Осенью 1580 года, в разгар Ливонской войны, грозный царь Иван Васильевич шумно отпраздновал в Александровской слободе свою восьмую свадьбу. На этот раз его супругой стала Мария, дочь боярина Федора Федоровича Нагого. В храме, где происходило венчание, не было ни митрополита, ни епископов. Литургию служил поп Никита, государев любимец из опричников, поставленный в священники Спасо-Преображенского собора по желанию Ивана Васильевича; он же и повенчал молодых.

Молчаливое попустительство церкви столь вопиющему нарушению ее уставов уже давно стало обычным делом. Когда после внезапной смерти третьей жены Марфы Васильевны Собакиной царь решил учинить дотоле неслыханное на Руси беззаконие, взяв себе четвертую супругу, Анну Алексеевну Колтовскую, он еще озаботился тем, чтобы получить святительское благословение этого брака. На церковном соборе Иван Васильевич жаловался духовенству, что злые люди чародейством извели его первую супругу Анастасию, отравили вторую, черкасскую княжну Марию Темрюковну, погубили третью; что в отчаянии, в горести он хотел посвятить себя житию иноческому, но видя жалкую младость сыновей и государство в бедствиях, дерзнул на четвертый брак, так как жить в мире без жены соблазнительно, и ныне, припадая с умилением, просит святителей о разрешении и благословении. Собор, возглавляемый новгородским архиепископом Леонидом, пошел на откровенную сделку с царем. Ради теплого, умильного покаяния государева решили утвердить брак, наложив на царя епитимью, а чтобы беззаконие царя не было соблазном для народа, пригрозили анафемой всякому, кто подобно государю дерзнет взять четвертую жену. Через год Иван Васильевич сослал надоевшую супругу в монастырь; главного своего пособника в этой женитьбе, архиепископа Леонида, вскоре приказал зашить в медвежью шкуру и затравить собаками, после чего, уже не советуясь с духовенством, разрешил сам себе еще несколько супружеств. Пятая жена Мария Долгорукова не сохранила для царя девственность и была утоплена; шестая и седьмая - Анна Васильчикова и Василиса Мелентьева - исчезли неизвестно куда.

Все на этой свадьбе было так же, как бывало и на предыдущих свадьбах царя, - визжали дудки, гнусаво блеяли рожки, тупо позвякивали бубенцы на бубнах, гости объедались диковинными блюдами - жареными лебедями, сахарными кремлями, мясом во всех видах, выпеченными из теста оленями, утками, единорогами, опивались дорогими винами, развязно шутили, орали пьяные песни. Необычно было лишь распределение свадебных чинов. За один стол с Иваном Васильевичем и Марией Федоровной уселись: посаженный отец царя его младший сын Федор, царский дружка князь Василий Иванович Шуйский, посаженная мать невесты Ирина Федоровна, жена царевича Федора, и царицын дружка - окольничий боярин и кравчий Борис Федорович Годунов, брат Ирины.

В тот день никто из присутствовавших на свадьбе не мог и предположить, что рядом с царской четой сидели те, кому в будущем суждено было, вопреки их происхождению и положению, наследовать московский престол. Судьба уже незаметно связала их судьбы, и с этого неприметного узелка начался отсчет Смутного времени.

Свадьба лишь ненадолго отвлекла царя от черных дум. Иван Васильевич пребывал в оцепенении, вызванном военными успехами поляков и шведов. Ливонская война близилась к своему бесславному концу. Шведский генерал Делагарди взял Нарву, вырезав в ней несколько тысяч жителей, овладел Корелою, берегами Ижоры, городами Ямом и Копорьем. Войска Стефана Батория брали в Ливонии и в самой Росии город за городом; Радзивилл, сын виленского воеводы, совершил набег на берега Волги и дошел до Ржева. Успехи воеводы Ивана Петровича Шуйского, отстоявшего Псков и тревожившего войско Батория смелыми вылазками, не могли вернуть грозному царю былого мужества и веры в непобедимость своего оружия. «Ты довольно почувствовал нашу силу; даст Бог, почувствуешь еще!» - гордо писал ему Баторий и насмехался: «Курица защищает от орла и ястреба своих птенцов, а ты, орел двуглавый, от нас прячешься... Жалеешь ли крови христианской? Назначь время и место; явись на коне и сразись со мной один на один, да правого увенчает Бог победой!» Ему вторил Курбский: «Вот ты потерял Полоцк с епископом, клиром, войском, народом, а сам, собравшись с военными силами, прячешься за лес, хороняка ты и бегун! Еще никто не гонится за тобой, а ты уже трепещещь и исчезаешь. Видно совесть твоя вопиет внутри тебя, обличая за гнусные дела и бессчисленные кровопролития!» Так оно и было. Иван Васильевич страшился измены и боялся посылать войско навстречу врагам; был уверен, что воеводы схватят его самого и выдадут Баторию.

Вскоре после свадьбы в Александровской слободе возобновились оргии, со скоморохами, девками и казнями. Иван Васильевич тяжело наливался вином, стараясь заглушить в себе страх и стыд за свое унижение. Он совсем охладел к своей новой супруге. Красота Марии не могла надолго прельстить пресытившегося царя, похвалявшегося тем, что он за свою жизнь растлил тысячу дев. Сохранилось известие, что он женился на ней лишь для того, чтобы успокоить царевича Ивана и ближних бояр, раздраженных его намерением добиваться руки английской королевы Елизаветы. Старея, Иван Васильевич начинал побаиваться старшего сына и порой ненавидел его, может быть, потому, что видел в нем себя. Участник - поначалу невольный - всех отцовских оргий и казней, царевич Иван платил царю тем же, все чаще заглушая страх перед родителем своеволием и дерзостью.

В ноябре 1581 года противостояние отца и сына разрешилось смертью царевича, умершего при неясных обстоятельствах. Неподвижно сидел царь у тела сына те трое суток, пока шли приготовления к погребению... Родные, духовные, окольничие, подходившие к нему с увещеваниями и утешениями, не могли добиться от него ни слова. В Архангельском соборе, куда из Александровской слободы на руках принесли гроб с телом царевича, царь, в одной черной ризе, приникнув к гробу, прорыдал всю службу и отпевание, и потом, после погребения, с тоскливым звериным воем долго бился о землю...

Возвратившись в Александровскую слободу, Иван Васильевич на некоторое время уединился ото всех. Но вот однажды он появился в боярской думе - истаявший, желтый, щуривший воспаленные глаза. В мертвой тишине торжественно объявил, что слагает с себя Мономахов венец и постригается в монахи, чтобы кончить дни в покаянии и молитве, в надежде на одно милосердие Господне; бояре же должны выбрать промеж себя достойного государя, которому он немедленно вручит державу и сдаст царство.

Нашлись такие, которые были готовы поверить в искренность царя. Однако большинство бояр, благоразумно опасаясь, что в случае их согласия у царя вдруг может исчезнуть влечение к схиме, принялись умолять его не идти в монастырь, по крайней мере до окончания войны. Иван Васильевич с видимым неудовольствием согласился продлить попечение о государстве и людишках, ему Богом врученных. Но в знак своей скорби он отослал в кремлевскую сокровищницу корону, скипетр и пышные царские облачения. Двор вместе с царем оделся в траур и отрастил волосы в знак покаяния. Иван Васильевич ежедневно служил панихиды. Каялся. Слал богатые дары на Восток, патриархам - в Константинополь, Антиохию, Александрию, Иерусалим, - чтобы молились об упокоении души его сына. Усиленно припоминал всех казненных и замученных им людей, вписывал их имена в синодики. О тех, кого не мог вспомнить, писал просто: «Они же тебе, Господи, ведомы!»

Вероятно, под влиянием покаянного настроения он примирился и с Марией. В феврале 1582 года, на втором году своего брака, она почувствовала себя беременной.

С.М.Прокудин-Горский. Покров, шитый Марией Нагой. Фото 1910 года.

Но вскоре Мария окончательно опостылела ему. Иван Васильевич возобновил проекты брачного союза с английским королевским домом. В августе 1582 года он послал в Лондон дворянина Федора Писемского обговорить условия его брака с Мэри Гастингс, племянницей королевы Елизаветы. О Марии Писемскому велено было сказать, что хотя у царя и есть жена, но она не какая-нибудь царица, а простая подданная, не угодна ему и ради королевиной племянницы можно ее и прогнать.

