Александр башлачев биография. Александр Башлачев

17 февраля 1988 года погиб Александр Башлачев. Из окна восьмого этажа он шагнул в вечность, оставив своим поклонникам песни, которые тектоническим разломом выделяются среди равнины русской рок-музыки.

1. Языковой дар

Башлачев сам не понимал, насколько он одарен. То, что поражало его окружающих, для него было совершенно естественным. У него было редкое языковое чутье, которое проявлялось уже в детстве. Саша очень рано научился читать, хотя никто его этому специально не учил, не зная английского языка, переводил англоязычные тексты, хорошо читал по-польски. Природной языковое чутье редко его подводило, по корням слов он легко угадывал их значение и бегло переводил тексты зарубежных групп. Именно из-за хорошего чувства языка Башлачев успешно работал в газете "с поэтическим названием "Коммунист". Писал полные метафор тексты на производственную тематику.

2. Музыкальный слух

У Башлачева был уникальный музыкальный слух. Александр Измайлов, с которым СашБаш учился в институте, вспоминал, что Башлачев, который никогда до этого не играл на фортепиано, просто сел и начал на слух подбирать аккорды, он чувствовал музыку каким-то внутренним чутьем. Мать музыканта вспоминала, что в детстве Саша говорил ей, что больше всего сочувствует тем детям, которых насильно водят в музыкальную школу, поэтому она не повела его учиться музыке. Поразительно, но Башлачев умел извлекать музыку даже из простой папиросы, на которой он играл как на губной гармошке, а также мастерски играл на двуручной пиле.

3. Рок-музыкант?

Был ли Башлачев рок-музыкантом? Формально - по кругу общения - да, но стихи Башлачева все-таки ближе к поэзии, чем к рок-н-ролльным текстовкам. Музыкальная составляющая песен Башлачева не отличается виртуозностью исполнения. Скорее это бешеная, первобытная энергетика, камлание и безудержный напор. Современники как один вспоминают, как Башлачев разбивал руки в кровь о струны, пел с пеной у рта, забываясь и уходя в некое экстатическое состояние. Стихи Башлачева уходят своими корнями в русскую народную поэзию, они лежат в области поэтической традиции русского Севера. По воспоминаниям, когда Башлачев писал тексты, он часто даже не прописывал слова, писал только начальные буквы, поэтическая стихия рвалась из него сплошным потоком, СашБаш только направлял её в русло ритма. По мнению Бориса Гребенщикова, Бог дал Башлачеву "много и сразу". Справиться с такой ношей было непросто.

4. Свистопляска

"Большая музыкальная карьера" Башлачева началась в сентябре 1984 года, когда Леонид Парфенов привез в Череповец Артемия Троицкого. Башлачев Троицкого поразил. Он сразу же пообещал организовать концерты в Москве и Питере. Через пару недель Башлачев приехал в Москву и закружился в череде "квартирников". Кроме выступлений перед рок-братией, Башлачев отметился также у Александра Градского и Аллы Пугачевой. С Градским "не срослось", хотя именитый музыкант признал за Башлачевым несомненный талант, отметив филигранность текстов. Пугачевой Башлачев понравился, она даже позвала послушать "череповецкого мальчишку" режиссера Марка Захарова, жившего этажом ниже.

Башлачев произвел на столичную публику неизгладимый эффект. Все признавали за ним несомненную гениальность. Возможно, это Башлачева и надломило. Он не был готов к такому призванию, к восхищению и "заглядыванию в рот". Пока он кружился в свистопляске концертов, посиделок "за стаканом" (в разных смыслах), его поэтический талант все меньше стал пробиваться наружу. Его это угнетало. Он говорил про постоянную внутреннюю работу, которая не находит выхода на бумаге. Песни писались все реже, Башлачев стал болезненно реагировать, когда его спрашивали о творчестве. Слава свалилась на него неожиданно. Он оказался в одном кругу с "небожителями", о встрече с которыми мог только мечтать. Постоянное бытовое неустройство, бесприютность только подчеркивали диссонанс между признанием и суровой реальностью.

5. "Ведьма"

В орбиту Башлачева заносило разных людей. Некоторые из них были откровенно деструктивными. К такому типу можно отнести Ирину Линник. Внучка физика-академика Владимира Линника, Ирина занималась научной работой, геологией, но продолжалось это недолго. В 1980-1990-х годах Линник принимала активное участие в тусовке ленинградских рок-музыкантов. На её даче в Комарово бывали многие известные рокеры, в том числе Борис Гребенщиков, Всеволод Гаккель, Святослав Задерий, Константин Кинчев. По воспоминаниям современников, помимо места для концертов и ночёвок, Линник предоставляла гостям различного рода галлюциногенные вещества - "грибочки", "травку". Тем и жила.

С октября 1986 года Башлачёву негде было жить и он переехал на дачу Ирины. Как вспоминает Анастасия Рахлина: "Я туда приезжаю. Они сидят. Какой-то чувак с буддийскими колокольчиками… Ирина играет на пиле. Саня сидит со специально расстроенной гитарой, и они камлают таким образом. При этом зима, люди спать ложатся на рассвете, а просыпаются, когда солнце уже зашло. Недолго и чокнуться… Его там накрыло будьте-нате". Долго Башлачев на даче Линник не прожил, но Константин Кинчев вспоминал, что в тот период СашБаш сильно изменился, постоянные злоупотребления сказались на нем не лучшим образом. Из окна он выпрыгнул через год.

Ирина Линник сыграла свою роль в биографии ещё одного русского рок-музыканта. В 1992 году её чуть не убил лидер группы "Ноль" Фёдор Чистяков, у которого она даже снималась в клипе "Настоящему индейцу". Своё нападение музыкант объяснял тем, что Ирина - ведьма. В итоге Чистяков загремел в сумасшедший дом, а после стал Свидетелем Иеговы. Ирина не успокоилась до сих пор. Четыре года назад ФСКН собрало богатый урожай на её участке в Комарово - 1247 кустов конопли.

6. "Камчатка"

Было в Питере культовое место - "Камчатка". Котельная, через которую прошли лучшие кадры русского рока. Здесь работал Цой, основатель "Алисы" Слава Задерий. Сюда захаживал БГ, Кинчев, Сергей Курехин. Числился кочегаром здесь и Александр Башлачев. Работал Башлачов, по большей части, формально. В то время ещё была в силе статья за тунеядство, запись в трудовой уберегала от неприятностей с представителями закона. Однажды Башлачев все же решил поработать, захотел стать "настоящим кочегаром". Как раз ударили морозы, Башлачеву пришлось серьезно "попахать". Когда пришли сменщики, СашБаш сидел замученный и сказал: «Я не кочегар, я просто сумасшедший поэт».

