Что случилось в зоопарке читать. Что случилось в зоопарке

Действие происходит летом в Центральном парке Нью-Йорка, один из теплых воскресных дней. Посреди парка установлены две скамьи, за которыми расположены пышные кусты и деревья. На одной из скамеек, которые установлены как раз напротив друг друга, сидит Питер и читает книгу. Питер является типичным представителем американского рабочего класса - сорокалетний мужчина абсолютно обычного внешнего вида , одетый в твидовый костюм. На переносице Питера красуются большие очки роговой оправе, а в зубах - трубка. Несмотря на то, что юнцом назвать его уже достаточно тяжело, все его манеры и привычка одеваться являются почти юношескими.
В этот момент входит Джерри. Этот мужчина когда-то был, безусловно привлекателен, однако сейчас от этого остались лишь незначительные следы. Одет он скорее неряшливо, чем бедно, а его вялые движения и отяжелевшая походка свидетельствуют о его колоссальной усталости. Джерри уже начинает заплывать жиром, благодаря чему его былая привлекательная физическая форма становится практически незаметной.
Джерри, увидев Питера, садится на скамью напротив и начинает с ним неспешную, ничего не значащую беседу. Поначалу Питер не оказывает Джерри практически никакого внимания - его ответы отрывисты и носят машинальный характер. Всем своим видом он демонстрирует своему собеседнику, что единственное его желание - это поскорее вернуться к чтению. Естественно, Джерри видит, что он не вызывает у Питера никакого интереса и тот мечтает как можно скорее от него избавиться. Тем не менее, он продолжает расспрашивать его о всяких мелочах, а Питер так же вяло отвечает на поставленные вопросы. Это длится до того момента, пока подобный разговор не надоедает и самому Джерри, после чего он умолкает и начинает пристально смотреть на своего незадачливого собеседника. Питер чувствует его взгляд и наконец-то смущенно поднимает свои глаза. Джерри предлагает Питеру побеседовать, и он вынужден согласиться.
Джерри начинает разговор с рассказа о своем сегодняшнем визите в зоопарк, о котором завтра все узнают, напишут в газетах и даже покажут по телевизору. Он спрашивает, если у Питера телевизор, на что тот отвечает, что есть даже два. У Питера вообще не только два телевизора, но и две дочери, а также любящая жена. Джерри не без известной доли сарказма замечает, что Питер наверняка хотел бы двух сыновей, да вот не срослось, а жена детей уже больше не хочет. Подобная реплика вызывает у Питера вполне обоснованный гнев, однако он быстро успокаивается, списывая ситуацию на некорректность своего нового знакомого. Питер меняет тему и спрашивает у Джерри, почему же о его походе в зоопарк должны написать в газетах и показать по телевидению.
Джерри обещает рассказать об этом, однако перед тем хочет по-настоящему поразговаривать с человеком, ведь, по его словам, он это делает достаточно редко, разве что с продавцами. А сегодня Джерри хочет пообщаться с приличным женатым человеком и узнать о нем как можно больше. Есть ли у тебя собака? - спрашивает Джерри, на что Питер отвечает, что собаки нет, зато есть кошки и даже попугайчики. Сам Питер, конечно, был бы не против обзавестись хорошей собакой, однако жена и дочки настояли именно на кошках и этих попугаев. Джерри также узнает, что для того, чтобы прокормить свою семью и домашних животных, Питер работает в небольшом издательстве, специализирующемся на выпуске учебников. Зарплата Питера составляет порядка полторы тысячи долларов в месяц, однако он никогда не носит с собой крупные суммы денег, так как боится грабителей.
Неожиданно Джерри начинает расспрашивать, где живет Питер. Питер сначала неумело пытается выкрутиться и перевести разговор в другое русло, однако потом все же признается, что его дом расположен на 74 улице. После этого Питер делает замечание Джерри о том, что тот больше не общается, а допрашивает. Джерри разговаривает сам с собой и не реагирует на полученное замечание. Питер отвлекает своего собеседника очередным вопросом о зоопарке. Он получает рассеянный ответ, который сводится к тому, что Джерри «сначала пошел сюда, а потом туда». Пока Питер размышляет над тем, что же данным изречением хотел поведать его собеседник, Джерри неожиданно задает вопрос - какая разница между нижним и высшим уровнем среднего класса?
Вопрос застает Питера врасплох, который не понимает, причем здесь это. Джерри меняет тему и хочет узнать Питера о его любимых писателях. Не дождавшись ответа, он спрашивает, знает ли Питер, что он, перед тем как пойти в зоопарк, прошел пешком всю Пятую авеню. Получив эту информацию, Питер решает, что Джерри, скорее всего, проживает в Гринич-Виллидже, и постепенно начинает хоть немного что-то понимать. Однако тут же Джерри опровергает этот вывод, говоря о том, что доехал до Пятой авеню на метро, чтобы потом пройти ее пешком от начала до конца. Как оказалось, живет он в старом четырехэтажном доме, на последнем этаже. Окна его смехотворно маленькой комнатушки выходят прямо во двор. Внутри жилища Джерри, по его словам, вместо стены установлена слабая деревянная перегородка, ограждающая его от соседа - чернокожего представителя сексуальных меньшинств. Джерри говорит, что его сосед выщипывает себе брови, ходит в туалет и носит кимоно - на этот список его дел заканчивается.
На четвертом этаже, где проживает Джерри, также есть еще два тесных жилища, в одном из которых проживает малоприятное ему огромное семейство пуэрториканцев, а в другом - тот, кого Джерри никогда не видел. Поскольку данное место трудно назвать привлекательным для проживания местом, Джерри сообщает Питеру, что не знает, почему он там живет. Скорее всего, потому, что у него нет двух дочерей, жены, кошек и попугайчиков, а также он не зарабатывает полторы тысячи долларов в месяц. Все имущество Джерри - это колода порнографических карт, кое-какая одежда, мыльница, бритва, электроплитка, старая пишущая машинка, небольшое количество посуды, пару книжек и две пустые рамки для фотографий. Главное его богатство - это маленький сейф в виде ящичка, в котором он хранит морские голыши.
Эти голыши он собирал еще ребенком, именно тогда, когда его горячо любимая мамочка неожиданно сбежала от папы. Именно своей матери Джерри посвящал многочисленные письма, которые хранятся в сейфе под морскими голышами. В них он просит ее не делать то или иное, а также мечтает о том, что однажды она возвратиться. В то же время Джерри узнал, что его мать пустилась в турне по южному побережью Соединенных Штатов, а ее неизменным спутником был бутылка дешевого виски. Через год после своего неожиданного бегства, ее тело обнаружили на какой-то свалке в Алабаме. Весть об этом пришла как раз под Новый Год . Отец Джерри решил не откладывать празднование столь значимого события, а потому запил на две недели, в конце которых угодил под автобус. Опеку над Джерри оформила сестра его незадачливой мамочки, которая была ярой приверженницей религии, а потому всегда молилась вовремя. Умерла она в тот день, когда Джерри окончил школу.
В этот момент Джерри вспоминает, то не поинтересовался, как зовут его собеседника. Питер представляется, и Джерри продолжает свой рассказ. Отсутствие фото в рамках он объясняет тем, что с женщинами он не встречался больше одного раза. Вообще, по его признанию, он может заниматься сексом с одной женщиной только один раз. Причина, по его мнению, кроется в том, что в пятнадцатилетнем возрасте он имел сексуальный контакт с сыном сторожа в близлежащем парке. Удивленный этим признанием Питер делает замечание Джерри, после чего тот закипает. Питер тоже начинает злиться, однако в итоге они все же успокаиваются. После взаимных извинений, Джерри говорит Питеру, что удивился тому, что он больше заинтересовался фоторамками, нежели порнографическими картами, которые, по его словам, должны были быть у каждого юнца. После чего констатирует, что Питера больше интересует зоопарк. После этих слов Питер оживает, и Джерри наконец-то начинает рассказывать.
Однако рассказывает он не о зоопарке. А обратно о своем мрачном доме. Как следует из его рассказа, на нижних этажах качество жизни улучшается, и там живут более приличные и приятные люди. Однако Джерри хочет рассказать Питеру о хозяйке дома и ее злобной собаке. Хозяйка представляет собой жирную, тупую и вечно грязную тушу, а основным ее занятием является постоянный контроль за тем, что делает Джерри. По его словам, она постоянно дежурит со своим псом на лестнице и следит за тем, чтобы он никого не водил к себе домой, а после принятия известного количества алкоголя открыто пристает к нему. Джерри является предметом похоти этой жирной и тупой бабы, чему он усиленно противится. Чтобы избавиться от ее присутствия, Джерри намекает ей, что у них был вчера секс, после чего она вспоминает то, чего не было - этому способствует и то, что хозяйка постоянно сильно пьяная и большинство своих действий попросту не помнит.
В этот момент Джерри начинает рассказ о собаке хозяйки, при этом читая свой монолог очень выразительно и эмоционально. Собака. По признанию Джерри, является настоящим исчадием ада. Огромное черное чудище, с красными глазами и маленькими острыми ушами, с первого дня их «знакомства» не дает Джерри покоя. Он не мог объяснить, в чем заключается повышенное внимание собаки к его персоне - он всего лишь иногда ходил за ним, при этом не пытаясь наброситься и укусить. Джерри решил, что если пес не оставит его в покое, то он его убьет - либо с добротой, либо с жестокостью. Питера после этих слов передергивает.
Джерри рассказывает, что на следующий день купил специально для пса шесть больших котлет и предложил ему их съесть. Собака с удовольствием приняла предложение, с аппетитом сожрала все котлеты, после чего неожиданно набросилась на Джерри! Он был шокирован такой «благодарностью» пса, однако решил продолжить попытки задобрить своего оппонента. В течение пяти дней Джерри носил псу отборные котлеты, и каждый раз все происходило по одному и тому же сценарию - он съедал все котлеты, после чего набрасывался на пытающегося убежать Джерри. После этого Джерри решил убить пса.