Осенью двор переехал в Москву. Здесь 19 октября, в день памяти святого мученика Уара, Мария родила мальчика, нареченного при крещении Дмитрием. (Возможно, имя для сына было выбрано ею в честь одного из своих предков. Нагие происходили из Дании. Их родоначальник Ольгерд Прега, в крещении Дмитрий, в 1294 году выехал из Дании к великому князю Михаилу Ярославовичу Тверскому, и был у него в боярах.) Восприемником царевича был выбран князь Иван Федорович Мстиславский, потомок древних князей литовских, породнившихся с царствующим домом.

Зимой 1584 года стало ясно, что девятый брак царя не состоится. Писемский писал из Лондона, что племянница королевы больна оспой и притом не хочет переменять веры. У Марии, ежеминутно ожидавшей разлуки с сыном и пострижения в монастырь, отлегло от сердца. Но ее будущее по-прежнему представлялось неясным.

В январе Иван Васильевич заболел: у него распухли половые органы, внутренности гнили, тело царя издавало отвратительный смрад. Два месяца страшной болезни, которую врачи затруднялись определить, хотя усматривали ее причину в прежней развратной жизни и необузданных страстях царя, превратили его в дряхлого старика. Однако никогда еще он так сильно не хотел жить. Отчаявшись в искусстве иноземных врачей, он раздавал щедрые милостыни монастырям, искал спасения в ведовстве знахарей и знахарок, которых по его приказу привозили в Москву с далекого севера...

Возле умирающего царя сцепились Годунов и Бельский. По их наущению Иван Васильевич каждый день составлял и менял завещания. Бельский настраивал его вручить управление государством в руки австрийского эрцгерцога Эрнеста, которого царь некогда хотел сделать польским королем. Кравчий оказался ловчее: добился передачи престола Федору и назначения при нем опекунского совета, куда вошел он сам, Бельский, боярин Никита Романович Захарьин и князья Иван Федорович Мстиславский и Иван Петрович Шуйский. Дмитрию с матерью царь назначил в удел Углич; воспитание царевича вверил Бельскому.

Это последнее завещание было подписано 15 марта. До кончины царя оставалось всего трое суток. За это время Бельский, позабыв про австрийского эрцгерцога, подбил Нагих - отца, братьев и дядей царицы - совместно добиваться престола для Дмитрия. То, что полуторогодовалый царевич по канонам церкви считался незаконнорожденным, не смущало их - все-таки он был природный государь, плоть от плоти грозного царя. Неизвестно, одобряла ли Мария планы заговорщиков; скорее всего ее и не спрашивали о согласии. Не исключено, что Бельский имел более далекие виды на будущее. Возможно, что, используя имя Дмитрия, он надеялся снять Мономахов венец с головы Федора, чтобы потом возложить его на себя, женившись на Марии.

18 марта Иван Васильевич почувствовал себя лучше. Повеселел, возобновил занятия государственными делами. Около трех часов пошел в баню, с удовольствием мылся, тешился любимыми песнями. Освеженный, накинул на себя широкий халат и велел подать шахматы. Принесли доску и два ларца с фигурами. Иван Васильевич опустил руку в свой ларец, вынул первую попавшуюся фигуру. Но клеток на доске вдруг стало слишком много, они плыли, мигали, меняли цвета... Невыносимая боль в груди и мгновенный приступ удушья погрузили все в темноту..

Еще по дворцу сломя голову бегали слуги, посланные кто за водкой, кто за розовой водой, еще врачи растирали бездыханное тело царя своими снадобьями, еще митрополит Дионисий наскоро совершал над ним обряд пострижения, - а Бельский уже приказал верным ему стрельцам закрыть ворота Кремля и принялся убеждать опекунов передать скипетр и державу Дмитрию.

Выезд семьи Ивана Грозного.
Миниатюра из Лицевого свода XVI в .

Тем временем ударили в колокол за исход души. Москвичи бросились в Кремль. Найдя ворота закрытыми, заволновались. Послышались крики, что Бельский извел великого государя и теперь хочет умертвить царевича Федора. Там и тут над головами людей уже колыхались бердыши, мушкеты, дреколье. Всем миром вытребовали из Кремля народного любимца Никиту Романовича и под охраной отвели его домой. Потом откуда-то появились пушки. Их поставили напротив Фроловских (Спасских) ворот и стали стрелять.

Бельский пошел на мировую. Спустя некоторое время стрельцы со стен крикнули, чтобы прекратили огонь. Ворота открылись, Годунов, Мстиславский, Шуйский и дьяки Щелкаловы вышли к народу. Они заверили горожан, что царевич и бояре целы, а Бельский повинился в измене и будет сослан воеводой в Нижний Новгород. Волнение мало-помалу улеглось.

Той же ночью Марию с сыном, ее отца, братьев и дядей выслали в Углич. Для приличия дали прислугу, стольников, стряпчих, детей боярских и почетный конвой - двести стрельцов. Всадники, подводы, телеги, кареты тронулись в темноту. Щелкали кнуты, ржали лошади; факелы бросали багряный отсвет на рыхлый снег, разваливавшийся под полозьями. Передают, будто Федор подошел к карете, в которой сидела Мария с Дмитрием.

Езжай, братец мой с Богом, - прошептал он, склонившись над младенцем. - Вот вырастешь, тогда поступлюсь тебе отцовским престолом, а сам в тихости пребуду...

Угличский царевич

Углич стоит на Волге, на обоих берегах. В XVI веке места здесь были пустынные, дикие. Вокруг - непролазные дебри, топи, заводи в ольхе и тростниках, столетние сосны и ели, валуны, вросшие в мох. Тонким голосом поет невидимый гнус, лоси и вепри с трудом продираются сквозь колтуны еловых ветвей. Для разбоя лучшего места не найти. Для спасения души тоже. Раньше, пока казанцев не усмирили, от татар житья не было. Казаки, поднимавшиеся по Волге на лодках, также своего не упускали, даром, что православные. После присоединения Казани на реке стало спокойно, миряне богатели торговлей, за городом множились тихие обители.

Сами угличане были не прочь потягаться древностью с Ростовом Великим: собственная угличская летопись сохранила предание о жившем здесь некоем Яне, приходившемся княгине Ольге не то братом, не то более дальней родней. По его имени и город долгое время носил название Яново поле, а потом стал называться Угличе поле - якобы от угла, который образует здесь Волга, круто поворачивая с севера на запад.

Углич - город самостоятельный. Все здесь свое - своя летопись, свой святой, свои князья. Последний удельный город в Московском государстве. Угличане привыкли, что ими владеют великие князья, братья московских государей. За своего господина стояли крепко, не щадя живота. Еще не так давно покушались вызволить из неволи Ивана и Дмитрия Андреевичей, племянников Ивана III Васильевича, которых он заточил в монастыре. Тогда государь в гневе рассеял многих угличан по другим городам. С тех пор Углич жил мирно. Последним угличским князем был Юрий Васильевич, брат грозного царя, поэтому опричный разгром и опалы город счастливо миновали.

Нового князя угличане приняли с радостью. Уже издали Мария увидела вышедшую из города навстречу поезду нарядную толпу горожан, духовенство, кресты, хоругви. Священнослужители говорили приветственные речи. Народ ликовал и падал ниц перед царской каретой.

В Преображенском соборе она долго молилась у гроба с мощами святого князя Романа Угличского. Потом поехала во дворец. Бродила по холодным, пустым каменным палатам, подыскивая, в какой комнате остановиться. Наконец выбрала самые дальние покои и уединилась в них с Дмитрием.

С.М.Прокудин-Горский. Дворец в Угличе

Как забыть кремлевские палаты, почет, власть, свою причастность к государственным делам и к тем, кто заправляет ими? Может быть, Нагие и смирились бы с жизнью в Угличе, если бы им ежедневно не напоминали самым унизительным образом о том, что они находятся в ссылке. Правда, с самим Федором высланные остались в прекрасных отношениях: Нагие посылали ему по праздникам пироги, царь одаривал их мехами. Но дворцовым хозяйством и всеми доходами полновластно распоряжался дьяк Михаил Битяговский, приставленный опекунами для присмотра за мятежной семьей. Он не позволял Нагим израсходовать ни одной лишней копейки сверх определенного им содержания. Братья Марии Михаил и Григорий бесились, устраивали страшные перебранки со сварливым дьяком, но лишь понапрасну портили себе кровь.