7. Последний полет

16 февраля СашБаш был у Вячеслава Егорова. Когда он уходил, то на обычное "пока" ответил: "Я не прощаюсь". 17 февраля он должен был сниматься в фильме "Город". Съемочная группа уже снимала один из планов сцены с Башлачевым, дублер СашБаша сидел спиной к камере, когда на площадку пришла Марьяна Цой и сказала: "Не ждите". Александр Башлачев выпрыгнул из окна восьмого этажа. Судя по расстоянию от стены дома, это был именно прыжок. При жизни Башлачев не раз говорил, что хотел стать ветром... СашБаш был похоронен под Ленинградом на Ковалевском кладбище: 3 квартал, 3 участок. Похороны организовывала Марьяна Цой. На кладбище, несмотря на большое количество народа, стояла звенящая тишина. Не было рыданий и традиционных речей. На гроб положили гитару. По иронии судьбы, это была не гитара Башлачева, свою он отдал в ремонт. Комья земли упали на струны, гитара запела и замолкла. Уже навсегда. О смерти Башлачева сообщила "Русская служба Би-Би-Си". Отечественная пресса молчала.

Алексей Рудевич

Башлачёв Александр Николаевич («СашБаш») - российский поэт и музыкант, автор и исполнитель своих песен. Ключевая фигура для поклонников русского рока, один из важнейших его представителей - поэт среди рокеров, рокер среди поэтов.

Родился в Череповце, в семье начальника теплосилового цеха Череповецкого металлургического завода Николая Сергеевича Башлачёва и преподавательницы химии филиала ленинградского Северо-Западного политехнического института Нелли Николаевны Башлачёвой. По словам Александра Башлачёва, свои первые рифмованные строки он сложил ещё в возрасте трёх лет. По воспоминаниям друзей детства, в возрасте шести лет он не просто читал «Тома Сойера», а читал его вслух своим друзьям во дворе, уже в 1971 году сочинил на мотив из фильма «Кавказская пленница» свою первую (пусть и «подражательную») песенку со словами «Мимо бегут канадцы, режут коньками лёд» .

В музыкальную школу Александр, как вспоминала его мама, идти не захотел, но когда родители купили пианино - практически самостоятельно его освоил до уровня исполнения «Лунной сонаты», которую очень любил и часто играл «для себя», никак не бравируя своим умением. Все школьные годы Башлачёв продолжал писать стихи, «Разлюли-малина» (1978) - далеко не первое его стихотворение; более ранние сохранились только фрагментами в воспоминаниях друзей детства, а сам он к этим своим поэтическим опытам никогда серьёзно не относился.

В 1977 году, после окончания средней школы, пытался поступить (вместе со своим земляком Леонидом Парфёновым) на журфак Ленинградского университета, с сентября работал на Череповецком металлургическом комбинате художником-оформителем, 4 апреля 1978 - уволился и вскоре поступил в Уральский университет (г. Свердловск) на факультет журналистики. В период учёбы активно участвует в работе факультетского «Театра трёх актёров», пишет для него пьесы-миниатюры, песни для постановок; в это же время он близко сошёлся с местным рок-сообществом, публиковал проблемные статьи о рок-н-ролле.

С 1979 года начал писать тексты песен для созданной его другом Сергеем Герасимовым череповецкой группы «Рок-Сентябрь», но, по воспоминаниям друзей, Александр потом будет стесняться этих своих текстов. В 1982 году в эфире Би-Би-Си в передаче Всеволода Новгородцева прозвучала Рок-Сентябрьская песня «Манекен», после чего всем выступлениям группы моментально «перекрыли кислород». В 1983 году Башлачёв неожиданно для многих начал писать стихи гораздо более высокого уровня, чем ранее, - сразу же поразившие всех, кто их слышал. В этом же году появляется первая его известная песня - «Грибоедовский вальс» и несколько других известных произведений. В 1985 году один из его друзей спросил, как он пишет свои песни. - «А я попросил, чтобы мне их дали. И мне дали...» - ответил Башлачёв.

В сентябре 1983 года Александр окончил университет и вернулся в Череповец. Год проработал корреспондентом в газете «Коммунист», писал статьи про Череповецкий завод, порой так образно используя журналистские штампы, что это больше походило на стёб. Но, тем не менее, он был в газете «на хорошем счету», и ему даже позволили в январе 1984 года открыть авторскую рубрику «Семь нот в блокнот».

В сентябре 1984 года, на квартире у своего друга Леонида Парфёнова, Башлачёв показал свои песни опальному в ту пору музыкальному критику и журналисту Артёму Троицкому, с которым незадолго до этого и познакомился. С подачи Троицкого месяцем позже Башлачёв уехал из Череповца в Москву с серией «квартирников», а затем весь следующий год колесил по стране, поражая своих почитателей всё новыми и новыми песнями. Он играет бесчисленные квартирные концерты в Москве, Ленинграде, Новосибирске и прочих городах страны, не участвуя в мероприятиях типа «рок-фестивали». В марте 1985 состоялось его первое публичное выступление в Ленинграде (в шестой аудитории Ленинградского ветеринарного института Московский пр., д. 99 - этот концерт проходил сразу после III фестиваля Ленинградского рок-клуба, поэтому получил название «Четвёртый день фестиваля») когда он, вместе с Юрием Шевчуком , спел несколько песен на неофициальном концерте (запись этого концерта в 1995 была издана фирмой «Manchester Files» под названием «Кочегарка»). В апреле 1985 в Череповце Александр Башлачёв и Евгения Каменецкая зарегистрировали брак, позже они не стали его расторгать, что позволило Башлачёву сохранить ленинградскую прописку.

В 1986 году Башлачёв переехал в Ленинград, январь этого года - необычайно активный концертный месяц, в первой половине этого года сделано несколько профессионально-студийных записей его песен. Он поёт для актёров Театра на Таганке, в редакции Литературной газеты, академических институтах, его с огромным интересом слушают такие разные люди, как Вознесенский и Гребенщиков, Пугачёва и Гурченко - всех восхищает его бьющая через край энергетика, талант и самобытность... но всего этого у Башлачёва «чересчур много», его органика не вписывается «в формат» (фолк-панк в Европе ещё только-только зарождается), и он остаётся, в сущности, одинок и маловостребован в своей песенной поэзии. С марта 1986 года Башлачёв официально трудоустроен в (ставшей уже тогда легендарной) котельной «Камчатка». В мае, в Череповце, написана последняя (из сохранившихся) песня - «Вишня». В конце 1986 / начале 1987 года Башлачёв, по воспоминаниям его друзей, испытывает острый творческий кризис, «его словно подменили» - он стал очень неохотно петь; говорил, что у него нет новых стихов - именно это, видимо, его сильно угнетало и доводило до депрессии.

Весна 1987 г. - съемки в документальном фильме Алексея Учителя «Рок», Башлачёв участвовал в устном выпуске журнала «Рокси», в мае вступает в Рок-клуб. Основное событие этого года - с 3 по 7 июня выступление на V Питерском рок-фестивале, где получил приз «Надежда». Фрагменты его выступления были отсняты для фильма «Рок», но в процессе съёмок Башлачёв от участия в них отказался, и из фильма были убраны все кадры с его участием. В августе написана последняя песня - «Архипелаг гуляк», но она не сохранилась. Тем же летом-осенью принял участие в работе над фильмом «Барды покидают дворы» (в прокате - «Игра с неизвестным»), однако по неясным причинам в последний момент отказался сниматься. К сожалению, предпринятая тогда же попытка профессионально записать Башлачёва для пластинки на ленинградском отделении «Мелодии» так и не удалась.