На робкие попытки Питера возразить, Джерри успокаивает его, говоря, что ему его план осуществить не удалось. «Я купил в тот день ему всего одну котлету, которую перемешал с крысиным ядом по дороге домой» - рассказывает Джерри. Он отдал собаке эту котлету, которая с удовольствием ее скушала, а после, по сложившейся традиции, пыталась догнать Джерри, но, как обычно, ей это не удалось. Через несколько дней Джерри понял, что яд начал действовать, так как его уже никто не ждал на лестнице. Однажды он увидел там хозяйку дома, которая была настолько расстроена, что даже не пыталась в очередной раз продемонстрировать свою похоть по отношению к Джерри. «Что случилось?» - спросил он. На что хозяйка дома попросила его помолиться за судьбу бедной собачки, которая тяжело заболела. На ответ Джерри, в котором он утверждал ее, что не умеет молиться, она подняла свои опухшие глаза и упрекнула его в том, что он желает ее песику смерти. Тут Джерри признался, что хотел бы, чтобы собака выжила, так как в таком случае он сможет увидеть, как изменится к нему отношение хозяйки дома, ведь, как он считает, это очень важно - знать результаты своих поступков. После данного откровения Питер чувствует, как в нем растет неприязнь к Джерри.
Джерри продолжил свой рассказ, из которого следует, что пес в итоге все же оклемался, а хозяйка опять пристрастилась к спиртному. В общем, все вернулось на круги своя. И вот однажды, возвращаясь домой с кино, Джерри искренне надеялся, что собака будет его поджидать на лестничной проеме, как и прежде. Не обращая внимания на насмешливый взгляд Питера, Джерри называет пса в своем монологе другом. Джерри сильно напрягся и поведал Питеру, что он все же встретился один на один с псом. Уставившись немигающим взглядом друг на друга, Джерри понял, что между ними возник какой-то контакт и подумал, что полюбил пса. Ему очень хотелось, чтобы и пес его полюбил. Джерри, который испытывал серьезные проблемы в общении с людьми, решил, что нужно начинать с чего-то другого, если ему не удается добиться взаимопонимания с человеком. Например, с общения с животными.
Джерри вдруг резко заговорил заговорщицким тоном. По его мнению, человек обязан с кем-либо общаться, так как это является самой сутью природы человека. Он может общаться с чем угодно - с кроватью, зеркалом, бритвой, и даже тараканами. Джерри предполагает, что разговаривать можно и с туалетной бумагой , однако сам же и опровергает это. «С сейфом, с блевотиной, с любовью, полученной от хорошеньких дам, после чего осознаешь, что они совсем не хорошенькие и отнюдь не дамы» - продолжает Джерри. Тяжело вздохнув, он спрашивает Питера, можно ли дружить с Богом, и где сам Бог - может в гее-соседе, ходящим в клозет в кимоно, или в женщине, которая тихо плачет этажом ниже?
Джерри все рассказывал о том, что после того случая, они практически каждый день встречались с псом, молча глядя друг на друга. Ему казалось, что он уже полностью понимает собаку, а пес - понимает его. Собака возвращался к своим отбросам, а Джерри шел в свою тесную каморку. Он ни о чем не разговаривал с псом, но между ними существовала какая-то договоренность, по какой они друг друга не любили, но старались не обижать. Джерри опять пустился в философские размышления - «Можно ли считать проявлением любви то, что я кормил пса? А может то, что он упорно стремился меня укусить, тоже является попыткой с его стороны показать свою любовь ко мне?» Джерри внезапно успокаивается и садится на скамью рядом с Питером. После этого он сообщает ему, что история о нем и собаке хозяйки дома завершена.
Питер задумчиво молчит. Внезапно Джерри меняет тему и тон, спрашивая своего собеседника, можно ли получить небольшой гонорар, если напечатать данную историю в журнале? Джерри всем своим видом демонстрирует, как ему весело, в то время как Питер не на шутку встревожен. Он предъявляет претензии Джерри, сообщая ему, что больше не хочет слушать весь этот бред. Пристально взглянув на Питера, Джерри вдруг меняет маску веселья на апатию и говорит ему, что ему просто захотелось поговорить с интересным человеком. А так как он не живет в более-менее престижном районе, не женат на двух попугаях, и не имеет престижную работу, то вполне очевидно, что Питер его не понял. Питер, в свою очередь, пытается отшутиться и разрядить обстановку, однако Джерри реагирует на его неуместные шуточки очень вяло.
Питер, видя, что дальнейшего разговора не получится, смотрит на часы и сообщает Джерри, что ему нужно уходить. Но Джерри этого совсем не желает. Сначала он начинает его убеждать, чтобы Питер остался, а потом приступает к щекотке. Питер страшно боится щекотки, он смешно хихикает, изворачивается, пытаясь отделаться от мучающего его Джерри. Внезапно Джерри прекращает его щекотать, однако внутреннее напряжение Питера продолжает делать свое дело, в результате чего он не может остановиться и продолжает истерично хихикать. В этот момент Джерри, с легкой улыбкой на лице, спрашивает его, не хочет ли он узнать, что же произошло в зоопарке?
Питер прекращает смеяться и ожидающе смотрит на Джерри. Тот, в свою очередь, сначала начинает рассказывать, что побудило его посетить зоопарк. По его словам, он пошел туда, чтобы посмотреть, как люди относятся к животным и как животные ведут себя с людьми. По большому счету, это все является приблизительным, так как обе стороны разделены прочными решетками, из-за чего непосредственный контакт между ними невозможен. Продолжая свой рассказ, Джерри неожиданно начинает толкать Питера в плечо, требуя, чтобы он подвинулся. С каждым разом он делает это все сильнее, рассказывая при этом, что в зоопарке сегодня было людно, поэтому запах стоял еще тот. Когда сердитый Питер сидит уже практически на самом краешке скамьи, Джерри начинает его щипать, ни на минуту не прекращая свой рассказ, в котором в клетку со львом, которого нужно было покормить, зашел сторож.
Питер прерывает его, требуя, чтобы он прекратил это безобразие с толчками и щипками. Однако в ответ Джерри лишь смеется, и в ультимативной форме предлагает Питеру пересесть на другую скамью, ведь только в таком случае, он расскажет ему, что же произошло в клетке со львом. Возмущенный Питер отказывается, после чего Джерри начинает в открытую с него смеяться и оскорблять, называя тупицей. Он предлагает Питеру пойти лечь на землю, так как он никто другой как овощ. Питер вскипает и демонстративно усаживается обратно на скамью рядом с Джерри, требуя, чтобы он ее покинул. При этом Питер угрожает своему оппоненту полицией. Однако Джерри, который все это время не прекращает смеяться, не делает ничего из того, что требует от него Питер. Гнев Питера постепенно сменяется отчаянием - «Боже, я ведь пришел сюда просто почитать интересную книгу , а вы, сумасшедший, отбираете у меня скамейку!».
Джерри издевательски подтрунивает над Питером, напоминая ему, что у него есть семья, дом, жена и прекрасные дочки, так зачем ему понадобилась еще и эта скамья. Джерри безапелляционно заявляет, что отныне это его скамья, с чем категорически не согласен Питер, говоря ему, что на это место он приходит уже много лет. После этих слов Джерри предлагает силовое решение вопроса, проще говоря, вызывает оппонента на драку. Со словами - «Так защищайте же свою скамью» - он достает с одежды внушительных размеров нож. Неожиданно он швыряет его под ноги опешившему и оцепеневшему от страха Питеру. После этого он бросается к нему и хватает его за воротник. В этот момент их лица оказываются совсем рядом, и Питер чувствует горячее дыхание своего оппонента. Джерри говорит ему, что он неудачник, так как не смог сделать хотя бы одного сына и плюет ему в лицо, добавляя пару затрещин. Обезумевший от ярости Питер хватает нож и прежде, чем он смог что-либо осознать, на широкое лезвие оружия устремляется Джерри.
«Ну что же, пусть будет так» - говорит Джерри и наступает минутная тишина. К Питеру, наконец, доходит, что произошло и, вскрикнув, он отступает на шаг назад, оставив в Джерри нож, который торчит в его груди по самую рукоятку. Джерри издает утробный крик, больше схожий с утробным ревом раненого зверя и с трудом садится обратно на скамейку. На его лице проступает выражение некой умиротворенности и само оно становится более мягким и человечным. Он обращается к Питеру, что еще в зоопарке решил идти на север до тех пор, пока не встретит кого-то наподобие его, чтобы рассказать ему все эти ужасы. Джерри сомневается, это ли он задумал в зоопарке, так ли все должно было закончиться? Он поднимает голову и спрашивает у Питера - «Теперь ты понял, что случилось в зоопарке, так ведь?». Джерри думает, что теперь Питер знает, что он завтра увидит по телевизору и прочтет в газетах. С ужасом на лице Питер отступает еще на шаг дальше и начинает плакать.
Джерри говорит Питеру, чтобы он уходил, ведь его кто-нибудь может увидеть здесь. Напоследок он объясняет Питеру, что тот не растение, но и не человек. Он животное. «Уходи» - говорит ему Джерри, и напоминает, что бы Питер забрал свою книгу. При этих словах он тщательно стирает отпечатки пальцев с рукоятки торчащего из его груди ножа. Питер нерешительно подходит к скамье, берет книгу и некоторое время стоит на месте. Однако животный страх преобладает над ним, в результате чего он срывается с места и убегает. Джерри в это время уже находится в бреду, повторяя про себя придуманную только что историю о том, как попугайчики сварили обед, а кошки накрыли на стол. Услышав вдалеке истошный крик Питера, взывающего к Богу, Джерри полуоткрытым ртом перекривляет его, после чего умирает.