Конечно, воспоминания о Москве, сожаления об утраченном престоле, злословие о Годунове составляли главную часть бесед во дворце. Дмитрий чутко прислушивался к этим разговорам, впитывая настроения взрослых. В Москве рассказывали, что играя однажды на льду с другими детьми, он велел вылепить из снега дюжину фигур и, дав им имена знатнейших бояр, принялся рубить их своей сабелькой; снеговику, изображавшему Бориса Годунова, он будто бы отсек голову, приговаривая: «Так вам будет, когда я буду царствовать!»

Уверяли также, что царевич любит муки и кровь и охотно смотрит, как режут быков и баранов, а иногда и сам пробирается на кухню, чтобы собственными руками свернуть головы цыплятам. Настоящий сын Грозного! Впрочем многие называли эти россказни клеветой, распускаемой самим Борисом, и, напротив, утверждали, что юный царевич обладает умом и душой истинного христианского государя, благочестивого и справедливого.

По единодушному свидетельству иностранных и русских писателей, кто-то два или три раза пытался отравить Дмитрия. Невозможно сказать, почему эти попытки не удались. Летописцы знают одно объяснение: «Бог не допустил». Возможно, поводом этих слухов послужили приступы рвоты у царевича - из-за недоброкачественной пищи или по какой-нибудь другой причине. Несомненно одно: царица Мария пребывала в постоянном страхе за жизнь сына. Да и могла ли она оставаться беспечной, если к 1590 году в монастырях скончались Мстиславский и Шуйский, при подозрительных обстоятельствах умерла Евдокия, дочь Марии Владимировны, а сама бывшая ливонская королева была пострижена в монахини? Молва приписывала эти смерти властолюбию Бориса, и в угличском дворце безусловно разделяли это мнение. Сам ход событий делал если пока и не самого Дмитрия, то его имя тем знаменем, вокруг которого могли сплотиться все тайные (явных уже не осталось) противники Годунова. Расстановка сил всем казалась очевидной. И не только Нагие, но и многие другие люди на Руси спрашивали себя: решится ли Борис на последний, страшный шаг?

В России сбываются только худшие ожидания. 17 мая 1591 года по Москве молнией распространилась весть: царевича Дмитрия не стало! Передавали разное: младенец оказался жертвой не то несчастного случая, не то злодеев-дьяков, которых угличане растерзали на месте преступления; имя царского шурина не сходило с языков.

Годунов почувствовал, как земля уходит из-под его ног. Неблагоприятные слухи нужно было развеять во что бы то ни стало и как можно скорее.

На следующий день в Углич выехала следственная комиссия. Годунов постарался, насколько мог, придать ей, хотя бы внешне, вид полного беспристрастия. Из четырех ее членов, трое, казалось бы, не имели оснований угождать Борису: князь Василий Иванович Шуйский принадлежал к опальной фамилии; дьяк Елизар Вылузгин исполнял свои прямые обязанности; митрополит крутицкий Геласий представлял своей особой нравственный авторитет церкви. Только один следователь, окольничий Андрей Клешнин, был напрямую связан с Борисом - его жена, княжна Волхонская, была неразлучной подругой царицы Ирины, а сам Клешнин пользовался исключительным доверием Федора и был всей душой предан Годунову.

Можно лишь догадываться, получили ли следователи какие-либо инструкции от Годунова. Во всяком случае их действия показывают, что они отлично представляли, в каком направлении должно двигаться следствие в столь щекотливом для Бориса деле.

Вечером 19 мая следственная комиссия прибыла в Углич и сразу приступила к допросам. Следствие продолжалось почти две недели. Похоронив тело царевича в угличской Спасской церкви, следователи 2 июня возвратились в Москву. Дьяк Василий Щелкалов зачитал материалы дела перед государем и собором во главе с патриархом Иовом. Из показаний опрошенных складывалась довольно ясная картина происшедшего.

Царевич Дмитрий страдал падучей (эпилепсией). Припадки болезни происходили бурно: во время одного из них он покусал руки дочери Андрея Александровича Нагого, дяди царицы Марии, а в другой раз изранил свайкой - длинным, толщиной в палец гвоздем, которым царевич любил играть в тычку, - саму царицу. Чтобы исцелить ребенка, его водили к кирилловским старцам причащаться богородичным хлебом; обращались и к знахарям, но они вместо лечения навели порчу на царевича. За три дня до несчастья у Дмитрия снова был припадок. В субботу 15 мая ему стало лучше, и царица повела его к обедне, а по возвращении во дворец разрешила ему поиграть на заднем дворе, поручив его попечению мамки Василисы Волоховой, кормилицы Арины Ждановой (по мужу Тучковой) и постельницы Марии Колобовой (по мужу Самойловой). К царевичу присоединились еще четверо «жильцов» - дворовых ребят-сверстников: Петрушка Колобов, Баженка Тучков, Ивашка Красенский и Гришка Козловский. Играли опять в тычку, попадая ножиком в железное кольцо, положенное на землю. Вдруг с царевичем случился новый припадок и, падая, он глубоко ранил себя ножем в шею.

«... На царевича пришла опять черная болезнь и бросило его об землю, и тут поколол царевич сам себя в горло и било его долго, да тут его не стало» (показания Василисы Волоховой).

«... набрушился сам на нож в падучей и был еще жив» (показания Григория Федоровича Нагого).

Арина Тучкова подхватила Дмитрия на руки. На крик из дворца выбежала царица. В гневе она принялась колотить поленом мамку, не уберегшую царевича, приговаривая, что сын ее Осип Волохов вместе с сыном Битяговского Данилой и его племянником Никитой Качаловым зарезали Дмитрия; а Волохова стала бить ей челом, чтобы велела царица дать сыск праведный, потому что сын ее Осип и на дворе не бывал.

Максимка Кузнецов, случайно бывший в это время на звоннице Спаской церкви, находившейся рядом со дворцом, заметил неладное и ударил в набат. Пономарь Соборной церкви вдовый поп Федот Афанасьев по прозвищу Огурец, услышав звон, побежал со двора в город; навстречу ему попался дворцовый стряпчий Кормового двора Суббота Протопопов, который, сославшись на приказ царицы, велел звонить в колокол, «да ударил его в шею».

В городе решили, что во дворце начался пожар. Народ повалил на дворцовый двор. Первыми прибежали братья царицы, Михаил и Григорий. Мария, устав избивать Волохову, но еще не утолив своего гнева, передала полено Григорию, который продолжил охаживать нерадивую мамку по бокам. Затем явился дядя царицы Андрей Александрович Нагой. Когда на дворе начала скапливаться толпа, он взял тело царевича, отнес его в церковь Спаса и был при нем «безотступно», «чтобы кто царевичева тела не украл». В это время Мария и Михаил стали возбуждать сбежавшийся народ, крича, что царевича зарезали Битяговские, отец и сын, Осип Волохов, Никита Качалов и дьяк Данила Третьяков. Другой дядя царицы Григорий Александрович Нагой, прибывший во дворец одним из последних, услышал уже, что «царевич, сказывают, зарезан, а того не видал, кто зарезал».

Дьяк Михаил Битяговский в это время обедал у себя дома вместе с попом Богданом, духовным отцом Григория Федоровича Нагого. Когда зазвонили в колокола, дьяк послал людей проведать, не пожар ли. Они вернулись, сказав, что сытник Кирилл Моховиков, назвавшись очевидцем несчастного случая, «подал весть», что царевич зарезался.

Битяговский бросился во дворец. Ворота были закрыты, но Кирилл Моховиков отпер их ему, подтвердив, что царевича не стало. По двору метались посадские люди с рогатинами, топорами, саблями. Битяговский побежал в покои царицы - «чаял того, что царевич наверху», но, не найдя никого, спустился вниз. Здесь его заметили дворовые и посадские люди и окружили. Он спросил их: для чего они с топорами и рогатинами? Вместо ответа они стали гоняться за ним и Данилой Третьяковым, который тоже оказался во дворе. Беглецы думали спастись, запершись в Брусяной избе, но толпа «высекла двери», выволокла дьяков из избы и убила обоих. Убили также человека, который выказал сочувствие к Волоховой.