За короткий промежуток времени Башлачёв создал около ста песен, принадлежащих к его «золотому запасу». Хотя на формирование его стиля и поэтического языка, без сомнений, повлияла песенная поэзия Владимира Высоцкого и Александра Галича , песни Бориса Гребенщикова и Майка Науменко , поэтические эксперименты начала века и древнерусская эпическая поэзия, Башлачёв создал свой собственный художественный мир.

В последний год своей жизни он явно испытывал внутренний кризис, причины которого остались не до конца ясны. В начале 1988 в настроении Башлачёва, казалось, наступил просвет: он дал несколько концертов в Москве (в т.ч. 29 января на квартире Марины Тимашевой - был последний концерт Башлачёва) и запланировал свои новые выступления. Однако утром 17 февраля Александр Башлачёв выпал из окна восьмого этажа дома 23 по проспекту Кузнецова в Ленинграде, где он в то время жил, - похоже, что решение это было принято не под влиянием момента, а стало результатом мучительного выбора. Похоронен под Питером на Ковалёвском кладбище: 3 квартал, 3 участок. А без малого через полгода, 3 августа - родился Егор, сын Александра Башлачёва.

Александр Башлачёв стал одним из наиболее значительных явлений в отечественном бард-роке. В его многослойных стихах-песнях, полных неожиданных ассоциаций, парадоксального юмора и виртуозной игры словами, смелых рифм и сложных размеров, причудливо переплелись архаика и современность, былинные сюжеты и реалии рок-бытия, высокая трагедия и откровенное скоморошество. Когда петербургский музыкальный журналист Андрей Бурлака предложил в 1987 году Александру сделать сборник его стихов - тот ответил, что единственный вариант, который его бы устроил, состоит в том, чтобы представить каждый текст в виде единого слова без пробелов и знаков препинания. Через несколько месяцев после того, как Башлачёва не стало, - Булат Окуджава и Андрей Вознесенский совместно написали о нём статью. Евгений Евтушенко посвятил ему стихотворение, а также включил его произведения в свою антологию «Строфы века».

Александр Башлачёв, конечно, не является фантастом как таковым, но его стихотворения «Грибоедовский вальс» и «Галактическая комедия» - чистой воды фантастика.

© (компиляция по материалам сети)

Летящий Башлачёв
«давай попробуем обойтись без протокольной анкеты: когда родились, когда намерены скончаться...»
Саша Башлачёв

Вот прямо сейчас я собираюсь залезть в жизнь чужого, мёртвого и, наверное, хорошего человека и даже поэта – Александра Башлачёва.
Мало того! Я собираюсь хорошенько в ней покопаться, затем взять скальпель и кое-что вырезать, а затем набить собственными суждениями и превратить все эти жизненные факты, даты и прочие обрывки в какое-то подобие чучела жизни – словом, то, что у нас называется биографией. И сразу возникает вопрос, а какое, собственно, отношение я имею к человеку, которого зарыли на Ковалёвском в промёрзшую ленинградскую землю в год моего рождения и день Советской Армии?
В самом деле, вот, например, когда князь Феликс Юсупов захотел написать о смерти Распутина, того самого Гришки, которого он травил, стрелял и всячески топил, то вопрос о его отношении был ясен. Но вот какое отношение имеет СашБаш к Славе Чешу - уже вопрос. Попробую ответить.

Сашу Башлачёва я никогда сознательно не слушал. Он был для меня один из тех гениев, которых уважаешь, но слушать не можешь совершенно – так что в жизни я сознательно не поставил себе ни одной его песни. Но! Башлачёв в нашей музыке явление почти космическое – даже «не слушая» его песен, от них, да и вообще от всей его фигуры никуда не уйти. Так, под башлачёвский «Влажный блеск» в исполнении Снайперов я впервые попал в постель к девушке, с которой потом встречался больше года – рекорд для меня небывалый. Этажом ниже, в той же общаге где тогда и стояла эта самая постель, однокурсник насиловал мои уши «Временем колокольчиков». Он рассказывал про СашБаша даже на раскопках, где мы вскрывали готские могильники. Башлачёв не покинул моей ноосферы и тогда, когда я выпустился и стал работать. Моим «шефом» и напарником на «высотке» случайно оказался страстный фанат Баша, подсадивший меня на «Подвиг разведчика» и «Грибоедовский вальс».
Про Башлачёва с восторгом рассказывали совсем зелёные юнцы и олдовые неформалы, а когда я возвращался домой, в плеере про него пел Летов и «Разные люди». Да и кто про него не пел? Мне кажется, больше ни о чьей жизни и гибели не пелось русскими рокерами столько раз. После смерти Саши Башлачёва, вокруг него стремительно «выкристаллизовался» один из самых мощных «биографических мифов» в русском роке, предвосхитивший мифы Янки Дягилевой и Виктора Цоя.

Как по мне – если ты рождаешься спустя полгода после чьей-нибудь смерти, и, если, вырастая, ты сознательно не слушаешь музыки этого человека и даже стихов его не читаешь, а потом – бааац, и оказывается что его поэзия, музыка, сама ткань его жизни пронизывает мир в опасной близости от тебя – о таком человеке стоит написать.
Человек этот родился в мае, 27 числа в Череповце, недалеко от Вологды. Его отцом был Николай Алексеевич Башлачёв - начальник участка теплосилового цеха Череповецкого металлургического комбината, матерью – Нелли Николаевна - учитель химии в Школе рабочей молодёжи №4. Школу-десятилетку Саша закончил в 1977 году… Стоп.

С того ли я начинаю? Вряд ли для того, кто, упав из окна восьмого этажа, лежал, под низким февральским небом на проспекте Кузнецова имеет большое значение год окончания школы. А для вас? Имеет ли это значение для вас, моих читателей? Абзац стандартной биографии. Год и место рождения. Школа. Сухие, мёртвые строки. Что же мы узнаём отсюда? Ничего.
Нет, мне больше хочется попробовать врубится в «миф» Башлачёва. Что это за миф такой? Откуда взялся? Если вы читали Сашины биографии чуть серьезнее пулемётной очереди из дат, то, наверное, встречались и с мнением об «обреченности» поэта, «проживании» им песен, особом, башлачёвском «тексте смерти», «трагической ауре», по выражению Троицкого. Было там и о том, что Башлачёв-де был особым медиумом-шаманом, проводящим «высшие истины». Многие о чём-то таком заговорили после его гибели. Людей интересовала и глубинная сущность СашБаша и его характер – вещи, которые датами не объяснишь. Поэтому-то, наверное, стандартной биографии – учился-родился-женился здесь не получится – придётся разбираться, что он был за человек такой – Саша Башлачёв.