Краткое содержание романа «Что случилось в зоопарке» пересказала Осипова А. С.

Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «Что случилось в зоопарке». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.

Спектакль по пьесе Эдварда Олби "Что случилось в зоопарке?" на специально созданной сцене "Чёрный квадрат". Сцена располагается в большом фойе, прямо напротив входа в основной зал, выглядит она немного мрачно, но интригующе: хочется посмотреть, что там внутри. Поскольку рамки приличия не позволяют пройти туда без разрешения, остаётся только одно - сходить на спектакль, который здесь играют 3-4 раза в месяц.

Наконец, пришёл этот день. Мне удалось узнать, что находится внутри таинственного чёрного квадрата! Если снаружи он оправдывает своё депрессивное название, то внутри там на удивление уютно. Мягкий свет освещает парк, в котором растут причудливые белые деревья, уходящие ввысь. По бокам две скамейки, а в центре - решётка, спускающаяся с потолка. К ней на ниточках подвешены 2 пустые фотографические рамки, бутылка водки, колода карт, нож. Очевидно, они ещё сыграют свою роль. Интересно, какую...

Ты заходишь и ощущаешь, что тебе предстоит встретиться с чем-то необычным. Это не будет стандартный спектакль. Это эксперимент, лаборатория. Ещё до начала действия я замечаю, что отношение к спектаклю особое. Дело не ограничилось одними декорациями: позади зрительских рядов - высокий каркас, к которому крепятся прожекторы. Из колонок раздаётся приятное чириканье птичек. Всё это оживляет пространство, настраивает на творческое восприятие будущего действия.

Всё началось... На протяжении всего спектакля меня не покидало ощущение, что я нахожусь не в театре, а в кино. Некий психоделический треш с тайными смыслами. Городская история об одиночестве в многомиллионном городе. Вокруг тебя - толпы, но ты совершенно один, ты никому не нужен. Чей это выбор: твой собственный или за тебя его сделали несчастливые родители, которых, в свою очередь, никто не привёл к истине, никто не рассказал им о смысле жизни, и которые в итоге бросили тебя одного, в этом огромном безразличном городе, оставив в наследство маленькую комнатушку, больше похожую на клетку в зоопарке.

Страдания одинокого человека, которому кто-то однажды сказал, что Бог давно повернулся спиной к нашему миру. А может, это мы повернулись спиной к Богу, и не только к нему, но и к самим себе, к своим близким? Мы не ищем взаимопонимания. Легче установить контакт с соседской собакой, чем с людьми. Да это не жизнь, а зоопарк какой-то!

Каждый сошёл со своего пути, мы извратили изначальный план, по которому жили наши далёкие предки. Вместо райской жизни мы стали жить в зоопарке, мы стали больше похожи на бессловесных животных, чем на людей, созданных по образу и подобию божьему. Человеку, сотворённому для общения, зачастую не с кем поговорить, он начинает страдать от одиночества, он ищет себе всевозможных развлечений, только они настолько гадкие, что срок им – максимум один день, не больше, потому что остатки совести не позволяют возвращаться к ним. Дамочки на один раз, колода порнографических карт, воспоминания об извращённой любовной связи, общение с псом – вот и всё, что есть в жизни одинокого, озлобившегося на весь мир человека.

В чём счастье? У кого найти ответ? Ему неизвестно. Его не научили, ему не рассказали, его обманули. В среде, когда у тебя нет ни семьи, ни друзей, когда ты совершенно один, человек рискует запутаться и погрузиться в полную тьму. Что и произошло с главным героем этой печальной истории, которую рассказали актёры Дмитрий Марфин и Михаил Суслов (он же и режиссёр спектакля).

Если вас заинтересовал этот текст, советую вам почитать пьесу Эдварда Олби " Что случилось в зоопарке? ", чтобы смысл был для вас более понятен. Лично у меня после просмотра осталось много вопросов, потому что концовка, честно говоря, была совершенно неожиданной. Прочтение пьесы расставило всё на свои места, и мне стало понятно, что хотел сказать Эдвард Олби . Но что хотел сказать режиссёр, для меня пока остаётся загадкой… Может, он просто-напросто хотел заставить меня прочитать пьесу, чтобы во всём разобраться? Если так, то задумка удалась:-)

Елена Кабилова

Для стилистического анализа нами взят отрывок из пьесы, которая при постановке будет так или иначе интерпретирована задействованными в ней актерами, каждый из которых добавит к образам, созданным Олби, что-то свое. Однако подобная вариативность восприятия работы имеет ограниченный характер, поскольку основные характеристики героев, манеру их речи, атмосферу произведения можно проследить непосредственно в тексте пьесы: это могут быть ремарки автора относительно произнесения отдельных фраз или сопровождающих речь движений (например, , или , а также сама речь, ее графическое, фонетическое, лексическое и синтаксическое оформление. Именно анализ такого оформления, направленный на выявление подобных характеристик, выраженных различными стилистическими средствами, и составляет основную цель нашего исследования.

Анализируемый эпизод представляет собой характерный для Олби спонтанный экспрессивный диалогизированный монолог, обладающий сильной эмоциональной напряженностью. Диалогизированность монологической речи Джерри подразумевает обращенность ее к Питеру, вся история рассказывается так, как будто между этими двумя людьми ведется диалог с молчаливым участием в нем Питера. Разговорный стиль, в частности, является этому подтверждением.