Авдотья Битяговская показала, что велели убить ее мужа братья царицы, Михаил и Григорий, раздраженные постоянными ссорами с ним: Битяговский бранился с Михаилом Нагим за то, что тот «добывает беспрестанно ведунов и ведуний к царевичу Дмитрию» и что он с братом приютили ведуна Андрюшку Мочалова, который гадает им, сколь долговечны государь и государыня.

После убийства Михаила Битяговского с Данилой Третьяковым разделались с Данилой Битяговским и Никитой Качаловым, которые укрылись в Дьячной избе: они тоже были «выволочены» и «побиты до смерти». Затем начали грабить дворы убитых.

«... А на Михайлов двор Битяговского пошли все люди миром, и Михайлов двор разграбили, и питье из погреба в бочках выпив, и бочки кололи» (показания Данилко Григорьева, дворцового конюха).

Вдову Битяговского сильно избили, а подворье разграбили «без остатку». В Дьячной избе разломали «коробейки» и украли 20 рублей государственных денег. При этом убили еще трех людей Михаила Битяговского и двух - Никиты Качалова; а посадского Савву плотника с шестью товарищами Михаил Нагой приказал лишить жизни за то, что они толковали, будто дьяки убиты «за посмех» (то есть напрасно). Подьячие Третьятко Десятый, Васюк Михайлов, Терешка Ларивонов, писчики Марко Бабкин и Ивашка Ежов, упрекнувшие посадских людей, что зря убили дьяков, услыхали в ответ: «Вам-де от нас то же будет!» - испугались и убежали за город в лес, дожидаться приезда государевых людей. Туда же потянулись многие горожане, опасавшиеся за свои жизни.

Осипа Волохова убили одним из последних. Приехвший по набату в город игумен Алексеевского монастыря Савватий еще застал его в живых около шести часов вечера. Толпа привела Осипа в церковь Спаса, куда зашел Савватий, чтобы повидаться с царицей. Мария стояла у гроба сына; Осип скрывался за одним из столпов храма. Мария указала на него Савватию, как на соучастника убийства царевича. Когда игумен вышел, толпа набросилась на Осипа; его дворовый человек Васька кинулся на тело господина, прикрывая его собой, - так убили и его.

Последней жертвой рассвирепевшей толпы была «женочка юродивая», жившая на дворе у Михаила Битяговского и часто хаживавшая во дворец «для потехи царевичу». Царица приказала ее убить два дня спустя за то, что «та женка царевича портила».

Три дня Углич находился в руках Нагих. Вокруг города на телегах ездили их дворовые люди, по дорогам, ведущим в Москву, были разосланы верховые, чтобы никто не мог подать весть государю об их злодеяниях. Перед приездом следователей Нагие решили скрыть следы своей измены и направить следствие по ложному пути. Городовой приказчик Русин Раков добровольно признался, что был вовлечен в этот заговор Михаилом Нагим, который вечером 18 мая шесть раз вызывал его к себе и, имея за спиной толпу дворни, заставлял его целовать крест: «буде ты наш» - и просил «стоять с нами заодно». Раков волей-неволей согласился. Михаил приказал ему «собрать ножи» и «положить на тех побитых людей», - как доказательство их злых намерений. Раков взял в торговом ряду и у посадских несколько ножей, со двора Битяговского - железную палицу, да свою саблю дал ему Григорий Нагой. Оружие вымазали в куриной крови и положили у трупов Михаила Битяговского, его сына, Никиты Качалова, Осипа Волохова и Данилы Третьякова. Рядом с одним убитым человеком Битяговского положили даже самопал. Несмотря на это разоблачение, Михаил Нагой упорно настаивал, что царевич убит Битяговским с товарищами, а сам он ни в чем не повинен.

Таким образом измена Нагих была очевидна. Убийства государевых людей произошли по их приказу, при помощи их дворни, которая верховодила посадскими. Митрополит Геласий добавил к прочитанному, что царица Марья перед отъездом комиссии в Москву призвала его к себе и говорила с «великим прошением», что дело учинилось грешное, виноватое, и молила, чтобы государь ее братьям в их вине милость показал.

Собор единодушно вынес решение: перед государем царем Федором Михаила и Григория Нагих и угличских посадских людей измена явная, а смерть царевича приключилась Божиим судом; впрочем, дело это земское, в царской руке и казнь, и опала, и милость, собору же должно молить Господа Бога, Пречистую Богородицу, великих русских чудотворцев и всех святых о царе и царице, об их государственном многолетнем здравии и тишине от междоусобной брани.

С.М.Прокудин-Горский. Угличский колокол

Царь приказал боярам разбрать дело и казнить виновных. Годунова в эти дни не было видно ни на соборе, ни в думе - хотел исключить всякое подозрение о каком бы то ни было давлении на их решения с его стороны. Нагих привезли в Москву, пытали крепко и потом сослали в отдаленные города. Царицу Марию насильно постригли в монахини под именем Марфы и отправили в монастырь св. Николая на Выксе, близ Череповца. 200 угличан казнили; другим отрезали языки, многих заточили в темницы, а 60 семейств выслали в Сибирь и населили ими город Пелым. Не пощадили и угличский набатный колокол: по царскому приказу лишили его крестного знамения, отсекли ухо, вырвали язык, били плетьми и вывезли в Тобольск. (Тобольский воевода князь Лобанов-Ростовский приказал сдать колокол без уха в приказную избу, где он и был записан, как «первоссыльный неодушевленный с Углича».) Тела Битяговского и других убитых, брошенные в общую яму, вырыли, отпели и предали земле с честью. Вдовам и мамке Волоховой пожаловали поместья.

На этом заканчивается история Дмитрия, князя Угличского.

нтов на царский трон - Дмитрия, физически уничтожив его, и Бориса - скомпрометировав его как организатора убийства.

Нет сомнений, что в подобном случае, в наши дни, при использовании современных научных методов и средств расследования места происшествия загадок и домыслов не осталось бы. В связи с этим, единственным способом рассеять полностью или частично тайну гибели царевича, является проведение анализа материалов дела на основе современных подходов и критериев, а не критериев XVI века.

В криминалистике существует правило, суть которого заключается в том, что ключи преступления следует искать, прежде всего, на месте его совершения. Осмотры места происшествия, являясь одним из древнейших источников доказательств в судебных делах, производились в России еще в XV веке. Грамота, жалованная Рождество-Богородичному Коневскому монастырю еще в 1554 году царем И.Грозным, законодательно регламентировала список случаев насильственной смерти, когда трупы подлежали осмотру. Такое освидетельствование производилось обычно судьями или иными должностными лицами в присутствии понятых (в связи с отсутствием на Руси врачей) вплоть до XVII века. Все действия осмотра фиксировались в специальном акте.

К сожалению, в материалах «Обыска» не содержится сведений о документе, свидетельствующем о том, что был произведен осмотр места происшествия с надлежащим описанием одежды, трупа царевича. Мы не знаем, точно, где именно на заднем дворе дворца дети играли в «тычок», и где, по показаниям свидетелей, Дмитрий «накололся на нож» и скончался. Мы не располагаем сведениями о локализации и характере повреждений (на шее, теле), о наличии, характере и состоянии следов крови, хотя свидетели отмечали, что на шее царевича была видна кровь.

Авторы живописных подробностей «убийства» Дмитрия в своих повестях и сказаниях Смутного времени дошли до того, что с «не подходящего» места, заднего двора, они перенесли действие на парадную дворцовую лестницу, где дьяк Битяговский ухватил царевича «сквозь лестницу за ноги», сын его схватил царевича «за честную его главу», а Качалов перерезал горло.

Н.М.Карамзин отмечал, что по прибытии в Углич, комиссия сразу же направилась в церковь, где лежало тело Дмитрия, а на нем - «нож убийц». Ни у одного из свидетелей не спросили, каким он был, его размерные, конструктивные особенности и т.п. Ни самого предмета, ни его описания не сохранилось.

