Знобишина, Горелова и Неелова. Мужики спорят о том, кому на Руси хорошо, вольготно живется. Роман считает, что помещику, Демьян - чиновнику, а Лука - попу. Старик Пахом утверждает, что лучше всего живет министр, братья Губины - купец, а Пров думает, что царь.

Начинает темнеть. Мужики понимают, что, увлекшись спором, прошли тридцать верст и теперь возвращаться домой поздно. Они решают заночевать в лесу, разводят на полянке костер и снова начинают спорить, а затем даже драться. От их шума разбегается все лесное зверье, а из гнезда пеночки выпадает птенчик, которого подбирает Пахом. Пеночка-мать подлетает к костру и просит человеческим голосом отпустить ее птенца. За это она исполнит любое желание крестьян.

Мужики решают пойти дальше и выяснить, кто из них прав. Пеночка рассказывает, где можно найти скатерть-самобранку, которая будет их кормить и поить в дороге. Мужики находят скатерть-самобранку и усаживаются пировать. Они договариваются не возвращаться домой, пока не выяснят, кому лучше всех живется на Руси.

Глава I. Поп

Вскоре путешественники встречают попа и рассказывают священнику, что ищут «кому живется весело, вольготно на Руси». Они просят служителя церкви честно ответить: доволен ли он своей судьбой?

Поп отвечает, что свой крест несет со смирением. Если мужики считают, что счастливая жизнь - это покой, почет и богатство, то ничего подобного у него нет. Люди не выбирают время своей смерти. Вот и зовут попа к умирающему хоть под проливным дождем, хоть в лютый мороз. Да и сердце иной раз не выдерживает вдовьих и сиротских слез.

Ни о каком почете и речи нет. О попах сочиняют всякие байки, смеются над ними и считают встречу со священником плохой приметой . И богатство у попов теперь не то. Прежде, когда знатные люди жили в своих родовых поместьях, доходы у священников были неплохие. Помещики делали богатые подарки, крестились и венчались в приходской церкви. Здесь их отпевали и хоронили. Таковы были традиции. А сейчас дворяне живут в столицах да «заграницах», там и все церковные обряды справляют. А с бедных крестьян много денег не возьмешь.

Мужики уважительно раскланиваются с попом и отправляются дальше.

ГЛАВА II. Сельская ярмарка

Путники проходят несколько пустых деревень и спрашивают: куда все люди подевались? Оказывается, что в соседнем селе ярмарка. Мужики решают идти туда. На ярмарке гуляет много нарядных людей, торгуют всем: от плугов и лошадей до платков и книжек. Товара много, но еще больше питейных заведений.

Возле лавки плачет старик Вавила. Он пропил все деньги, а обещал внучке козловые ботиночки. К деду подходит Павлуша Веретенников и покупает обувку для девочки. Обрадованный старик хватает ботиночки и спешит домой. Веретенников известен в округе. Он любит петь и слушать русские песни.

ГЛАВА III. Пьяная ночь

После ярмарки по дороге встречаются пьяные. Кто бредет, кто ползет, а кто и вовсе в канаве валяется. Повсюду слышны стоны и бесконечные пьяные разговоры. У дорожного столба с крестьянами беседует Веретенников. Он слушает и записывает песни, пословицы, а затем начинает укорять крестьян, что те много пьют.

В спор с Веретенниковым вступает хорошо подвыпивший мужик по имени Яким. Он говорит, что у простого народа накопилось много обид на помещиков и чиновников. Если бы не пили, то быть большой беде, а так весь гнев растворяется в водке. Нет мужикам меры во хмелю, а есть ли мера в горе, в тяжелом труде?

Веретенников соглашается с такими рассуждениями и даже выпивает вместе с крестьянами. Тут путники слышат красивую молодецкую песню и решают поискать в толпе счастливцев.

ГЛАВА IV. Счастливые

Ходят мужики и покрикивают: «Выходи счастливые! Мы водочки нальем!» Столпился народ. Стали путники расспрашивать о том, кто и как счастлив. Одним наливают, над другими только посмеиваются. Но вывод из рассказов такой: мужицкое счастье в том, что ел иногда досыта, а Бог защитил в трудную минуту.

Мужикам советуют найти Ермилу Гирина, которого вся округа знает. Один раз хитрый купец Алтынников решил отобрать у него мельницу. Сговорился с судейскими, да и заявил, что надобно Ермиле немедленно выплатить тысячу рублей. У Гирина не было таких денег, но он пошел на торжище и попросил честной народ скинуться. Мужики откликнулись на просьбу, и выкупил Ермила мельницу, а потом все деньги народу вернул. Семь лет он был бурмистром. За то время ни одной копеечки себе не присвоил. Только выгородил один раз своего младшего брата из рекрутов, так потом перед всем народом каялся и с должности ушел.

Странники соглашаются искать Гирина, но местный поп говорит, что Ермил сидит в остроге. Тут на дороге появляется тройка, а в ней барин.