По результатам предварительного анализа выбранного отрывка мы составили сравнительную таблицу использованных в нем стилистических средств, расположив их по частоте употребления в тексте.

Частота использования стилистических средств

Название стилистического приема

Количество употреблений

Процент употребления

Маркеры разговорного стиля

Редукция вспомогательного глагола

Фразовый глагол

Звукоподражание

Междометие

Другие маркеры разговорного стиля

Апозиопезис

Лексический повтор

Аллитерация

Параллельная конструкция

Союз с эмфатической функцией

Эллипсис

Графическое отклонение

Восклицание

Метафора

Грамматическое отклонение

Риторический вопрос

Антитеза

Полисиндетон

Оксюморон

Как видно из приведенной таблицы, самыми широко употребляемыми стилистическими средствами являются маркеры разговорного стиля, апозиопезис, лексические повторы, аллитерации, эпитеты, а также параллельные конструкции.

Отдельным пунктом таблицы мы выделили маркеры разговорного стиля, очень разнообразные по своей сути, но объединенные общей функцией создания атмосферы неофициального общения. Количественно таких маркеров оказалось больше, чем других средств, но вряд ли мы можем рассматривать разговорный стиль речи Джерри как ведущую тенденцию стилистического оформления текста, скорее это тот фон, на котором с большей интенсивностью проявляются другие тенденции. Однако, на наш взгляд, выбор именно этого стиля стилистически релевантен, поэтому мы рассмотрим его подробно.

Разговорно-литературный стиль, к которому принадлежит данный отрывок, выбран автором, на наш взгляд, для того, чтобы приблизить речь Джерри к реальности, показать его волнение при произнесении речи, а также подчеркнуть ее диалогичность, а значит, попытку Джерри "поговорить по-настоящему", завязать отношения с человеком. В тексте использованы многочисленные маркеры разговорного стиля, которые можно отнести к двум взаимозависимым и в то же время противоречащим друг другу тенденциям - тенденции к избыточности и тенденции к компрессии. Первая выражена наличием таких "сорных" слов, как "I think I told you", "yes", "what I mean is", "you know", "sort of", "well". С помощью этих слов создается такое ощущение, что для речи характерна неравномерность по быстроте произнесения: на этих словах Джерри как бы немного замедляет речь, возможно, чтобы подчеркнуть следующие слова (как, например, в случае с "what I mean is") или пытаясь собраться с мыслями. Кроме этого, они, наравне с такими просторечными выражениями, как "half-assed", "kicked free", "that was that" или "bolted upstairs", добавляют монологу Джерри спонтанности, непосредственности и, безусловно, эмоциональности.

Характерная для разговорного стиля тенденция к компрессии проявляется различными способами на фонетическом, лексическом и синтаксическом уровнях языка. Употребление усеченной формы, то есть редукция вспомогательных глаголов, например "it"s", "there"s", "don"t", "wasn"t" и другие, является характерной чертой разговорной речи и еще раз подчеркивает неофициальный тон Джерри. С лексической точки зрения явление компрессии можно рассмотреть на примере использования таких фразовых глаголов, как "go for", "got away", "went on", "pack up", "tore into" "got back", "threw away", "thought about it up". Они создают неформальную обстановку общения, обнаруживая выраженную в языке близость между участниками коммуникации, контрастирующую с отсутствием внутренней близости между ними. Нам кажется, что таким образом Джерри стремится создать условия для откровенного разговора, для исповеди, для которой неприемлема официальность и нейтральная холодность, поскольку речь идет о самом важном, самом сокровенном для героя.

На синтаксическом уровне компрессия находит выражение в эллиптических конструкциях. Например, в тексте встречаем такие предложения, как "Like this: Grrrrrrr!" "Like so!" "Cosy.", обладающие большим эмоциональным потенциалом, который реализуясь вместе с другими стилистическими средствами, передает взволнованность Джерри, отрывистость и чувственную наполненность его речи.

Прежде чем перейти к пошаговому анализу текста, отметим, основываясь на данных квантитативного анализа, наличие некоторых ведущих тенденций, присущих монологу главного героя. К ним относятся: повторяемость элементов на фонетическом (аллитерация), лексическом (лексический повтор) и синтаксическом (параллелизм) уровнях, повышенная эмоциональность, выраженная, прежде всего, апозиопезисом, а также ритмичность, не отраженная в таблице, однако в значительной мере присущая рассматриваемому тексту. К этим трем ядерным тенденциям мы будем ссылаться на протяжении всего анализа.

Итак, обратимся к детальному анализу текста. С самого начала рассказа Джерри читатель подготовлен к чему-то значительному, поскольку сам Джерри считает необходимым озаглавить свое повествование, тем самым выделяя его из всего разговора в отдельную историю. Согласно авторской ремарке он произносит это заглавие, как будто читает надпись на рекламном щите - "THE STORY OF JERRY AND THE DOG!" Графическая организация этой фразы, а именно оформление ее только заглавными буквами и восклицательный знак в конце, несколько уточняют ремарку - каждое слово произносится громко, четко, торжественно, выпукло. Нам кажется, что эта торжественность приобретает оттенок ироничного пафоса, поскольку возвышенная форма не совпадает с приземленным содержанием. С другой стороны, само название похоже больше на название сказки, что соотносится с обращением Джерри к Питеру в определенный момент как к ребенку, которому не терпится узнать, что же случилось в зоопарке: "JERRY: because after I tell you about the dog, do you know what then? Then. then I"ll tell you about what happened at the zoo.".

Несмотря на то, что, как мы отмечали, этот текст относится к разговорному стилю, для которого характерна простота синтаксических структур, уже первое предложение представляет собой весьма запутанный набор слов: "What I am going to tell you has something to do with how sometimes it"s necessary to go a long distance out of the way in order to come back a short distance correctly; or, maybe I only think that it has something to do with that.". Присутствие таких слов, как "something", "sometimes", "maybe", придает фразе оттенок неопределенности, расплывчатости, абстрактности. Герой будто бы отвечает этим предложением на свои мысли, которые не были высказаны, чем можно объяснить начало следующего предложения с эмфатического союза "but", который прерывает его рассуждения, возвращая непосредственно к рассказу. Следует отметить, что это предложение содержит две параллельные конструкции, первая из которых "has something to do with" обрамляет вторую "to go a long distance out of the way in order to come back a short distance correctly". Первая конструкция представляет собой повтор как на синтаксическом, так и на лексическом, и, следовательно, на фонетическом уровнях. Ее тождественность обращает внимание читателя на предваряющие ее элементы фразы, а именно "what I am going to tell you" и "maybe I only think that it", и побуждает сравнить их. При сопоставлении этих элементов мы наблюдаем потерю уверенности Джерри в том, что он правильно понял значение произошедшего с ним, в его голосе слышится сомнение, которое он пытается подавить, начав новую мысль. Сознательное прерывание размышлений отчетливо чувствуется в начальном "but" следующего предложения.

Другие параллельные конструкции второго предложения можно обобщить следующей моделью "go / come back (глаголы, оба выражающие движение, но в разном направлении) + а + long / short (антонимичные определения) + distance + out of way / correctly (наречия образа действия, являющиеся контекстуальными антонимами)". Как видим, эти две одинаково построенные фразы противопоставляются по своему лексическому значению , чем создают стилистический эффект: читатель задумывается над высказанным утверждением, ищет в нем имплицированный смысл. Мы еще не знаем, о чем будет идти речь дальше, но догадываемся о возможной двуплановости этого выражения, потому что слово "distance" может обозначать как реальное расстояние между объектами действительности (например, до зоопарка), так и отрезок жизненного пути . Таким образом, хотя мы и не понимаем, что именно имел в виду Джерри, мы, на основании синтаксической и лексической выделенности, ощущаем напутственный тон фразы и можем утверждать несомненную важность этой мысли для самого Джерри. Второе предложение, в основном из-за его сходства по тональности и построению с народной мудростью или поговоркой, представляется возможным воспринимать, как подзаголовок истории о собаке, раскрывающий основную ее мысль.