РГ.Скрынников и С.Э.Цветков считают, что Нагие были заинтересованы в сокрытии истины, сфабриковали обстоятельства убийства и уничтожили главную вещественную улику - небольшой игрушечный ножичек царевича, подменив его «ногайским» ножом

и другими ножами. На подворье Битяговского нашли «железную палицу». Они намазали «ножи и палицу кровью» от зарезанной курицы и подбросили в ров к трупам «убийц» Дмитрия.

Свидетельств того, что царевич погиб в результате несчастного случая, было, похоже, предостаточно. И все-таки, некоторые детали трагедии остаются непонятными. Например, ни царицу, ни ее братьев не расспрашивали о том, что произошло, - ни до, ни после того, как они взяли назад свои показания по этому делу. Также странным является то, что в течение нескольких дней после смерти тело Дмитрия оставалось под присмотром только Нагих. Нет в деле и показаний людей, которые обмывали тело. Когда тело было поспешно погребено по приказу комиссии, никто не попросил документально удостоверить, что погибший был именно царевичем Дмитрием.

Царевич Дмитрий погиб при ярком полуденном солнце, на глазах у многих очевидцев. Комиссия без труда установила имена непосредственных свидетелей происшествия. Их было восемь человек: боярыня-мамка В.Волохова, кормилица А.Тучкова, постельница М.Колобова и четверо «жильцов» (служителей). По их свидетельству, Дмитрий тешился игрой в «тычку». Очевидцы кратко и точно воспроизвели то, что случилось на их глазах: «играл-де царевич в «тычку» ножиком с нами на заднем дворе и пришла на него болезнь падучей недуг и набросился на нож», «.царевич сам себя ножом поколол в горло и било его долго, да тут и не стало», «...пришла на царевича болезнь черная, а у него в те поры был нож, и он ножиком покололся.», «.пришла на него болезнь черный недуг, и его бросило о землю, а у него был ножик в руках, и он тем ножиком сам покололся». Важность этих показаний заключается в том, что «у него (царевича - Н.Н.) был ножик в руках».

Стряпчий Юдин на допросе заявил, что царевич «покололся ножом сам, а он в те поры стоял у поставца, а то видел». Однако с полным доверием к этим показаниям не следует относиться, т.к. они не были проверены следственной комиссией. И возможно ли, стоя во дворце у поставца, наблюдать происходившее во дворе и тем более различать его детали?

Из вышеприведенных данных следует, что встречаются два варианта показаний: «набросился на нож» и «покололся ножом сам». На наш взгляд, различия здесь чисто лексические.

Показания главных свидетелей совпадают по существу и достаточно индивидуальны по своему содержанию. Это свидетельствует в пользу их достоверности. «Иное впечатление производят показания второстепенных свидетелей, число которых перевалило за сотню. Их показания назойливо стереотипны» . Пытаясь далее объяснить этот факт, Р.Скрынников рассуждает: «Если несколько лиц пользуются одними и теми же оборотами, тотчас возникает подозрение о лжесвидетельстве. Однако появление штампов в следственном деле все же можно объяснить. Допрос основных свидетелей позволил нарисовать достаточно полную картину происшествия. Показания тех, кто знал о смерти Дмитрия с чужих слов, не прибавили ничего нового. Перед комиссией предстали в основном дворовые люди, в массе некультурные и косноязычные, как чеховский «злоумышленник». Чтобы получить от них толковые ответы, надо было потратить массу времени. Но временем следователи. не располагали, и поэтому комиссия фиксировала ответы второстепенных свидетелей с помощью стереотипа, заключенного в самом вопросе».

Версия о нечаянной смерти (несчастном случае - Н.Н.) Дмитрия, которая опиралась на показания основных свидетелей, заключала в себе два момента, каждый из которых может быть подвергнут всестороннему анализу.

Первый момент свидетельствует о том, что царевич, действительно, страдал «черным недугом», «падучей»,

«немочью падучей» (эпилепсией). Как отмечают свидетели, «и презже тово... на нем (царевиче - Н.Н.) была ж та болезнь по месяцам безпрестанно». Перед «великим днем», показала мамка Волохова, царевич в той болезни «объел руки» (искусал) дочери А.Нагого. Последний подтвердил это, сказав, что Дмитрий «ныне в великое говенье у дочери его руки переел», а прежде «руки едал» и у него, и у жильцов, и у постельниц. Об этом же говорила вдова Битяговского: «многажды бывало, как ево (Дмитрия - Н.Н.) станет бити тот недуг и станут ево держати Ондрей Нагой и кормилица и боя-рони и он. им руки кусал или за что ухватит зубом, то отъест».

Последний приступ болезни у царевича длился несколько дней. На третий день ему «маленько стало по-лехче» и мать взяла его к обедне, а затем отпустила на двор погулять под присмотром нянек.

Буйство маленького эпилептика внушило такой страх его нянькам, что они не сразу подхватили его на руки. Ребенка бросило на землю и «било его долго». Этот факт засвидетельствован очевидцами. Когда кормилица подняла его с земли, было уже слишком поздно.

Второй момент - царевич играл в ножички, он «играл через черту ножом», «тыкал ножом», «ходил по двору, тешился сваею в кольцо». Игра заключалась в следующем: игравшие по очереди бросали нож в очерченный на земле круг, нож брали с острия и метали его таким образом, что бы он описал в воздухе круг и воткнулся в землю.

Сверстники, стоявшие около царевича, отмечали, что он «набросился на нож». Волохова описала происшедшее так: «бросило его о землю, и тут царевич сам себя ножом поколол в горло». Другие очевидцы отмечали, что Дмитрий получил ранение «бьючися» или «ле-тячи» на землю. Никто не знал, в какой момент царевич нанес себе ранение - при падении или когда он бился в судорогах на земле. Достоверно лишь одно, что Дмитрий нанес себе рану в области шеи.

Оценивая показания очевидцев, утверждавших, что во время припадка царевич поколол себе горло, Н.Костомаров отмечал, что картина убийства кажется ему до крайности придуманной и невероятной. При подобном припадке могло скорее статься, что ребенок ранил себя ножом в бок, в ногу, но всего менее в горло, тем более что в те времена носили ожерелье вроде поясков, украшенных золотом, жемчугом, камнями, и у царевича, конечно, было такое ожерелье, которое могло защитить его от проникновения ножа, случайно коснувшегося горла. Далее автор заявлял: «Вопрос о том, в какой степени возможно в припадке такого рода ребенку заколоть себя до смерти, по горлу - представляем медикам».

Пытаясь прояснить события угличской драмы, И.Ф. Крылов обратился к профессору Р. А. Харитонову, одному из самых крупных в стране специалистов по детской эпилепсии, который, по-нашему мнению, сделал весьма важное заключение: «. царевич Дмитрий страдал эпилепсией с психомоторными и генерализованными судорожными припадками. Описываемые картины припадков соответствуют действительности. Царевич не мог сам зарезать себя ножом ни во время малого припадка, ни во время психомоторного припадка. Царевич нанести себе повреждение сам не мог, так как во время большого судорожного припадка больной всегда выпускает из рук предметы, находящиеся в руках».

Как известно, для клинической картины большого судорожного припадка характерна фазность. Обычно припадок возникает с появления тонических судорог, которые представляют собой более или менее длительные (до трех, иногда и более минут) сокращения мышц лица, шеи, конечностей, туловища. Затем эта фаза переходит в клиническую, для которой характерны кратковременные сокращения и расслабления отдельных групп мышц. Именно эту фазу практически одинаково

и описали очевидцы события.

С точки зрения Ю.А.Молина , «ключ» события кроется в месте происшествия, а точнее, в характере поверхности заднего двора дворца. Он допускает, что земля двора была неровной, с различными выступами, мелкими посторонними предметами, и, в то же время, достаточно рыхлая, иначе на ней просто нельзя было бы играть в «тычок». Застигнутый внезапным приступом, царевич, выпустив нож из рук и потеряв сознание, упал. При этом, если острие клинка ножа в этот момент было обращено вверх, а рукоятка внедрена в рыхлый грунт, то могли создаться все условия для повреждения острием ножа расположенных непосредственно под кожей сонной артерии и яремной вены. Этому могли способствовать сильные судороги тела царевича, смещения (изменения положения) предметов, находившихся рядом с Дмитрием или оказавшихся при падении под ним.