Налётчик был бывалый ас
О Сашином детстве сказать мне особо нечего. Разве что…
Налетчик был бывалый ас:
Он вывел самолет из пике,
И самолет пришел домой,
Как будто ехал коммюнике.

Первый стих, точнее кусочек стиха. Первый из сохранившихся. Автору тут года три-четыре. Обратите внимание на эту деталь – «ехал коммюнике». Саша, понятно, вообще не имеет представления, что значит это слово, но смело вставляет «коммюнике» в стих. А что? Ритмика-то соблюдена! Кстати, через год маленького Сашу впервые поведут к психиатру – из-за способности верно перемножать в уме большие числа.
Школьных воспоминаний о нём практически нет – вынужден оставить на откуп вашему воображению его первые драки и влюблённости. Впрочем, кое-что о его влюблённостях сказать можно, хотя и по более поздним воспоминаниям. Например, СашБаш тогда предпочитал один тип девушек – длиннолицых, худеньких и длинноволосых, причём непременно с русыми волосами.

В 1977 г., после школы Саша работал на Череповецком металлургическом комбинате. Художником. Рисование вместо физической работы, впрочем, стало для него характерным – он рисовал «кося» военку, рисовал и отлынивая от работ в колхозе. В 1978 г. он поступает в УрГУ, на журфак. По воспоминаниям Марины Паршуковой, однокурсницы он тогда заметно нервничал, поскольку поступал второй раз. Значит в первый – в 1977 г. на экзаменах он провалился, и его кто-то устроил на комбинат – перекантоваться до новой абитуры. В абитуре он был примерно на год старше других, невысокий, тонкий и худощавый юноша, влюблявший в себя буквально всех вокруг. Он сильно выделялся – «каблуковыми» ботинками, джинсовым прикидом, длинной гривой вьющихся волос и золотой фиксой взамен выбитого зуба.

Идут переходные звери
Учёба давалась Саше легко, окружающие любили его. Витя Мещеряков, экс-однокурсник вспоминал, что «отказать ему было просто невозможно!». Таня Халяпина позже говорила: «Сашка был настолько лапа! Ни один эпизод, связанный с ним, не вспоминается с негативом». Саша Башлачёв тогда это ещё не «человек поющий», но, скорее по выражению Задерия «человек-праздник».
Особенностью СашБаша в УрГУ стала проявившаяся впоследствии и в творчестве страсть к мистификациям. Так, по воспоминаниям Соловьёва Саша со своим другом Измайловым выдумали целое течение вокруг вымышленного художника – Льва Давыдовича Перловича. Они уверяли всех, что Перлович ровесник Пушкина, известный художник-параллелепипедист и каждый день рисовали «его картины». Параллелепипеды, уложенные друг на друга - полотно «Любовь», шесть кирпичей на верёвках – картина «И я бы мог» - по ремарке Пушкина на казнь декабристов. По другим воспоминаниям, среди них был «кирпичинный клин» - «Летят перелётные птицы», и нестройный караван параллелепипедов на плоскости – «Идут переходные звери». Единственной непараллелепипедной работой «Перловича» был шар на картинке «Падла!». Башлачёв, по-видимому, рисовал, Саша Измайлов был «гидом» - рассказывал о композиции, её тонком равновесии, цветовых гаммах, поясняя, что если «кирпичики» нарисованы синим – перед вами работы голубого периода, а если использовано несколько цветов, то речь шла о синтезе или эклектике.

Обаятельный поэт, внутренний мир которого хорошо прослеживается в стихах и песнях, стал одним из ярких представителей советского андеграунда. Александр Башлачев (или, как звали его друзья, СашБаш) почти не расставался с гитарой, на которой научился играть еще в школьные годы. Любимый инструмент рокера и барда остался с мужчиной и после смерти – друзья положили гитару в могилу талантливого исполнителя.

Детство и юность

Александр Башлачев родился в городе Череповец 27 мая 1960 года. Вскоре после рождения сына в семье появился второй ребенок - девочка Лена. Родители, учительница химии и работник теплосилового цеха, много времени проводили на работе, поэтому дети были предоставлены самим себе.

Александр рано научился читать, а первое стихотворение, по собственному признанию, сочинил уже в 3 года. Несмотря на явный музыкальный талант, ребенок не посещал музыкальную школу. Такое решение мальчик принял сам, признавшись маме, что жалеет детей, вынужденных ходить на занятия.

Однажды классная руководительница Башлачева предложила школьникам выпустить альманах. Так началось увлечение Александра журналистикой. Мальчик писал стихи для любительского издания, помогал одноклассникам со статьями и руководил процессом сбора материала.

Александр Башлачев с сестрой

В старших классах, когда увлечение стихотворным жанром временно угасло, Саша увлекся прозой. За попытки составить своеобразное описание будней девятиклассника друзья прозвали мальчика летописцем. Рукопись юноши не сохранилась – Башлачев лично сжег материал, так как стеснялся своих ранних работ.

После получения аттестата Александр уехал в Ленинград поступать в университет. Первые два тура на факультет журналистики Башлачев преодолел без труда. Проблемы начались, когда приемная комиссия потребовала показать опубликованные статьи абитуриента. Школьного альманаха оказалось недостаточно. Провалившись, Александр возвращается в родной город.

Чтобы не тратить год впустую, Башлачев устраивается на Череповецкий металлургический завод. Работая художником, Александр параллельно выпускает собственные статьи в газете «Коммунист». А по вечерам молодой человек осваивает писательское ремесло в школе юного журналиста.

Через год Башлачев делает еще одну попытку поступить в высшее учебное заведение. Опыт и талант юноши оценили по достоинству. В 1978 году Александр становится студентом Уральского государственного университета Свердловска.

Музыка

Учеба дается Александру настолько легко, что юноша почти не посещает лекции. Вместо зубрежки Башлачев проводит время в Череповце, где вместе с музыкальной группой «Рок-сентябрь» пишет песни и выступает на фестивалях. Сам Александр не выходит на сцену, отдавая предпочтение сочинению песен и организации выступлений.

Получив диплом, поэт возвращается в уже знакомый «Коммунист». Но теперь работа в редакции только угнетает мужчину. Идейные статьи, которые не приносили творческого удовлетворения, соседствуют в жизни Башлачева с альтернативной музыкой.

В 1984 году группа «Рок-сентябрь» распалась, и терпение поэта закончилось. Александр увольняется из газеты и отправляется в Москву, чтобы развеяться и определиться с планами на будущее. Там в гостях у старого знакомого Башлачев знакомится с . Под влиянием друзей поэт перебирается в столицу, где каждый вечер, благодаря новым связям, исполняет собственные песни на квартирниках.

Пиратские записи импровизированных концертов разлетелись по Советскому Союзу, сделав Башлачева известной личностью. Посетители камерных выступлений поэта утверждали, будто мужчина настолько отдавался музыке, что после завершения концерта руки музыканта часто оказывались в крови – поэт стирал пальцы в кровь.

Мужчина постоянно менял тексты собственных песен. Довольно часто во время выступления Александр на ходу исправлял последние строчки в композициях «Некому березку заломати» и «Как ветра осенние».