Уже на примере этого предложения мы можем наблюдать создание ритма при помощи сложной системы лексических и синтаксических повторов. Ритмичность всего монолога Джерри, базирующаяся на различных видах повтора и чередовании напряжения и релаксации его речи, придает тексту эмоциональную притягательность, буквально гипнотизируя читателя. Ритм является в данном случае еще и средством создания целостности и связности текста.

На примере следующего предложения интересно рассмотреть стилистическую функцию использования многоточий, поскольку они еще не раз встретятся в тексте. Джерри говорит, что он шел на север, затем - пауза (многоточие), и он поправляет себя - в северном направлении, опять пауза (многоточие): "I walked north. northerly, rather. until I came here". По нашему мнению, в таком контексте многоточие является графическим способом выражения апозиопезиса. Мы можем предположить, что Джерри иногда останавливается и собирается с мыслями, пытаясь точно припомнить, как он шел, как будто от этого многое зависит; кроме этого, он, по всей вероятности, находится в состоянии сильного эмоционального подъема, возбуждения, как человек, рассказывающий что-то чрезвычайно важное для него, поэтому часто сбивается, будучи не в силах говорить от волнения.

В этом предложении, кроме апозиопезиса, можно выделить также частичный лексический повтор ("north … northerly"), параллельные конструкции ("it"s why I went to the zoo today, and why I walked north") и два случая аллитерации (повторение согласного звука [t] и гласного долгого [о:]). Две эквивалентные синтаксические структуры, различающиеся с фонетической точки зрения по характерному для каждой из них звуку - взрывному, решительному [t] или долгому глубокому звуку заднего ряда нижнего подъема [о:], соединены союзом "and". Нам кажется, что подобная инструментовка высказывания создает некое противопоставление между быстротой и непреклонностью решения Джерри отправиться в зоопарк (звук [t]) и затянутостью его дороги в северном направлении (звуки [о:] и [n]), подчеркнутой частичным лексическим повтором. Благодаря конвергенции перечисленных стилистических приемов и фигур, их взаимному уточнению, создается следующая картина: в результате размышлений над той ситуацией, о которой Джерри собирается рассказать, он решает пойти в зоопарк, причем решение это характеризуется спонтанностью и некоторой резкостью, а затем медленно бредет в северном направлении, возможно, надеясь кого-нибудь встретить.

Со слов "All right", обладающих функционально-стилистической коннотацией, относящей их к разговорной речи, начинается создание автором одного из ключевых образов пьесы - образа собаки. Остановимся на нем подробно. Первая характеристика, которую Джерри дает собаке, выражена инвертированным эпитетом "a black monster of a beast", где обозначаемое - "beast", то есть пес, обозначающее - "black monster", основой сравнения, на наш взгляд, служит грозный, возможно, зловещий вид животного с черной шерстью. Следует заметить, что слово beast обладает книжной окраской и, согласно словарю Longman Exams Coach содержит семы "большой" и "опасный" ("an animal, especially a large or dangerous one"), что, несомненно, вместе с выразительностью слова "monster", добавляет экспрессивности обозначенному эпитету.

Затем, после общего определения, автор раскрывает образ черного монстра, уточняет его выразительными деталями: "an oversized head, tiny, tiny ears, and eyes. bloodshot, infected, maybe; and a body you can see the ribs through the skin". Поставленные после двоеточия, эти существительные могут интерпретироваться как ряд однородных прямых дополнений, однако из-за отсутствия глагола, к которому они могли бы относиться (предположим, начало могло бы быть следующим - "he had an oversized head…"), они воспринимаются как ряд назывных предложений. Это создает эффект наглядности, увеличивает экспрессивную и эмоциональную выразительность фразы, а также играет значительную роль в создании ритмического рисунка. Двойное использование союза "and" позволяет говорить о полисиндетоне, который сглаживает законченность перечисления, делая ряд однородных членов как бы незамкнутым, и одновременно фиксирует внимание на каждом из элементов этого ряда. Таким образом, создается впечатление, что пес описан не до конца, есть еще очень многое, о чем стоило бы рассказать, чтобы завершить картину ужасного черного монстра. Благодаря полисиндетону и отсутствию обобщающего глагола, для элементов перечисления создается сильная позиция, психологически особенно заметная для читателя, которая к тому же усиливается наличием аллитерации, представленной повторяющимся звуком в словах oversized, tiny, eyes.

Рассмотрим выделенные таким образом четыре элемента, каждый из которых уточнен определением. Голова описана с помощью эпитета "oversized", приставка "over-" в котором имеет значение "пере-", то есть создается впечатление несоразмерно большой головы, контрастирующей с крошечными ушами, описанными повторяющимся эпитетом "tiny". Слово "tiny" само по себе обозначает нечто очень маленькое и переводится на русский язык как "миниатюрный, крохотный", усиленное же повтором, оно делает уши пса необыкновенно, сказочно маленькими, что усиливает и так резкое противопоставление с огромной головой, оформленное антитезисом.

Глаза описаны как "bloodshot, infected", причем следует заметить, что оба эти эпитета находятся в постпозиции к определяемому слову после отмеченного многоточием апозиопезиса, что усиливает их выразительность. "Bloodshot", то есть налитые кровью, подразумевает красный цвет, один из господствующих, как мы увидим далее, в описании животного, таким образом, как нам кажется, достигается эффект его схожести с адским псом Цербером, стерегущим врата ада. Кроме того, хотя Джерри и уточняет, что, возможно, причиной является инфекция, все-таки кровью налитые глаза ассоциируются с гневом, злостью, в какой-то мере с безумием.

Конвергенция стилистических приемов на этом небольшом отрезке текста позволяет составить образ безумного, агрессивного пса, несуразность и нелепость которого, выраженная антитезой, сразу бросается в глаза.

Хотелось бы еще раз обратить внимание на то, как мастерски Олби создает ощутимый ритм своей прозы. В конце рассматриваемого предложения тело собаки описывается с помощью придаточного определительного "you can see the ribs through the skin", которое не связано с определительным словом "body" союзом или союзным словом, таким образом, не нарушается заданный в начале предложения ритм.

Черно-красная палитра при описании пса подчеркивается автором с помощью лексических повторов и аллитерации в следующем предложении: "The dog is black, all black; all black except for the bloodshot eyes, and. yes. and an open sore on its. right forepaw; that is red, too.". Предложение делится на две части не только многоточием, выражающим апозиопезис, но и различными аллитерациями: в первой случае это повторяющиеся согласные звуки , во втором - гласный звук . В первой части повторяется то, что уже было известно читателю, но с большей экспрессивностью, создаваемой лексическим повтором слова "black". Во второй, после некоторой паузы и двойного "and", создающих напряженность высказывания, вводится новая деталь, которая благодаря подготовке читателя предыдущей фразой воспринимается очень ярко - красная рана на правой лапе.

Следует заметить, что здесь мы опять сталкиваемся с аналогом назывного предложения, то есть констатируется существование этой раны, но нет указания на ее связь с псом, она существует как бы отдельно. Создание такого же эффекта достигается во фразе "there"s a grey-yellow-white colour, too, when he bares his fangs". Сама синтаксическая конструкция типа "there is / there are" подразумевает существование предмета / явления в какой-то области пространства или времени, здесь же "существует" цвет, что делает этот цвет чем-то отдельным, независимым от его носителя. Такая "отдельность" деталей не мешает восприятию пса как целостного образа, однако придает ему большую выпуклость, выразительность.

Эпитет "grey-yellow-white" определяет цвет как размытый, неясный по сравнению с яркой насыщенностью предыдущих (черный, красный). Интересно отметить, что этот эпитет, несмотря на его сложносоставленность, звучит как одно слово и произносится на одном дыхании, таким образом, описывая цвет не как совокупность нескольких оттенков, а как один определенный, понятный каждому читателю цвет клыков животного, покрытых желтоватым налетом. Это достигается, на наш взгляд, плавными фонетическими переходами от основе к основе: основа grey заканчивается на звук [j], с которого начинается следуещее yellow, конечный дифтонг которого практически сливается с последующим [w] в слове white.

Джерри очень волнуется, рассказывая эту историю, что выражается в сбивчивости и нарастающей эмоциональности его речи. Автор показывает это при помощи широкого использования апозиопезиса, употребления разговорных включений с междометием, таких как "oh, yes", эмфатических союзов "and" в начале предложений, а также звукоподражания, оформленного в восклицательное предложение "Grrrrrrr!".