В то же время, с клинической и судебно-медицинской точки зрения Ю.А. Молин допускает иной механизм повреждений. Нож, который находился в руках царевича, совсем не обязательно должен был упасть на землю в первые десятки секунд приступа. Как было отмечено выше, большой судорожный припадок начинается кратковременной фазой тонический судорог, при которой предметы в руках больного прочно фиксируются в кисти и пальцах. И лишь только во второй фазе - клонических судорог происходят беспорядочные сокращения и расслабления мышц, в том числе и рук. Этот механизм вполне допускает травму шеи собственной рукой царевича .

Судебно-медицинская практика знает многочисленные примеры повреждений магистральных сосудов шеи острыми предметами. Смерть при этом наступает очень быстро, в течение десятков секунд - нескольких минут, либо от острой кровопотери вследствие наружного кровотечения, либо реже, от воздушной эмболии при попадании воздуха в поврежденное венозное русло, в котором создается отрицательное давление с последующей блокадой кровообращения.

Мы согласны с точкой зрения Ю.А. Молина , который склоняется ко второму мнению, так как в первом случае фонтанирующее кровотечение из крупного сосуда и обилие крови на месте происшествия неизбежно нашли бы отражение в показаниях свидетелей. Эта точка зрения коррелирует с данными «Обыска» об очень быстром темпе наступлении смерти. Дядя царевича, А.Нагой, услышав крики во время обеда, выбежал из дворца во двор и увидел на руках кормилицы уже мертвого Дмитрия. Няньки, сильно перепуганные, не сразу подхватили его на руки. Этим объясняется тот факт, что царевич некоторое время бился в судорогах на земле. Когда кормилица его подняла, было уже поздно.

Из Советской исторической энциклопедии следует, что царевич Дмитрий погиб при невыясненных обстоятельствах в Угличе. Существуют три версии о причинах смерти его: 1) убит по приказу Годунова, желавшего устранить претендента на престол; 2) закололся ножом в припадке падучей болезни во время игры в «тычку»; 3) убит был не царевич Дмитрий, которому удалось спастись, а другое лицо.

Рассматривая версии об убийстве царевича Дмитрия, о которых было указано выше, следует подчеркнуть, что сам факт его не только не был доказан, но скорее всего просто не мог иметь места.

Но если же все-таки было убийство, тогда закономерно возникает вопрос: кому это было выгодно?

Убийство царевича, несомненно, было выгодно честолюбивому Годунову, который стремился к трону. Оно было так же выгодно клану Романовых, состоявших через первую жену Грозного Анастасию Романову в родстве с царской семьей. К тому же, род Романовых был гораздо древнее, чем род Годуновых. И, наконец, это убийство было наиболее выгодно Шуйским, которые принадлежали к Гедиминовичам, превосходившим по

древности род Рюриковичей. Из всех трех организаторов убийства наименьшую выгоду имел худородный Годунов.

Следует добавить так же, что Дмитрий вообще не представлял собой династической опасности, так как он был сыном Грозного от «осьмой» жены, в то время как церковь признавала законным только три брака. К тому же к моменту смерти царевича не исчезла полностью возможность рождения законного наследника в семье царя Федора. По закону Дмитрий прав на престол не имел. Конечно, его именем могли спекулировать заинтересованные лица, но вряд ли это могло побудить кого-то к убийству.

Кроме того, ситуация, сложившаяся в Москве к моменту трагедии, носила критический характер для Годунова. Угроза вторжения шведов и татар, волнения внутри страны - достаточно было малейшего толчка, чтобы народ поднялся на восстание. В такой обстановке гибель Дмитрия являлась для Годунова событием нежелательным и, более того, крайне опасным. Устранение царевича не было для Годунова политической необходимостью .

И.Ф. Крылов выдвинул еще одну версию, что царевич мог погибнуть в результате неосторожного убийства от броска ножа кем-либо из участников игры. Допуская такую точку зрения чисто теоретически, вряд ли ее можно признать реальной, так как ни в одном из показаний свидетелей, ни в историческом аспекте такой вариант не обсуждался.

Согласно современной классификации рода насильственной смерти выделяют следующие юридические понятия: 1) убийство, 2) самоубийство и 3) несчастный случай. Учитывая этот факт, употребление терминов «несчастный самоубийца» или просто «самоубийца», которые используются по отношению в 8-летнему подростку, случайно погибшему в процессе игры, следует считать неправомерным. Речь здесь должна идти о несчастном случае.

С.Цветков , сопоставляя сохранившиеся документы, показания свидетелей, представляет неопровержимые исторические факты и выдвигает собственную версию событий, происходившую более четырехсот лет назад и имеющую непосредственное отношение к трагической судьбе Дмитрия 1, подлинного наследника престола.

Учитывая эту версию, мы попытаемся реконструировать обстоятельства событий, которые происходили много столетий назад.

П. Колобов, самый бойкий мальчик, очевидец трагедии бежит во дворец сообщить царице о несчастье, случившемся с Дмитрием.

На крики кормилицы на задний двор выбегает царица и в гневе начинает избивать поленом мамку, не уберегшую царевича.

Как же ведет себя М.Нагая, когда узнает о случившемся, чем занята она, видя, как ее сын умирает в судорогах, истекая кровью? Может быть, она бьется над ним, стараясь спасти сына и облегчить его страдания, или, может быть, она в отчаянии прижимает его к своей груди, обливаясь слезами, просит Бога о спасении ее ребенка? Ничего подобного. Не обращая никакого внимания на Дмитрия, она избивает провинившуюся мамку, а затем вместе с братьями хладнокровно руководит избиением мнимых убийц ее сына, проявляя поразительное и необъяснимое равнодушие к умирающему ребенку.

Такое поведение царицы хоть как-то объяснимо лишь в том случае, если она убеждена, что жизни царевича не угрожает никакая опасность .

Тело Дмитрия исчезает со двора еще до прихода толпы и вновь появляется в поле зрения уже вечером, когда игумен Савватий посещает Марию в церкви Спаса у гроба сына. Таким образом, «в течение пяти-шести часов ни одна живая душа, за исключением Нагих, не видела его» .

В это время, как предполагает С.Цветков , и произошла подмена. В церковь принесли тело не настоящего Дмитрия, а какого-то другого мальчика.

Нагие торопятся унести тело царевича со двора. А.Нагой сразу же относит его в церковь и находится там «безотступно», «чтобы кто царевичева тела не украл». Следует отметить, что и при этих обстоятельствах царица не спешит к телу сына. Затем А.Нагого у гроба ребенка (гроб накрыт полотном!) сменяет мать, которая, демонстрируя запоздалую скорбь, неотлучно находится с мертвым телом несколько суток, пока его не предают земле. Как отмечает сам С.Цветков , такая усиленная охрана (Нагих - Н.Н.) выдает стремление никого не подпустить к телу царевича. К тому же, автора удивляет этот детский гроб. Как могли его так быстро изготовить? Или он уже был приготовлен заранее?

Поведение М.Битяговского свидетельствует в пользу укрытия тела. Его сразу называют убийцей Дмитрия. Вместе с тем, его пускают на дворцовый двор и не причиняют никакого вреда, пока он не бросается во дворец, словно чтобы проследить и узнать, чем занимаются Нагие. Когда он спускается вниз, его убивают. В связи с этим возникает вопрос, может быть, дьяк увидел нечто такое, что ему было не положено видеть?

По приказу Нагих толпа убивает всех правительственных чиновников, которые знали Дмитрия в лицо.

Вечером того же 15 мая Нагие окружают Углич плотным кольцом из своих людей, которые трое суток разъезжают вокруг города, не допуская сношений угличан с Москвой. Все это делается, по-видимому, для того, чтобы своевременно отвезти царевича в безопасное место.