Александр Башлачев исполняет песню «Все от винта»

Первое выступление на большой сцене состоялось в Ленинграде в 1985 году. Вместе с мужчины исполнили собственные хиты в зале ветеринарного училища. В этом же году Башлачев окончательно перебирается в Ленинград, где принимает активное участие в жизни рок-тусовки.

Домашние концерты были полны зрителей, но на телеэкраны творчество Башлачева не пропускали. Подобное отношение к его творчеству сильно расстраивало музыканта.

В 1985 году Башлачев впервые женится. Брак, заключенный с Евгенией Камецкой, был фиктивен. Знакомая Александра согласилась на свадьбу, чтобы музыкант получил ленинградскую прописку. Женщина, с которой в этот период СашБаша связывали близкие отношения, - Татьяна Авасьева.

Вскоре после свадьбы на другой возлюбленная поэта родила сына Ваню. Из-за тяжелого заболевания мальчик умер, прожив всего несколько месяцев. После потери ребенка отношения пары закончились.

В мае 1986 года в гостях у знакомой Александр знакомится с Анастасией Рахлиной. Поклонница творчества Башлачева зашла в гости к подруге, где столкнулась с музыкантом. Бурный роман прервала смерть поэта. Спустя пару месяцев после похорон Анастасия родила сына Башлачева – Егора.

Смерть

Последние часы жизни поэт и музыкант провел в квартире своей первой жены Евгении Камецкой. Молодые люди сохранили приятельские отношения и часто проводили квартирники на территории девушки. Утром 17 февраля 1988 года Евгению разбудили представители органов, сообщив о смерти Башлачева.

По версии следствия, мужчина выбросился из кухонного окна. Друзья и близкие Александра не сомневаются, что музыкант мог добровольно уйти из жизни. Несмотря на общительность и хорошее настроение, Башлачев страдал от одиночества. К тому же на протяжении последнего года Александр почти не выходил из творческого кризиса.

Талантливого музыканта похоронили на Ковалевском кладбище в Санкт-Петербурге. Могилу кумира поклонники обозначили деревцем, которое украсили колокольчиками. Несмотря на статус самоубийцы, друзья Башлачева добились разрешения на отпевание Александра в соборе.

Дискография

• 1989 – «Время колокольчиков»
• 1990 – «Все будет хорошо»
• 1990 – «Третья столица»
• 1992 – «Таганский концерт»
• 1994 – «Вечный пост»
• 1994 – «Лихо»
• 1995 – «Кочегарка»
• 1998 – «Первый концерт в Москве»
• 1999 – «Чернобыльские Бобыли на краю света»
• 2006 – «Семь кругов беспокойного лада» (требьют-альбом)
• 2016 – «Серебро и слезы» (требьют-альбом)

Поэт и исполнитель

"Я знаю, душа начинает заново маяться на земле, как только о её предыдущей жизни все забыли. Души держит на небесах энергия памяти". Александр Башлачёв

Его отец Николай Башлачев был начальником цеха череповецкого металлургического завода, а мама Нелли Башлачева - преподавателем химии в школе.

В период с 1967-го по 1977-й год Александр учился в средней школе Череповца. Классный руководитель Башлачева Роза Молоткова рассказывала: «Саша Башлачев учился в моем классе. А большой был класс, больше сорока человек… Но сразу было заметно, кто он такой. Он был очень подвижный, симпатичный такой, кудрявенький мальчишка. Среди друзей его были Максим Пермяков и Андрей Шульц - такая троица, вожаки в классе. Ребятишки к ним тянулись. Саша был у них коноводом. В то время было модно выпускать альманахи, и я спросила: «Кто согласен выпускать альманах?». «А какой?» - спрашивают. - «Сатирический. Художественный, поэтический - у кого какой талант имеется». «А что в альманахе будет?». «А все!» - отвечаю. Башлачев сразу: «Я могу писать стихи!» И за ним сразу: «И я! и я! Вместе будем стихи писать! Максим будет рисовать». Сразу организована целая редакция. И пошло, и поехало! У нас такие красивые альманахи были. Нигде в дальнейшем я не видела ничего подобного. Когда наш альманах вывешивали, вся школа сбегалась смотреть. Ребята писали про своих товарищей, про друзей, интересные события описывали, соревнования, конкурсы. С таким командиром, как Саша они загорелись быстро. Он хорошо знал силы, способности и возможности своих ребят, он расставлял все по местам, подстраховывал, руководил. И всегда мы в соревнованиях побеждали, из класса в класс. Отношения в классе были просто замечательные - ни раздоров, ни распрей, атмосфера доброжелательная, дружеская. И в этом немалая заслуга вожака - Саши Башлачева. В конце 6-го класса он начал писать какую-то книгу, прозу. Стихи уже, видимо, ему поднадоели, он к этому времени так намастырился, что по любому поводу начинал говорить стихами. Я как-то принесла книгу о технике стихосложения. Читали всем классом, впитывали, обсуждали. Коллективное было творчество! Многие тогда сочиняли стихи, некоторые девочки писали даже лучше Саши. И вот он на прозу переключился… За стремление описывать происходящего его как-то назвали летописцем. Жалко, что ее так и не нашли, летопись ученика девятой школы Александра Башлачева. Говорят, что он ее сам уничтожи - стыдился своего раннего творчества. Саша очень любил читать, поэтому мы сразу нашли с ним общий язык. Читал очень много, приключения обожал. Время от времени я приносила в школу книги, которые сама в детстве читала. «Тиль Уленшпигель» ему страшно нравился! Классику любил. Есенина, Высоцкого - точно. Очень начитанный был мальчик. Уже в 7-ом классе мне заявил, что будет журналистом. А я в то время выписывала серию книг по философии: Монтеня, Секста Эмпирика, Аристотеля. Мишеля Монтеня до сих пор больше всего люблю. Ведь какой человек был! Во время самых разнообразных интриг и дворцовых переворотов не вмешивался ни во что, не служил при дворе, хотя ему многократно предлагали. Независимый был человек, занимался только своим творчеством, хотя были возможности, как сейчас бы сказали, сделать блестящую карьеру. Не помню точно, сама ли предложила или Саша увидел томик и попросил дать домой почитать. «Теперь я понял, Роза Михайловна, в чем заключается нравственность человека - в его независимости!» Он как-то быстро воспринимал все положительное, что в него вкладывали. Все новое в школе он использовал в полной мере, что потом и отразилось в его стихах и песнях. К концу школы у Саши уже гитара появилась, и он начал ее осваивать… Взрослел Саша на моих глазах, взрослел и развивался. В то время, когда товарищи бегали, прыгали и скакали, он читал десятки книг. Сам стал писать очень рано. Он делал попытки не просто писать, но и разобраться в собственной жизни. Никакой он не самородок! Это был умный, образованный, всесторонне развитый человек, очень много работающий над собой в течение всей жизни. Об уровне таланта Саши Башлачева я не берусь судить - время рассудит. Нельзя его с кем-либо сравнивать, у него свой собственный дух. «Ну, что ты, смелей! Нам нужно лететь! А ну - от винта! Все от винта!»