Олби в монологе своего главного героя практически не использует метафор, в анализируемом отрывке нам встретились только два случая, один из которых представляет собой пример стертой языковой метафоры ("trouser leg"), а второй ("monster") относится к созданию образа пса и в некоторой степени повторяет уже упомянутый инвертированный эпитет ("monster of the beast"). Использование одного и того же слова "monster" является средством поддержания внутренней целостности текста, как и, в общем и целом, любой доступный восприятию читателя повтор. Однако его контекстуальное значение несколько различно: в эпитете из-за сочетания со словом beast оно приобретает значение чего-то негативного, пугающего, в то время как в метафоре при сочетании с эпитетом "poor" на первый план выходит нелепость, несообразность и больное состояние животного, такой образ поддерживается также пояснительными эпитетами "old" и "misused". Джерри уверен в том, что нынешнее состояние пса является результатом плохого отношения к нему людей, а не проявлений его характера, что, в сущности, пес не виноват в том, что он такой страшный и жалкий (слово "misused" можно перевести дословно как "неправильно использованный", это причастие второе, а значит, обладает пассивным значением). Эта уверенность выражается наречием "certainly", а также эмфатическим вспомогательным глаголом "do" перед словом "believe", нарушающим обычную схему построения утвердительного предложения, тем самым делая его непривычным для читателя, а значит, более выразительным.

Любопытно, что значительная часть пауз приходится именно на ту часть рассказа, где Джерри описывает пса - 8 из 17 случаев использования апозиопезиса встретились нам на этом, сравнительно небольшом, отрезке текста. Возможно, это объясняется тем, что, начиная свою исповедь, главный герой очень взволнован, прежде всего, своим решением все высказать, поэтому его речь сбивчива и немного нелогична, а уже потом, постепенно, это волнение сглаживается. Можно также предположить, что само воспоминание об этом псе, столь много значащем когда-то для миропонимания Джерри, волнует его, что отражается непосредственно на речи.

Таким образом, ключевой образ пса создается автором при помощи "цветных" языковых кадров, каждый из которых отражает какую-либо его черту. Смешение черного, красного и серо-желто-белого ассоциируется со смешением грозного, непонятного (черный), агрессивного, яростного, адского, больного (красный) и старого, испорченного, "неправильно использованного" (серо-желто-белый). Очень эмоциональное, сбивчивое описание пса создается при помощи пауз, эмфатических союзов, назывных конструкций, а также всевозможных повторов.

Если в начале рассказа пес представлялся нам черным чудовищем с красными воспаленными глазами, то постепенно он начинает обретать почти человеческие черты: недаром Джерри использует по отношению к нему местоимение "he", а не "it", а в конце анализируемого текста для обозначения "морды" использует слово "face" ("He turned his face back to the hamburgers"). Таким образом, грань между животным и человеком стирается, они ставятся в один ряд, что поддерживается и фразой персонажа "animals are indifferent to me … like people". Представленный здесь случай апозиопезиса вызван, на наш взгляд, не волнением, а желанием подчеркнуть этот грустный факт схожести людей и животных, их внутренней отдаленности ото всех живых существ, приводящий нас к проблеме отчужденности в целом.

Фраза "like Saint Francis had birds hanging off him all the time" выделена нами как историческая аллюзия, однако ее можно рассматривать одновременно как сравнение и как иронию, поскольку здесь Джерри противопоставляет себя Франциску Ассизскому, одному из самых почитаемых католических святых, однако использует для его описания разговорный глагол "hang off" и преувеличенное "all the time", то есть умаляет серьезное содержание несерьезной формой выражения, что и создает несколько иронический эффект. Аллюзия усиливает экспрессивность передаваемой мысли об отчужденности Джерри, а также выполняет характерологическую функцию, описывая главного героя как достаточно образованного человека.

От обобщения Джерри вновь возвращается к своему рассказу, и снова, как и в третьем предложении, будто прерывая свои мысли вслух, он использует эмфатический союз "but", после которого начинает говорить о собаке. Далее идет описание того, как происходило взаимодействие пса и главного героя. Необходимо отметить динамичность и ритмичность этого описания, создаваемые с помощью лексических повторов (таких как "stumbly dog … stumbly run", а также четыре раза повторенного глагола "got"), аллитерации (звук [g] во фразе "go for me, to get one of my legs") и параллельной конструкции ("He got a piece of my trouser leg … he got that…"). Преобладание звонких согласных звуков (101 из 156 согласных на отрезке "From the very beginning … so that was that") также создает ощущение динамики, живости повествования.

Любопытна игра слов с лексемой "leg": пес намеревался "to get one of my legs", а в результате получилось так, что он "got a piece of my trouser leg". Как видим, конструкции практически идентичны, из-за чего создается ощущение, что пес все-таки достиг своей цели, однако слово "leg" используется во втором случае в метафорическом смысле "штанина", что уточняется последующим глаголом "mended". Таким образом, с одной стороны достигается связность текста, а с другой нарушается плавность и последовательность восприятия, в некоторой степени раздражая читателя или зрителя.

Пытаясь описать манеру движения пса, когда тот набрасывался на него, Джерри перебирает несколько эпитетов, пытаясь подобрать подходящий: "Not like he was rabid, you know; he was sort of a stumbly dog, but he wasn"t half-assed, either. It was a good, stumbly run…". Как видим, герой пытается найти нечто среднее между "rabid" и "half-assed" поэтому вводит неологизм "stumbly", подразумевающий, по всей вероятности, немного спотыкающуюся, неуверенную походку или бег (вывод о том, что слово "stumbly" является авторским неологизмом, сделан нами на основании отсутствия его в словаре Longman Exams Coach, UK, 2006). В сочетании с определяющим словом "dog" эпитет "stumbly" можно рассматривать как метонимический, поскольку происходит перенос характеристики походки на весь объект. Повторение этого эпитета с разными существительными в пределах двух близко расположенных предложений имеет, на наш взгляд, целью уточнить его значение, сделать прозрачным употребление нововведенного слова, а также акцентировать на нем внимание читателя, поскольку он важен для характеристики пса, его непропорциональности, нелепости.

Фразу "Cosy. So." мы определили как эллипсис, поскольку несомненным в данном случае представляется пропуск главных членов предложения. Однако следует заметить, что ее невозможно дополнить из окружающего контекста или исходя из языкового опыта. Такие отрывочные впечатления главного героя, не связанные с контекстом, еще раз подчеркивают сбивчивость его речи, и, кроме того, подтверждают нашу мысль о том, что он иногда будто отвечает на свои мысли, скрытые от читателя.

олби монолог стилистическое средство

Следующее предложение представляет собой пример двойной аллитерации, создаваемой повторением на одном отрезке речи двух согласных звуков [w] и [v]. Поскольку эти звуки различны как по качеству, так и по месту артикуляции, но звучат похоже, предложение немного напоминает скороговорку или поговорку, в которой глубокий смысл оформлен в легко запоминающуюся, привлекающую внимание форму. Особенно заметной является пара "whenever" - "never when", оба элемента которой состоят практически из одинаковых звуков, расположенных в разной последовательности. Нам кажется, что эта запутанная в фонетическом плане фраза, имеющая немного ироничную окраску, служит для выражения запутанности и беспорядочности, хаотичности и нелепости той ситуации, которая сложилась у Джерри с псом. Она настраивает на следующее высказывание "That"s funny", однако Джерри тут же поправляется: "Or, it was funny". Благодаря этому лексическому повтору, оформленному в эквивалентные синтаксические конструкции с разным временем глагола "быть", читателю становится очевидной трагичность той самой ситуации, над которой когда-то раньше можно было смеяться. Экспрессивность этого выражения основана на резком переходе от легкого, несерьезного к серьезному восприятию произошедшего. Создается впечатление, что с тех пор прошло много времени, многое изменилось, в том числе и отношение Джерри к жизни.