ГЛАВА V. Помещик

Мужики останавливают тройку, в которой едет помещик Гаврила Афанасьевич Оболт-Оболдуев, расспрашивают, как тому живется. Помещик со слезами начинает вспоминать былое. Прежде ему принадлежала вся округа, он держал целый полк прислуги и давал праздники с танцами, театральными представлениями и охотой. Теперь же «порвалась цепь великая». У помещиков есть земля, но нет крестьян, которые бы ее обрабатывали.

Гаврила Афанасьевич не привык трудиться. Не дворянское это дело - хозяйством заниматься. Он умеет только гулять, охотиться, да из казны воровать. Теперь его родовое гнездо продано за долги, все разворовывается, а мужики днем и ночью пьют. Оболт-Оболдуев заливается слезами, и путники ему сочувствуют. После этой встречи они понимают, что нужно искать счастье не среди богачей, а в «Непоротой губернии, Непотрошеной волости...».

КРЕСТЬЯНКА

ПРОЛОГ

Странники решают поискать счастливых людей среди женщин. В одном селе им советуют найти Матрену Тимофеевну Корчагину по прозвищу «губернаторша». Вскоре мужики находят эту красивую осанистую женщину лет тридцати семи. Но Корчагина не хочет разговаривать: страда, нужно срочно убирать хлеб. Тогда путники предлагают свою помощь в поле в обмен на рассказ о счастье. Матрена соглашается.

Глава I. До замужества

Детство Корчагиной проходит в непьющей дружной семь, в обстановке любви родителей и брата. Веселая и проворная Матрена много работает, но и погулять любит. Сватается к ней чужак - печник Филипп. Играют свадьбу. Теперь Корчагина понимает: только и была счастлива она в детстве и девичестве.

Глава II. Песни

Привозит Филипп молодую жену в свою большую семью. Нелегко там Матрене. Свекровь, свекор и золовки житья ей не дают, постоянно попрекают. Все происходит в точности, как в песнях поется. Корчагина терпит. Потом рождается ее первенец Демушка - как солнышко в окошке.

Господский управляющий пристает к молодой женщине. Матрена, как может, его избегает. Управляющий угрожает, что отдаст Филиппа в солдаты. Тогда женщина идет за советом к деду Савелию, отцу свекра, которому исполнилось сто лет.

Глава III. Савелий, богатырь святорусский

Савелий похож на огромного медведя. Он долгое время отбывал каторгу за убийство. Хитрый немец-управляющий высасывал из крепостных все соки. Когда он велел копать четырем голодным крестьянам колодец, те столкнули управляющего в яму и засыпали землей. Среди этих убийц был и Савелий.

ГЛАВА IV. Демушка

Советы старика не пригодились. Управляющий, который не давал Матрене проходу, внезапно умер. Но тут случилась другая беда. Молодая мать была вынуждена оставлять Демушку под присмотром деда. Однажды тот заснул, а ребенка заели свиньи.

Приезжают доктор и судейские, делают вскрытие, допрашивают Матрену. Ее обвиняют в намеренном убийстве ребенка, в сговоре со стариком. У бедной женщины от горя едва не мутится рассудок. А Савелий уходит в монастырь замаливать свой грех.

ГЛАВА V. Волчица

Через четыре года дед возвращается, и Матрена его прощает. Когда старшему сыну Корчагиной Федотушке исполняется восемь лет, мальчика отдают в подпаски. Однажды волчице удается украсть овцу. Федот гонится за ней и вырывает уже мертвую добычу. Волчица страшно худая, она оставляет за собой кровавый след: посекла сосцы о траву. Хищница обреченно смотрит на Федота и воет. Мальчику становится жаль волчицу и ее детенышей. Он оставляет голодному зверю тушу овцы. За это сельчане хотят высечь ребенка, но Матрена принимает наказание за сына.

ГЛАВА VI. Трудный год

Наступает голодный год, в который Матрена беременна. Вдруг приходит известие, что ее мужа забирают в солдаты. Старший сын из их семьи уже служит, поэтому второго забирать не должны, но помещику плевать на законы. Матрена приходит в ужас, перед ней возникают картины нищеты и бесправия, ведь ее единственного кормильца и защитника не будет рядом.

ГЛАВА VII. Губернаторша

Женщина идет пешком в город и к утру прибывает к губернаторскому дому. Она просит у швейцара устроить ей свидание с губернатором. За два целковых швейцар соглашается и впускает Матрену в дом. В это время из покоев выходит губернаторша. Матрена падает ей в ноги и проваливается в беспамятство.

Когда Корчагина приходит в себя, то видит, что родила мальчика. Добрая бездетная губернаторша возится с ней и с ребенком, пока Матрена не выздоравливает. Вместе с мужем, которого освободили от службы, крестьянка возвращается домой. С той поры она не устает молиться за здравие губернаторши.

Глава VIII. Бабья притча

Матрена завершает свой рассказ обращением к странникам: не ищите счастливых людей среди женщин. Ключи от счастья женского Господь уронил в море, их проглотила рыба. С тех пор ищут те ключи, да никак не найдут.