Дмитрий затеял со сверстниками игру в «тычку» на заднем дворе. Внезапно развился новый приступ заболевания, и он ранил себя игрушечным ножиком. Рана не могла быть опасной, так как шея царевича была защищена оплечьем, но кровь все-таки появилась, а через короткий промежуток времени ребенок затих, обессиленный судорогами. В этот момент очевидцам могло показаться, что он умер. Действительно, после прекращения припадков больной эпилепсией может выглядеть как труп: лицо искажено, посиневшее, полуоткрытые глаза закатываются вверх, зрачки широкие, на свет не реагируют, тело цепенеет, дыхание почти не различимо. Окончание припадка наступает также внезапно, как и его начало, не сопровождаясь недомоганием и оглушением. Когда на дворе появилась М.Нагая, полуобморочное состояние царевича миновало: рана на шее оказалась несмертельной.

Улучив соблазн использовать ситуацию для сведения счетов с Битяговскими, Нагие устроили резню и погром. Опомнившись, схватились за голову. Они поняли, что совершили действия, которые ничем нельзя было оправдать, и что Годунов не преминет воспользоваться этим для того, чтобы окончательно расправиться с Нагими.

Избежать расправы можно было только единственным способом - инсценировать смерть Дмитрия и свалить всю вину за нее на Битяговских.

Дмитрия укрыли в одной из комнат дворца, а в церковь внесли гроб с телом другого ребенка. Ночью А.На-гой вывез царевича за город.

Если же заговор по сокрытию Дмитрия подготавливался Нагими заранее, то двойник мог быть подыскан ими более тщательно. Во всяком случае, не сомневается С.Цветков , что подмененный мальчик не был найден уже мертвым, а был убит Нагими.

Вот еще одно доказательство, что Дмитрий остался живым и был увезен из Углича. Д.Горсей (цит. по С.Цветкову), у которого были нелады с московским правительством, был сослан в Ярославль. Он вспоминал: «Однажды ночью. Кто-то застучал в мои ворота. Я увидел Афанасия Нагого, брата вдовствующей царицы. «Царевич Дмитрий мертв! Дьяки зарезали его. царица отравлена и при смерти, у нее вылезают воло-

сы, ногти, слезает кожа. помоги мне, дай какое-нибудь средство!...» Я. схватил банку с чистым прованским маслом и коробочку териака... Я отдал все. и он ускакал прочь».

В связи с этим возникает вопрос, почему бежит из Углича и куда направляется этот дядя царевича, который не упоминается в протоколах следственной комиссии и совершенно не причастен к убийствам? Он просит у Горсея лечебных средств для Марии, но в Углич не возвращается. Попутно Афанасий распространяет в Ярославле слух об убийстве царевича, не зная, что Нагие уже отреклись от этой версии. Все это свидетельствует о том, что Нагой пытается оказать медицинскую помощь какому-то лицу, чье местопребывание в Ярославле держится в тайне и у которого имеется рана на шее. В связи с этим С.Цветков заключает, что «единственным близким ему человеком, требующим...медицинской помощи, мог быть только Дмитрий, поранивший себя ножиком в шею во время припадка».

Англичанин Т. Смит (цит. по С.Цветкову) спасение Дмитрия объясняет следующим образом: главная роль при этом отводилась Б.Бельскому. Догадавшись, что Годунов замышляет убить царевича, Бельский посоветовал М.Нагой подменить сына другим мальчиком, каким-то поповским сыном, который был одного возраста с царевичем и очень похож на него. Через некоторое время посланные Борисом убийцы, не подозревавшие о подмене, зарезали поповича во время игры в «тычку». Убитого ребенка похоронили как царского сына, и никто не догадался, что это не царевич. Дмитрий же жил и воспитывался в другом, неизвестном месте.

Предположение о подмене царевича стоит в прямой связи с вопросом о канонизации царевича Дмитрия. Так чьи же мощи покоятся в Кремлевском Архангельском соборе - усыпальнице Великих князей и государей Московских? Тайна сия велика есть.

Когда в июне 1606 года мощи новоявленного святого доставили в Москву, в толпе любопытствующих находились очевидцы, которые оставили свои описания тела мальчика, доставленного из Углича.

Голландец И.Масса (цит. по С.Цветкову) отмечает, что оно (тело - Н.Н.) сохранилось «столь же свежим, как если был его только что положили в гроб».

Немец К.Буссов свидетельствует, что не только тело, но и орешки, зажатые в руке мальчика, и его платье, сам гроб, в котором он лежал, - все это сохранилось нетленным или выглядело как новое.

Дьяк И.Тимофеев (цит. по С.Цветкову) добавляет к этому новую подробность: платье царевича и орешки в его руке были испачканы свежей кровью.

По поводу переноса останков царевича Дмитрия из Углича в Москву Буссов писал, что эта «дурацкая затея выглядела так: Шуйский приказал сделать новый гроб. Он приказал также убить... девятилетнего поповича, надеть на него дорогие погребальные одежды, положить в этот гроб и увезти в Москву. Сам же он, вместе со своими князьями, боярами, монахами и попами, выехал с крестами и хоругвиями встретить тело царевича, которое он велел пышной процессией внести в церковь усопших царей. По его велению было всенародно объявлено, что князь Дмитрий, невинно убитый в юности, - большой святой у бога, он, мол, пролежал в земле 15 лет, а его тело же нетленно, как, если бы он вчера умер. И орехи, которые у него в руке. для игр, когда его убили, еще тоже не сгнили и не протухли, точно также и гроб не попорчен землей и сохранился как новый.» .

Все это в целом с судебно-медицинской точки зрения свидетельствует о фальсификации останков, грубо сфабрикованных уликах и вторичной подмене тела царевича Дмитрия в 1606 году. Этой же версии придерживаются Е.Баринов и соавт. .

Таким образом, 17 мая 1591 года в Угличе молнией распространилась весть: царевича Дмитрия не стало. Вместе с тем, если учитывать версию С.Э.Цветкова, подлинный наследник престола - Дмитрий 1 - оказался живым. Личность царевича Дмитрия, последнего сына И.Грозного, явилась ключевой фигурой в борьбе за царский трон между боярскими родами и послужила причиной появления множества самозванцев. Жизнь Дмитрия 1 закончилась трагически в 1606 году.

TRAGEDY IN UGLICH

(medico-legal aspects of death of tsarevitch Dmitry Ioanovich)

N.F. Nedelko (Irkutsk State Medical University)

In the article the author describes the medico-legal aspects of death of tsarevitch Dmitry, analyzing versions, circumstances and causes of death, historical facts of death performance and substitution of his body.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бадигин К.С. Корсары Ивана Грозного: Роман-хроника XVI в. - Ярославль 1993. - 415 с.

2. Баринов Е.Х., Бураго Ю.И., Мальцев С.В. Одна из версий продолжения Угличской трагедии // Суд. мед. эксперт. - 1996. - № 1. - С.43-44.

3. Баринов Е., Прядильщиков В. Угличская трагедия. Новые прочтения старого судебного дела // Вопросительные знаки над могилами. - 1996. - С.122-131.

4. Буссов К. Московская хроника. 1584-1613. - М.-Л., 1961. - 400 с.

5. История СССР. - М., 1948. - Т. 1. - С.358.

6. История СССР. - М., 1956. - Т. 1. - С.275.

7. Иванов М.В. Комментарии // Карамзин Н.М. Предания веков. - М 1988. - С.749-763.

8. Карамзин Н.М. Избранные сочинения. В 2-х т. - М.-Л., 1964. - Т. 2. - 810 с.

9. Ключевский В.О. Сочинения. В 8-ми т. - М., 1957. - Т. 3. - 426 с.

10. Костомаров Н.И. Исторические монографии и исследования. - СПб., 1903. - Т. 4. - Кн. 2. - 672 с.

11. Крылов И.Ф. Были и легенды криминалистики. - Л., 1987. - 216 с.

12. Молин Ю.А. Тайны гибели великих. - СПб., 1997. -304 с.

13. Скрынников Р.Г. Борис Годунов. - М., 1983. - С.78.

14. Скрынников Р.Г. Борис Годунов. - М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. - 416 с.

15. Советская историческая энциклопедия. - М., 1964. -Т. 5. - С.246-247.

16. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. - М., 1960. - ТТ7-8. - Кн. IV. - С321-322.

17. Тюменев А.И. Пересмотр известий о смерти царевича Дмитрия // Журнал министерства народного просвещения. - 1908. - № 5. - С.134-154.