Отдельного рассмотрения требует предложение "I decided: First, I"ll kill the dog with kindness, and if that doesn"t work. I"ll just kill him.", выражающее ход мыслей главного героя. Как видим, благодаря конвергенции стилистических приемов, таких как лексический повтор, оксюморон ("kill with kindness"), параллельные конструкции, апозиопезис, а также фонетическое сходство выражений, это предложение становится стилистически ярким, тем самым привлекая внимание читателя к его смысловой наполненности. Следует отметить, что слово "kill" повторяется дважды примерно в схожих синтаксических позициях, однако с семантической вариацией: в первом случае мы имеем дело с переносным значением этого глагола, которое можно выразить русским "поразить, восхитить", а во втором - с прямым его значением "лишить жизни". Таким образом, дойдя до второго "kill", читатель автоматически в первую долю секунды воспринимает его в том же смягченном переносном значении, что и предыдущее, поэтому, когда он осознает истинное значение этого слова, эффект прямого значения многократно усиливается, он шокирует как Питера, так и зрителей или читателей. Кроме того, апозиопезис, предваряющий второе "kill", выделяет следующие за ним слова, еще более усугубляя их влияние.

Ритм, как средство организации текста, позволяет добиться его целостности и лучшей воспринимаемости читателем. Четкий ритмический рисунок можно проследить, например, в следующем предложении: "So, the next day I went out and bought a bag of hamburgers, medium rare, no catsup, no onion". Очевидно, что здесь ритм создается благодаря использованию аллитерации (звуки [b] и [g]), синтаксическому повтору, а также общей лаконичности построения придаточных определительных (имеется в виду отсутствие союзов, могло бы быть так: "which are of medium rare" или "in which there"s no catsup. "). Ритмичность позволяет живее передать динамику описываемых действий.

Мы уже рассматривали повтор как средство создания ритма и поддержания целостности текста, однако на этом функции повтора не ограничиваются. Например, во фразе "When I got back to the rooming-house the dog was waiting for me. I half opened the door that led into the entrance hall, and there he was; waiting for me." повторение элемента "waiting for me" дает читателю ощущение нагнетания ожидания, будто пес уже давно поджидал главного героя. Кроме того, чувствуется неизбежность встречи, напряженность ситуации.

Последний момент, на котором хотелось бы остановиться, это описание действий пса, которому Джерри предлагает мясо из гамбургеров. Для создания динамики автор использует лексические повторы ("snarled", "then faster"), аллитерацию звука [s], объединяющие все действия в одну непрерываемую цепочку, а также синтаксическую организацию - ряды однородных сказуемых, соединенных бессоюзной связью. Любопытно проследить, какими глаголами пользуется Джерри при описании реакции пса: "snarled", "stopped snarling", "sniffed", "moved slowly", "looked at me", "turned his face", "smelled", "sniffed", "tore into". Как видим, наиболее экспрессивный из представленных фразовый глагол "tore into", стоящий после звукоподражания и выделенный предваряющей его паузой, завершает описание, характеризуя, скорее всего, дикую натуру пса. Благодаря тому, что предыдущие глаголы, за исключением "looked at me" содержать щелевой [s], они объединяются в нашем сознании как глаголы-приготовления и выражают, таким образом, осторожность пса, возможно, недоверчивость его к незнакомцу, но в то же время мы ощущаем горящее в нем желание как можно быстрее съесть предложенное ему мясо, что выражается повторяющимся нетерпеливым "then faster". Таким образом, судя по оформлению последних предложений нашего анализа, можно прийти к выводу, что, несмотря на голод и свою "дикость", пес все-таки очень настороженно относится к подносимому незнакомцем угощению. То есть, каким бы странным это ни казалось, он боится. Этот факт показателен с той точки зрения, что отчуждение между живыми существами может быть поддерживаемым страхом. По тексту мы можем утверждать, что Джерри и пес боятся друг друга, поэтому понимание между ними невозможно.

Итак, поскольку стилистически наиболее важными оказываются повторяющиеся значения и стилистические средства, на основании проведенного анализа мы можем сделать вывод, что основными тенденциями, используемыми Эдвардом Олби для организации монологической речи главного героя служат всевозможные повторы на разных языковых уровнях, ритм речи с его чередованием напряженных моментов и релаксаций, эмоционально окрашенные паузы и система взаимосвязанных эпитетов.

Эдвард Олби

Что случилось в зоопарке

Пьеса в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Питер

лет сорока с небольшим, не толстый и не худой, не красавец и не урод. На нем костюм из твида и очки в роговой оправе. Курит трубку. И хотя он, так сказать, уже входит в средний возраст, стиль его одежды и манера себя держать почти юношеские.


Джерри

лет под сорок, одет не столько бедно, сколько неряшливо. Когда-то подтянутая, мускулистая фигура начинает обрастать жирком. Сейчас его нельзя назвать красивым, но следы былой привлекательности видны еще довольно ясно. Тяжелая походка, вялость движений объясняются не распущенностью; если присмотреться внимательнее, видно, что этот человек безмерно устал.


Сентрал-парк в Нью-Йорке; летний воскресный день. Две садовые скамьи по обе стороны сцены, за ними - кусты, деревья, небо. На правой скамье сидит Питер. Он читает книгу. Кладет книгу на колени, протирает очки и снова углубляется в чтение. Входит Джерри.


Джерри . Я сейчас был в зоопарке.


Питер не обращает на него внимания.


Я говорю, я только что был в зоопарке. МИСТЕР, Я БЫЛ В ЗООПАРКЕ!

Питер . А?.. Что?.. Простите, это вы мне?..

Джерри . Я был в зоопарке, потом шел пешком, пока вот не очутился здесь. Скажите, я шел на север?

Питер (озадаченно). На север?.. Да… Вероятно. Дайте-ка сообразить.

Джерри (тычет пальцем в зал). Это Пятая авеню?

Питер . Это? Да… Да, конечно.

Джерри . А это что за улица, что ее пересекает? Вон та, направо?

Питер . Вон та? О, это Семьдесят четвертая.

Джерри . А зоопарк возле Шестьдесят пятой, значит, я шел на север.

Питер (ему не терпится вернуться к чтению). Да, по-видимому, так.

Джерри . Добрый старый север.

Питер (почти машинально). Ха-ха.

Джерри (после паузы). Но не прямо на север.

Питер . Я… Ну да, не прямо на север. Так сказать, в северном направлении.

Джерри (смотрит, как Питер, стремясь отделаться от него, набивает трубку). Вы что, хотите нажить себе рак легких?

Питер (не без раздражения вскидывает на него гл-аза, но затем улыбается). Нет, сэр. От этого не наживешь.

Джерри . Правильно, сэр. Вернее всего, вы получите рак во рту и вам придется вставить такую штуку, какая была у Фрейда после того, как ему удалили полчелюсти. Как они называются, эти штуки?

Питер (нехотя). Протез?

Джерри . Именно! Протез. Вы образованный человек, не правда ли? Вы случайно не врач?

Питер . Нет, просто я об этом где-то читал. Кажется, в журнале «Тайм». (Берется за книгу.)

Джерри . По-моему, журнал «Тайм» не для болванов.

Питер . По-моему, тоже.

Джерри (после паузы). Очень хорошо, что там Пятая авеню.

Питер (рассеянно). Да.

Джерри . Терпеть не могу западную часть парка.

Питер . Да? (Осторожно, но с проблеском интереса.) Почему?

Джерри (небрежно). Сам не знаю.

Питер . А! (Снова уткнулся в книгу.)

Джерри (молча глядит на Питера, пока тот, смущенный, не поднимает на него глаза). Может, поговорим? Или вам не хочется?

Питер (с явной неохотой). Нет… отчего же.

Джерри . Я вижу, вам не хочется.

Питер (кладет книгу, вынимает трубку изо рта. Улыбнувшись). Нет, право же, я с удовольствием.

Джерри . Не стоит, раз вам не хочется.

Питер (наконец решительно). Нисколько, я очень рад.

Джерри . Это, как его… Сегодня славный денек.

Питер (без всякой надобности воззрившись на небо). Да. Очень славный. Чудесный.

Джерри . А я был в зоопарке.

Питер . Да, кажется, вы уже говорили… не правда ли?

Джерри . Завтра вы об этом прочтете в газетах, если вечером не увидите по телевизору. У вас, наверное, есть телевизор?

Галина Коваленко

Являясь представителем американской национальной культуры, Олби впитал ее духовную сущность, ее темы, проблемы, идеи, и в то же время ему оказалась внутренне близкой русская литература с ее обостренным, повышенным интересом к человеческой личности. Особенно ему близок Чехов, которого он считает одним из родоначальников современной драмы, который «полностью отвечает за возникновение драмы XX века».