ПОСЛЕДЫШ

Глава I

I

Путники приходят на берег Волги к деревне Вахлаки. Там раскинуты прекрасные луга и в разгаре сенокос. Вдруг звучит музыка, к берегу пристают лодки. Это прибыл старый князь Утятин. Он осматривает покос и ругается, а крестьяне кланяются и просят прощения. Дивятся мужики: все как при крепостном праве. За разъяснениями они обращаются к местному бурмистру Власу.

II

Влас дает пояснения. Князь страшно рассердился, когда узнал, что крестьянам дали волю, и хватил его удар. После этого стал Утятин чудить. Не хочет верить, что нет теперь у него над крестьянами власти. Даже сыновей пообещал проклясть и лишить наследства, если те будут говорить такую глупость. Вот и попросили наследники крестьян, чтобы они при барине делали вид, будто все по-старому. А за это им лучшие луга пожалуют.

III

Князь садится завтракать, на что собираются поглазеть крестьяне. Один из них, самый большой лодырь и пьяница, давно вызвался разыгрывать перед князем бурмистра вместо непокорного Власа. Так и стелется перед Утятиным, а народ еле смех сдерживает. Один, правда, не справляется с собой и хохочет. Князь синеет от гнева, велит пороть бунтовщика. Выручает одна бойкая крестьянка, которая говорит барину, что засмеялся ее сын-дурачок.

Князь всех прощает и отплывает на лодке. Вскоре крестьяне узнают, что Утятин умер по дороге домой.

ПИР - НА ВЕСЬ МИР

Посвящается Сергею Петровичу Боткину

Вступление

Крестьяне радуются смерти князя. Они гуляют и поют песни, а бывший слуга барона Синегузина Викентий рассказывает удивительную историю.

Про холопа примерного - Якова Верного

Жил один очень жестокий и жадный помещик Поливанов, был у него верный холоп Яков. Много терпел мужик от барина. Но отнялись у Поливанова ноги, и верный Яков стал для инвалида незаменимым человеком. Барин не нарадуется холопом, зовет его родным братом.

Задумал как-то любимый племянник Якова жениться, просит у барина в жены девушку, которую Поливанов для себя присмотрел. Барин за такую дерзость отдает соперника в солдаты, а Яков с горя уходит в запой. Поливанову без помощника плохо, но холоп через две недели возвращается к работе. Опять барин доволен слугой.

Но новая беда уже на гряде. По дороге к сестре барина Яков неожиданно сворачивает в овраг, выпрягает лошадей, а сам вешается на вожжах. Всю ночь барин отгоняет палкой ворон от бедного тела слуги.

После этого рассказа мужики заспорили о том, кто более грешен на Руси: помещики, крестьяне или разбойники? И богомолец Ионушка рассказывает такую историю.

О двух великих грешниках

Промышляла как-то разбойничья шайка во главе с атаманом Кудеяром. Много безвинных душ сгубил разбойник, а пришло время - стал каяться. И к Гробу Господнему ходил, и в монастыре схиму принял - все не отпускают грехи, мучает совесть. Поселился Кудеяр в лесу под столетним дубом, где приснился ему святой угодник, который указал путь к спасению. Будет прощен душегуб, когда тем ножом, что людей убивал, срежет этот дуб.

Стал Кудеяр ножом дуб в три обхвата пилить. Дело идет медленно, ведь грешник уже в солидном возрасте и слабый. Однажды к дубу подъезжает помещик Глуховский и начинает насмехаеться над стариком. Он сколько хочет холопов бьет, пытает и вешает, а спит спокойно. Тут Кудеяр впадает в страшный гнев и убивает помещика. Сразу же падает дуб, и все грехи разбойнику тотчас прощаются.

После этой повести крестьянин Игнатий Прохоров начинает спорить и доказывать, что самый тяжкий грех - крестьянский. Вот его рассказ.

Крестьянской грех

За военные заслуги получает адмирал от государыни восемь тысяч душ крепостных. Перед смертью он зовет старосту Глеба и вручает ему ларец, а в нем - вольная для всех крестьян. После смерти адмирала наследник начал донимать Глеба: денег ему дает, вольную, только бы получить заветный ларец. И дрогнул Глеб, согласился отдать важные документы. Так наследник сжег все бумаги, а восемь тысяч душ остались в крепости. Крестьяне, выслушав Игнатия, соглашаются, что этот грех - самый тяжкий.

В это время на дороге появляется воз. На нем едет в город за пенсией отставной солдат. Он печалится, что нужно добраться аж до Петербурга, а «железка» очень дорогая. Крестьяне предлагают служивому спеть и сыграть на ложках. Солдат поет о своей тяжелой доле, о том, как несправедливо ему начислили пенсию. Он почти не может ходить, а его раны посчитали «незначительными». Крестьяне сбрасываются по копеечке и собирают солдату рублик.

ЭПИЛОГ

Гриша Добросклонов

У местного дьячка Добросклонова есть сын Гриша, который учится в семинарии. Парень наделен прекрасными качествами: умный, добрый, трудолюбивый и честный. Он сочиняет песни и собирается поступать в университет, мечтает улучшить жизнь народа.

Возвращаясь с крестьянского гуляния, Григорий сочиняет новую песню: «Рать подымается — неисчислимая! Сила в ней скажется несокрушимая!» Он обязательно выучит односельчан ее петь.