После окончания школы Башлачев пошёл работать на Череповецкий металлургический комбинат художником. Год спустя он оттуда уволился и поступил на факультет журналистики в Уральский государственный университет в Свердловске. В перерывах между учебой он возвращалсядомой в Череповец, где помогал группе «Рок-Сентябрь» и писал для них тексты песен. «Грибоедовский вальс» - одна из первых песен, написанных и спетых самим Башлачевым в то время. Его первые песни были незамысловаты, и в тот момент в Башлачеве было непросто разглядеть того рок-барда,которому вскоре было суждено стать символом целого направления в музыке 1980-х годов. Мама Александра Нелли Николаевна вспоминала: «Сколько раз я пыталась его уговорить поступать в технический вуз - ни в какую не захотел! Сам решил, что будет получать только гуманитарное образование. Или журналистика, или языки. И к тому, и к другому способности были. Сашины школьные сочинения всегда были среди лучших, о чем бы он ни писал. Язык изучал немецкий, но каким-то образом переводил тексты и с английского, которого почти не знал. После десятого класса за компанию с приятелем поехал в Ленинград поступать на факультет журналистики. Отлично прошел два тура творческого конкурса, а на третий его не допустили, потому что у него не было публикаций. Когда он вернулся из Ленинграда, стал учиться в школе юнкоров при «Коммунисте». Захватил, правда, самый конец курса. И печатать его заметки стали тогда же... Мне кажется, он просто побоялся второй раз поступать в Ленинград. И выбрал Свердловск - там по тем временам была очень сильная школа».

Однокурсник Башлачева Виктор Мещеряков рассказывал: «Учился Саша не просто легко — играючи. Я никогда не видел его за учебниками или конспектирующим лекции. Занимался он только в сессии, заимствуя на ночь конспекты (отказать в чем-то ему было невозможно) у старшекурсниц. Близких отношений на курсе у него так и не возникло, хотя со всеми он поддерживал ровные отношения. С 3 курса мне часто приходилось отмазывать его от прогулов (я был старостой). Большую часть учебного года он пропадал в Череповце. К третьему курсу у него явно начали пробиваться бардовские наклонности. На лекциях он писал тексты для своей группы из Череповца «Рок-сентябрь», которая стала лауреатом конкурса среди рок-групп, организованного «Комсомольской правдой». Помню такие песни, как «О, радио», «Батюшка-царь», которые он исполнял сам или в дуэте с Сергеем Нохриным. Были в его репертуаре и песни Высоцкого. С третьего курса мы часто с ним вдвоем выезжали на нашу с женой дачу (к тому времени я уже женился) в Палкино, в 20 км. от Свердловска. И он непременно брал с собой гитару. Проблемы у Саши были связаны в основном с военной кафедрой, занятия на которой у нас начались на 2 семестре 2 курса. С пышной гривой волос ему пришлось распрощаться. Но не это главное. Его угнетала атмосфера солдафонства и казармы. Чтобы как-то компенсировать стресс, он часто на занятиях рисовал комиксы или выводил своим каллиграфическим почерком названия иностранных рок-групп. А «косить» от военки было довольно трудно. Правдами и неправдами он привозил из Череповца очередные медсправки, которые необходимо было подтверждать в студенческой поликлинике. Был случай, когда после летних каникул он отправил телеграмму на адрес военной кафедры (а у нас даже вывески ее не было!) о своей задержке ввиду болезни, за что ему позднее сильно попало. На третьем, кажется, курсе Саша проговорился мне, что в четырехлетнем возрасте его водили к психиатру по причине того, что он в уме перемножал большие цифры и получал правильный результат. Примерно в это же время я начал замечать у него симптомы МДП (маниакально-депрессивный психоз), т.е. резкую смену эйфории и депрессии, что, по-видимому, было следствием его ночного образа жизни, который он тогда вел. Ему как художнику выделили небольшую комнатку в общежитии, возле туалета. Лекции он посещал довольно редко. Бывал только на семинарах, на которых частенько клевал носом. Хотя Саша и был легок в общении и вел себя непосредственно, в свой внутренний мир он не пускал никого. О своих любовных похождениях никому не рассказывал, хотя и не скрывал о своих пассиях. На 3-4 курсах он увлекался Кирьяновой (кажется, Ирой), на последнем курсе — Т. Авасьевой. Его подруги чем-то походили друг на друга своей худощавостью, ниспадавшими русыми волосами и удлиненным овалом лица. Они отдаленно напоминали Николь Кидман в молодости. Саша снисходительно в шутку называл меня тихим диссидентом из-за моей склонности «дразнить гусей» политическими анекдотами, читкой полузапрещенной литературы типа «писем к другу» С. Аллилуевой или известного письма Ф. Роскольникова Сталину. Часто я давал ему читать свои выписки из книг. Но особого восторга от их прочтения я не замечал. Он был абсолютно аполитичен. Из преподавателей он больше всего уважал В.В. Кельника, который читал курс зарубежной журналистики. Начиная с 3 курса он писал курсовые, а затем и диплом только у В. Кельника. Наиболее близкие отношение у Саши сложились с Женей Пучковым (он учился на курс старше нас) и с Сергеем Нохриным (учился курсом младше). Женя был сыном главного прокурора Орска. С ним Саша последние два курса проживал в полуподвале знаменитого сейчас дома Агафурова. Кстати, именем купца Агафурова называется областная психбольница, что находится под Екатеринбургом: Агафуровские дачи. Свой полуподвал они, кажется, не топили — там всегда было холодно и сыро. И ужасно запущено. Смерть Пучкова осенью 1987 года, я думаю, была одной из причин гибели Башлачева. Между ними существовала какая-то мистическая духовная связь. Летом 1983 года перед Шуриком замаячила реальная возможность попасть на год в армию после того, как он ушел в самоволку накануне присяги. Моя теща, Фаина Михайловна в то время работа психотерапевтом в кировском военкомате. Она сделала Саше справку с диагнозом циклотемия (резкая смена настроения, депрессия), что освободило его от прохождения сборов. Кстати, теща до сих пор гордится тем, что Шурик во время написания диплома целый месяц спал на ее кровати. Последний раз я виделся с Сашей в середине декабря 1986, когда он почти на месяц приезжал в Свердловск по случаю рождения своего сына Вани. Он был на нашей квартире, где исполнял знаменитые свои песни. Мои дети (старшему тогда было 5 лет) до сих пор помнят маленькие колокольчики на его правой руке. В двадцатых числах декабря я уговорил Сашу дать домашний концерт на квартире моих друзей. Нас было человек десять, в том числе известный теперь екатеринбургский поэт и писатель Игорь Сахновский. У него есть стихи, посвященные смерти Башлачева, в его поэтическом сборнике (есть в интернете). Тогда же Саша показал мне свой паспорт, где на обороте обложки были нарисованы рукой А. Пугачевой сердце и капля крови…»

Окончив учебу в университете, Башлачев вернулся в Череповец иустроился наработу корреспондентом в газету «Коммунист», попав в партийный отдел. Нелли Николаевна рассказывала: «Мучился ужасно. Не лежала у него душа к этим комсомольским ударным стройкам и молодежным бригадам. Видимо, существовало четкое разделение на темы, потому что ни шагу в сторону не давали ступить. А Саша хотел работать в отделе культуры или в отделе писем, которым заведовала тогда Людмила Мамченко. У них были отличные отношения, он там и практику проходил...» Помимо написания идейно выдержанных статей Саша начал вести свою рубрику «Семь нот в блокнот» на молодежной странице «Горизонт». Это была по тем временам очень авангардная рубрика, в которой он написал аналитическую статью о проблемах группы «Рок-Сентябрь», рассказал об участниках второго фестиваля ленинградского рок-клуба и предлагал создать музыкальный центр, где могли бы репетировать и выступатьрок-музыканты.