Если серьезно вдуматься в то, что Олби дорого в Чехове, то можно многое понять в творчестве самого Олби, которого чаще всего причисляют к авангардизму, в частности - к театру абсурда. Не приходится спорить с тем, что театр абсурда в сильной степени оказал на него влияние. В поэтике театра абсурда на первых порах Олби привлекла возможность конкретизации и почти овеществления метафоры: острота поставленной проблемы подчеркивалась формой и образным строем. Это проявилось в серии его так называемых коротких пьес: «Это случилось в зоопарке» (1958), «Американская мечта» (1960), «Песочница» (1960).

В сборнике представлена первая из них - «Это случилось в зоопарке» (перевод Н. Треневой). Это пьеса-метафора: мир - зверинец, где люди заточены каждый в свою клетку и не желают ее покидать. Пьеса передает трагическую атмосферу эпохи маккартизма, когда люди добровольно и сознательно сторонились друг друга, являя собой «толпу одиноких», описанную американским социологом Д. Ризменом в одноименной книге.

В пьесе всего два характера, место действия ограничено: садовая скамейка Центрального парка в Нью-Йорке, - но в кратчайшее время проходят куски жизни целого города, громадного, холодного, равнодушного; казалось бы, рваные куски оборачиваются картиной жизни, лишенной человечности и наполненной горьким и жутким одиночеством.

Вся недолгая жизнь Джерри состоит из героической, неравной борьбы с одиночеством - он стремится к человеческому общению, избирая простейший способ: «поговорить», но платой за это станет его жизнь. На глазах своего случайного собеседника Питера, с которым он пытается завести диалог, он покончит жизнь самоубийством.

Самоубийство Джерри становится фактом жизни его собеседника Питера, смерть Джерри его «убивает», ибо с места происшествия уходит иной человек, с иным осознанием жизни. Оказывается, контакт между людьми возможен, если бы не отчуждение, не желание оградить себя, не допустить до себя, не изолированность, превратившаяся в форму человеческого существования, наложившая отпечаток на политическую и общественную жизнь целого государства.

Духовный климат страны эпохи маккартизма нашел отражение во второй «короткой пьесе» - «Смерть Бесси Смит» (1959), где Олби пытался осмыслить одну из самых наболевших проблем - расовую, откликнувшись на события, получившие название «негритянская революция», началом которой стал факт, происшедший 1 декабря 1955 года в штате Алабама, когда негритянка Роза Паркс отказалась уступить белому место в автобусе.

В основу же пьесы легла трагическая гибель замечательной исполнительницы блюзов Бесси Смит в 1937 году. Попав в автомобильную катастрофу в южном штате Теннесси, Бесси Смит скончалась, ибо ни одна из больниц не решилась оказать ей помощь - больницы были предназначены для белых.

В пьесе Олби сама Бесси Смит отсутствует, он отказался даже от ее записей. Музыка была написана его другом, композитором Уильямом Флэнеганом. Олби стремился воссоздать холодный, враждебный мир, над которым возникает и парит образ гениальной американской артистки, истекающей кровью, но «свободной, как птица, как проклятая птица».

Взявшись за серьезнейшую - расовую - проблему, он решает ее в эмоциональном плане, лишая ее социально-политической подоплеки. Для него важно было показать, как духовно искалечены люди, как несут они бремя прошлого - времен рабства. Смерть Бесси Смит становится воплощенным символом потерь страны и каждого человека в отдельности, отягощенного предрассудками.

Американская критика почти единодушно признала пьесу неудачной, обвинив Олби в дидактичности, расплывчатости, фрагментарности, но умолчав об ее идее.

В сборнике представлена и самая известная пьеса Э. Олби «Не боюсь Вирджинии Вулф» (сезон 1962-1963 года), которая принесла ему мировую известность. В пьесе неоднократно возникает неприхотливый мотивчик песенки «Нам не страшен серый волк...», переиначенный на университетский манер. Название пьесы Олби объясняет следующим образом: «В 50-е годы в одном баре я увидел сделанную мылом на зеркале надпись: „Кто боится Вирджинии Вулф?“ Когда я начал писать пьесу, мне вспомнилась эта надпись. И, конечно же, она означает: кто боится серого волка, боится настоящей жизни без иллюзий».

Основная тема пьесы - правда и иллюзия, их место и соотношение в жизни; не однажды впрямую возникает вопрос: «Правда и иллюзия? Есть между ними разница?»

Пьеса являет собой ожесточенное поле битвы разных мировоззрений на жизнь, науку, историю, человеческие взаимоотношения. Особенно остроконфликтная ситуация возникает в диалоге двух университетских преподавателей. Джордж - историк, гуманист, воспитанный на том лучшем, что дала человечеству мировая культура - беспощаден в своем анализе современности, ощущая в своем собеседнике, биологе Нике, антагониста, варвара нового типа: «...Опасаюсь, что у нас будет небогато с музыкой, небогато с живописью, но мы создадим расу людей аккуратненьких, белокурых и держащихся строго в границах среднего веса... расу ученых, расу математиков, посвятивших жизнь труду во славу сверхцивилизации... миром овладеют муравьи».

Джордж рисует ницшеанского сверхчеловека, белокурую бестию, на которого ориентировался фашизм. Аллюзия достаточно прозрачная не только в историческом плане, но и в современном: после тяжелейшего периода маккартизма Америка продолжала оставаться перед лицом больших испытаний.

Олби показывает мучительное освобождение от иллюзий, порождающее не пустоту, но возможность новых отношений.

Перевод этой пьесы Н. Волжиной глубок, точен своим проникновением в авторский замысел, доносит напряженный, скрытый лиризм, свойственный Олби вообще и особенно в этой пьесе - в ее финале, когда пустота и страх, искусственно заполняемые безобразными ссорами, уступают место подлинной человечности; когда возникает песенка про Вирджинию Вулф и богемная, грубая, порочная Марта почти лепечет, признаваясь, что боится Вирджинии Вулф. Слабой тенью возникает намек на взаимопонимание, подтекст высвечивает правду, заключающуюся не в каждодневных каскадах оскорблений, но в любви, и построение этой сцены невольно заставляет вспомнить объяснение Маши и Вершинина в чеховских «Трех сестрах».

Последующие пьесы Олби: «Шаткое равновесие» (1966 год), «Все кончено» (1971 год), - говорят о том, что Олби очень своеобразно, по-своему использует многие чеховские открытия. Олби особенно сближает с Чеховым одна грань его дарования: музыкальность, которая была в высшей степени присуща Чехову. Первым на музыкальность Чехова указал К.С. Станиславский, сравнив его с Чайковским.

Спустя почти пятьдесят лет американский исследователь театра Дж. Гасснер назвал пьесы Чехова «социальными фугами».

В пьесе «Все кончено» Олби выводит семь персонажей - Жена, Дочь, Сын, Друг, Любовница, Доктор, Сиделка. Они собрались, быть может, в самый критический момент своей жизни: умирает человек, который единственный придавал смысл их существованию. В центре внимания - не физическая смерть человека, скрытого ширмами, но глубокое исследование духовного умирания, длившегося десятилетиями, тех, кто теперь здесь собрался. Пьесу отличают блестяще написанные диалоги. По форме она напоминает произведение для камерного оркестра , где каждому инструменту - персонажу предоставлена сольная партия. Но когда сливаются все темы, возникает главная тема - гневного протеста против фальши, лжи, несостоятельности чувств, порожденных иллюзиями, придуманными ими самими. Олби судит своих героев: они собрались, чтобы оплакать умирающего, но они оплакивают себя, остающихся в живых, мелких, ничтожных, никому не нужных, чья жизнь отныне будет обращена в прошлое, освещенное светом воспоминаний о человеке, который мог придать смысл жизни им всем. И все же, как они ни заняты собой и своими чувствами, Олби не изолирует их от течения жизни. Они осознают, что живут «в страшное и подлое время». И тогда, в противовес их заключению, возникают замечательные личности современной Америки: Джон и Роберт Кеннеди и Мартин Лютер Кинг, о которых вспоминает Сиделка, воскрешая трагическую ночь покушения на Роберта Кеннеди, когда она, как и тысячи других американцев, не отходила от телевизора. На миг вторгается подлинная жизнь в мертвую атмосферу культа собственных страданий.

просмотров
просмотров