Позже вокалист рок-группы «Рок-сентябрь» Олег Хакман рассказывал: «Башлачев был у нас очень шикарным поэтом. Все были довольны. Мы песни уже свои записали. Саню же никто не знал. Что такое поэт группы? Никто же не знает что это такое. Меня там с бас-гитарой, Славку…. Это понятно. А что там стихи? А потом только, по прошествии времени… Саня Башлачев — поэт. Мы звезды. Саню на руках, помню, в день рождения в зал несли. Он был именно тем поэтом — фирменным, настоящим. А то, что он уже делал потом с гитарой там уже взаправду… «С дерьма давай вылезать, Олега! Все это хрень! Давай что-нибудь делать». Шевчук — та же самая болезнь. Почему они снюхались с ним здесь? Саня же идейный тоже. У него же в голове черт знает что. Ему эти хиты написать ерунда была. Для него это вообще не главное было. Хотя эти хиты по всей России знают. «Эй, помогите! мне очень трудно одному…» — гений написал! Сейчас я думаю, что Башлачев гений. Слова, послушай слова:

Дождь все дороги заливает,
Небо как будто решето.
Мой островок остался с краю
И не плывет сюда никто.
Где вы, друзья?
Что стало с вами
В мире, затихшем как во сне?
Только прощальными гудками
Ваш телефон ответил мне.
Эй, помогите!
Мне очень трудно одному.
Эй, вы поймите то,
Что и сам я не пойму.

Это гений. Не в смысле: поэт-гений, а он гений по сути. Он время опережал. Он придумал, сказал мне: «Олега, давай сделаем алфавит». С такой интонацией придумать алфавит мог только Башлачев. Игра интонации. Он чувствовал вот это все — слово, слог, интонации — это же очень важно для поэта. И сейчас уже Башлачева вспомнили. Хотя, в принципе, его не видели, не знали, никто его не воспринимал. Парадокс заключается в том, что жизнь расставляет все на свои места во времени. Я теперь понимаю, почему Саша сгорел-то. В общем — то он тоже не человек мегаполиса. Он добрый нормальный человек, который думал, можно сказать, сидя у себя там, на Энгельса 61 .Он видел больше и знал больше, он был очень умным талантливым человеком. Он видел, он знал все. Он эту жизнь, которой сейчас мы живем, он ее знал, он ее чувствовал уже. Я сейчас пою эти песни и они, будто написаны вот-вот, только что. А уже 20 лет прошло. Вот на чем, я считаю, надо заострить внимание. Потому что мы не можем сами себя оценить. Для людей Башлачев — это ностальгия, в первую очередь. Потому что это был «Рок-сентябрь», и без Башлачева его нет. И может быть без «Рок — сентября» Башлачева нет, потому что он впитал в себя это все, потому что для него, это период был такой стартовый, площадка такая — Дом Культуры».

В 1984 году Башлачев уволился из редакции газеты «Коммунист», и в том же году поехал на питерский рок-фестиваль, а позже, находясь в гостях у своего друга Леонида Парфёнова, познакомился с музыкальным критиком и журналистом Артемием Троицким. Башлачев спел несколько песен, одна из которых была «Время Колокольчиков», и Троицкий предложил Башлачеву переехать в столицу. Через несколько недель Александр воспользовался советом, приехал в Москву, где Троицкий каждый вечер водил его к кому-нибудь в гости, непременно давая возможность Башлачеву исполнять свои песни.

Чутье на подвело Троицкого. Песни Башлачева слушатели приняли с восторгом, он играл квартирники и в Москве, и в Ленинграде, и в Сибири, и в средней Азии, написав много песен в этих поездках. Пик его творчества пришелся на 1985 год, в течение которого были написаны песни «Ванюша», «Посошок», «Егоркина Былина», «На Жизнь Поэтов», «Абсолютный Вахтер» и «Случай в Сибири». Сам Башлачев говорил, что песни его просто «осеняли», а смысл некоторых строчек он разгадывал спустя месяцы. Все эти произведения в исполнении Башлачева производили на слушателей неизгладимое впечатление. Так, например, былина «Ванюша» приводила слушателей в ступор, показывая вывернутую наизнанку русскую душу со всеми ее противоречиями, рваными краями, уродством и красотой. Башлачев забывал обо всем, когда пел «Ванюшу», а слушатели, очнувшись с последним аккордом, обычно замечали, что гитара была в брызгах крови, так как Башлачев разбивал себе пальцы, добиваясь того, чтобы у слушателей стояли слезы в глазах, и было ощущение исповеди в сердце.

Именно благодаря записям с этих концертов песни Башлачева стали известны широкому кругу слушателей. Сам Башлачев сделал лишь одну студийную запись альбома «Вечный пост» в 1986 году на даче у Александра Липницкого на Николиной горе, но уничтожил впоследствии оригинал из-за того, что был недоволен результатом. Однако у Липницкого сохранилась копия этой записи, и позже она была издана на кассетах и компактдисках.

Борис Гребенщиков рассказывал: «Первое впечатление Башлачев произвел очень сильное. Столкновение с человеком, в котором от природы есть дар и который умеет им пользоваться производит впечатление, будто заглянул в печку горящую. Этот внутренний жар, захлебывающийся поток всегда действует сильно на кого бы то ни было, не может не действовать. Этот самый дар, Божий дар, есть у всех, просто один из ста тысяч доводит его до ума. Башлачев его почти доводил, хотя он так и не смог с ним, по-моему, технически до конца справиться. Все забывают, когда говорят, какой он был великий, что он так и не сумел ритмически себя окантовать - так, чтобы его можно было записать на студии, на хорошую аппаратуру. Его поток очень клокочущий, очень неровный. Он принципиально был непрофессионалом. У Липницкого, например, сидел несколько месяцев, пытался записать что-то, но так и не получилось. Вернее, что-то получилось, но не то, не совсем то... Потому что, когда он ровный, он сам себе неинтересен. Вот оттого он уникальной был фигурой, не вписывался даже в те рамки, в которых творил, он все равно из них вылезал. И слушать его я, честно говоря, много не мог...»

В марте 1985 года состоялось первое публичное выступление Башлачева в Ленинграде, во время которого он вместе с Юрием Шевчуком спел несколько песен на неофициальном концерте в зале медицинского училища. Запись этого концерта была позже издана в 1995 году фирмой Manchester Files под названием «Кочегарка». В том же 1985 году на студии Алексея Вишни в Ленинграде Башлачев записал альбом «Третья столица», а через год окончательно выбрал Ленинград местом жительства, где вступил в местный рок-клуб, участвовал в устном выпуске журнала «Рокси» и работал в известной всем поклонникам рок-музыки котельной «Камчатка». Башлачев носил на шее три колокольчика. Характерный звук, который слышится на большинстве его записей — также звук колокольчиков на браслете, надевавшемся Башлачевым, когда он исполнял свои песни под гитару.

В течение январь 1986 года были сделаны две записи песен Башлачева, впоследствии рассматриваемые издателями как студийные - запись на домашней студии А.Агеева и запись концерта в Театре на Таганке. В мае 1986 года в Череповце была написана последняя из сохранившихся песен под названием «Вишня».

В начале 1987 года Башлачёв дал несколько квартирных концертов, а в период с марта по май снялся в документальном фильме «Рок» Алексея Учителя. Но в процессе съёмок неожиданно отказался от своей роли, и из фильма были вырезаны кадры с его участием. Но позже в картину вошли некоторые кадры, снятые во время выступления Башлачёва на пятом рок-фестивале, на котором Башлачёв получил приз «Надежда». После этого Башлачев появился на фестивале в подмосковной Черноголовке, и принял участие в работе над фильмом Петра Солдатенкова «Барды проходных дворов». Однако и в этот раз Башлачев по неизвестным причинам в последний момент снова передумал сниматься. А в августе Александр написал свою последнюю песню, которая не сохранилась, как не удалась и попытка профессиональной записи песен Башлачева для выхода пластинки в ленинградском отделении фирмы «Мелодия».

Алексей Дидуров рассказывал: «Он появился у меня в коммуналке в Столешниковом за год до взрывного 1985-го Позвонил Артем Троицкий главный акушер отечественного рока «Хочу привести к тебе феноменального парня из Череповца он знает твои песни, хочет показать свои». Услышав песни Башлачева я понял, что нужно что то делать. Обзвонил с Темой всех знакомых на радио и на «телеке», все квартирные тусовки - и с организацией домашних концертов долго не задержались. С массмедиа все оказалось сложнее. Сегодня, удивляясь количеству превосходных степеней и величального пафоса в оценках башлачевского творчества, я вспоминаю белое от гнева и душевной боли Саши, но лицо и наивно округленные глаза с немым вопросом, на который я давал ответ банальный и бесполезный: «Саша, они тебя просто боятся, ведь если они позволят джинну Башлачева вырваться из бутылки, им самим придется собирать на пропитание бутылки по подъездам, поскольку ты тогда подымешь планку художественного качества на такую высоту, какую ни им самим, ни им подобным из ихней банды не взять!» Саша хрипло похохатывал - голос был перманентно сорван на бесчисленных, бесконечных выступлениях по столичным тусовкам. Метафора с собиранием бутылок срабатывала лекарственно, так как мы с Сашей частенько именно этим популярным в нашем кругу видом трудовой деятельности снискивали хлеб насущный в его заезды. Лишь потом я понял, что любое лекарство нужно менять со временем, человек к нему привыкает, и оно перестает лечить. И более всего - при попытках лечить словом мастеров оного Господи, он же сам делал со словом что хотел! Многие каскады рифмовки на строфу, многострунная звукопись, о содержании обжигающем я уже не говорю - после концертов Саши люди ощущали себя опаленными духовной лавой творения башлачевского мира. Мира нашего, но объясненного, проясненного и предъявленного нам, как слепящее до слез судящее зеркало. Тогда, когда Саша был жив, я несколько раз пересказывал ему свой разговор с Окуджавой, в конце которого Булат Шалвович сказал: «Леша, у вас будет опубликовано все, нужно только постараться до этого дожить». Саша не дожил - не хватило сил стараться, они ушли в песни».

В последний год своей жизни Башлачев явно испытывал внутренний кризис, причины которого остались неясны. Возможно, это была неадекватность восприятияокружающей действительности. Он совершал неоднократные попытки самоубийства, одна из которых произошла накануне пятого рок-фестиваля. В начале 1988 года Башлачев дал несколько концертов в Москве и запланировал новые выступления, но концерт на квартире Марины Тимашевой 29 января 1988 года оказался его последним выступлением. 17 февраля 1988 года Александр Башлачёв после возвращения в Петербург покончил с собой, выбросившись с девятого этажа квартиры на проспекте Кузнецова. Позднее в том же году родился его сын Егор.

Башлачев оставил потомкам совершенно уникальное наследие. За короткий промежуток времени он создал более шестидесяти песен, на формирование стиля которых и его поэтического языка, повлияла песенная поэзия Высоцкого и Галича, песни Гребенщикова и Науменко, поэтические эксперименты начала века и древнерусская эпическая поэзия. Башлачев создал свой собственный художественный мир, влияние которого, в свою очередь, заметно во многих песнях групп «Алиса», «Кино», «Калинов мост» и многих других рок-коллективов.

В 1991 годуиздательство «Новый Геликон» выпустило собрание песен и стихов Башлачева «Посошок», а с 1989 года были изданы несколько десятков пластинок, кассет и компакт-дисков с концертными записями Башлачева, чье творчество стало одним из наиболее значительных явлений в отечественной рок-музыке. В его многослойных, полных неожиданных ассоциаций, парадоксального юмора и виртуозной игры словами, смелых рифм и сложных размеров стихах-песнях причудливо переплелись архаика и современность, былинные сюжеты и реалии рок-бытия, откровенное скоморошество и высокая трагедия. Борис Гребенщиков рассказывал: «Мне кажется, он взял больше, чем уже мог вытащить, и надорвался. Московская интеллигенция подняла его на щит и с криком понесла. Не надо было это делать. Очень сложно чувствовать себя гением, когда ты еще совсем молодой человек. И вот ему говорят, что он гений, а он еще не успел свои ноги найти, не успел материал переварить. Если бы он больше знал, ни хрена бы он из окна не выкинулся. По-моему, его подвело то, что от него ждали очень многого. А он полгода или больше, год - сухой, ничего из него не выжать. Это страшно, я знаю по себе. Это страшно… Но мне-то, простите, за пятьдесят, я могу с этим жить, потому что знаю, что это пройдет, а он-то этого не мог знать в свои двадцать семь лет…»

Александр Башлачев похоронен в Санкт-Петербурге на Ковалевском кладбище.

Об Александре Башлачеве был снят документальный фильм «Смертельный полет».

Использованные материалы:

Материалы сайта www.bashlachev.net
Материалы сайта www .bashlachev.nm.ru
Материалы сайта www .history.rin.ru
Материалы сайта www .sashbash.ucoz.ru
Книга А. Голева и А. Мурзич «Знак кровоточия. Александр Башлачев глазами современников»