18. Цветков С.Э. Царевич Дмитрий. Сын Грозного. 15821606: Марина Мнишек. - М.: ЗАО Центрполиграф,

Угличское дело - убийство царевича Дмитрия

Свобода - это роскошь, которую не каждый может себе позволить.

Отто фон Бисмарк

Угличское дело – так называется комплекс мероприятий, которые были направлены на изучение загадочных обстоятельств, которые сопровождали одно из знаковых событий той эпохи - гибель одного из сыновей Ивана Грозного – молодого царевича Дмитрия. Такое название дела обусловлено местом, в котором произошла трагедия 15 мая 1591 года – город Углич. Существует несколько версий гибели царевича, но перед тем, как их рассмотреть, необходимо понять, какие события на Руси предшествовали этому загадочному делу.

Предпосылки

Смерть российского царя, объединившего русские земли, Ивана Грозного править страной стал его сын Федор. Кроме того, весомые права на российский трон были у царевича Дмитрия, который являлся сыном Ивана 4 от последней его женитьбы на Марии Нагой. Федор сразу же после смерти отца отправил его жену вместе с малолетним сыном как можно дальше от столицы государства - в Углич. Формально Дмитрию был выделен отдельный удел, где царевич правил, но на практике реальная власть в уделе сосредоточилась в руках чиновников, которые приехали из Москвы. Так, по особому распоряжению царя и его приблеженных в Углич был направлен дьяк Михаил Битяговский. Его задача была простой - следить за Дмитрием.

Отношения между Угличем и Москвой были неприятельские. Сохранились упоминания о том, что в Москве запрещалось упоминать имя Дмитрий Ивановича. Мария Нагая открыто высказывала свое недовольство тем, что ее семья была отлучена от Москвы. Мы видим напряженное отношение между Федором и Дмитрием, связанные с тем, что каждый из них имел права на престол. Но в скором времени оба брата были убиты, а к власти пришел царь Борис.

Суть угличского дела

15 мая 1591 года Дмитрия нашли мертвым с перерезанным горлом. Свидетелей этого убийства не было. Примечательным фактом является то, что жители Углича без суда и следствия убили Михаила Ботяговского и всех его родственников. Как мы помним, это был именно тот человек, который был прислан из Москвы «присматривать» за молодым царевичем. Сама же мать убитого также открыто говорила о том, что это дело рук людей, приехавших из Москвы.

Весть об убийстве Дмитрия была очень громкой. Народ взволновался в связи с наглым убийством члена царской семьи, который имел все основания быть российским царем. В результате Борис Годунов был вынужден создать специальную комиссию, которую направили в Углич для того, чтобы на месте разобраться в деталях дела и вынести свое решение по угличскому делу. В состав комиссии вошли:

1. Василий Шуйский
2. Окольничий Андрей Клешин
3. Дьяк Елизар Даниловтч
4. Митрополит Крутицкий

В результате их деятельности была сформирована следующая картина дела. Царевич Дмитрий играл на улице с ножом. Внезапно у него случился припадок эпилепсии, и он упал, разрыва ножом горло. Убийство Ботяговского отнесли к тому, что н попытался успокоить город, призвав жителей к порядку. Вместо этого обезумевшая толпа его просто разорвала.

Последствия гибели царевича Дмитрия

О результатах работы комиссии было доложено царю. В этом докладе особо подчеркивался факт несчастного случая гибели царевича, а также самоуправства его семьи и горожан над теми, кого они обвинили в этой смерти. Именно в нем и были обвинены все Нагие, а также активные зачинщики расправы. В результате угличское дело завершилось тем, что мать Дмитрия, Марию, постригли в монахини, и она под именем Марфы отправилась в монастырь. Все ее родственники подверглись ссылке, а самые активные участники самоуправства над московскими чиновниками были убиты.

Угличское дело имело большие последствия для страны. Во-первых, в стране оставался только один человек с правами на престол – царь Федор. Во-вторых, убийство Дмитрия привело к волне слухов о том, что он не мог быть убит и чудесным образом спасся. В результате этого в последствие в стране появился лже-Дмитрий. В-третьих, это был один из последних царей Рюриковичей.

Народная молва приписывала убийство Дмитрия Борису Годунову. Когда же в 1598 году загадочным образом умер Фёдор и за неимением другого претендента на трон царем нахвали Годунова – эти слухи только усилились.

После смерти Ивана Грозного осталось всего два представителя основной ветви Рюриковичей - слабый здоровьем Федор и младенец Дмитрий, к тому же рожденный в браке, который по церковным канонам считался незаконным.

На матери царевича Дмитрия - Марии Федоровне Нагой - Иван IV женился за четыре года до смерти. Дмитрий родился в 1582 году, и ко времени смерти отца ему было всего полтора года. Воспитывали молодого царевича мать, многочисленная родня и обширный придворный штат.

Дмитрий мог считаться незаконнорожденным и исключенным из числа претендентов на престол. Однако из опасения, что Дмитрий может стать центром, вокруг которого соберутся все недовольные правлением Федора Иоанновича, его вместе с матерью отправили в Углич. Формально Дмитрий получил этот город в удел, но реально мог распоряжаться только получаемыми с него доходами и фактически оказался в ссылке. Реальная власть в городе находилась в руках московских «служилых людей», и, в первую очередь, дьяка Михаила Битяговского.

По официальной версии, 15 мая 1591 года царевич с дворовыми детьми играл в «тычку» «сваей» - перочинным ножом или заостренным четырехгранным гвоздем. Во время игры у него случился приступ эпилепсии, он случайно ударил себя «сваей» в горло и умер на руках у кормилицы. Однако мать царевича и ее брат Михаил Нагой стали распространять слухи, что Дмитрий был убит «служилыми людьми» по прямому приказу из Москвы. В Угличе тут же вспыхнуло восстание. «Служилые люди» Осип Волохов, Никита Качалов и Данила Битяговский, обвиненные в убийстве, были растерзаны толпой.

Через четыре дня из Москвы была прислана следственная комиссия в составе митрополита Сарского и Подонского Геласия, боярина князя Василия Шуйского, окольничего Андрея Клешнина и дьяка Елизария Вылузгина.

Из следственного дела вырисовывается следующая картина того, что произошло в Угличе в майские дни 1591 года. Царевич Дмитрий давно страдал эпилепсией. 12 мая, незадолго до трагического события, припадок повторился. 14 мая Дмитрию стало лучше и мать взяла его с собой в церковь, а, вернувшись, велела погулять во дворе. В субботу 15 мая царица опять ходила с сыном к обедне, а потом отпустила гулять во внутренний дворик дворца. С царевичем были мамка Василиса Волохова, кормилица Арина Тучкова, постельница Марья Колобова и четверо сверстников Дмитрия, сыновья кормилицы и постельницы Петруша Колобов, Иван Красенский и Гриша Козловский. Дети играли в тычки. Во время игры у царевича начался очередной припадок эпилепсии.

Множество угличан давало показания о последовавшей затем трагедии. Судя по протоколам допросов, все следствие велось публично .

После распросов свидетелей комиссия пришла к однозначному выводу - смерть наступила от несчастного случая. Но слухи о насильственной смерти Дмитрия не утихли. Прямой наследник Ивана Грозного, пусть и незаконнорожденный, был конкурентом узурпатору Борису Годунову. Действительно, после смерти Федора Иоанновича тот de jure взял власть в свои руки. На Руси началось Смутное время, во время которого имя царевича Дмитрия стало прикрытием для множества самозванцев.

В 1606 году Василий Шуйский, расследовавший дело об убийстве царевича Дмитрия, занял трон после убийства первого самозванца — Лжедмитрия I. Он поменял свое мнение относительно Углицкой трагедии, прямо заявив, что Дмитрий был убит по приказу Бориса Годунова. Эта версия оставалась официальной при династии Романовых. Из склепа в Угличе был извлечен гроб с телом царевича. Мощи его были обнаружены нетленными и помещены в Архангельском соборе в специальную раку около могилы Ивана Грозного. У раки тут же начали происходить многочисленные чудесные исцеления больных, и в том же году Дмитрий был причислен к лику святых. Почитание Дмитрия как святого сохраняется по сей день .

В спасение Дмитрия верили (или хотя бы допускали эту возможность) крупный специалист по генеалогии и истории письменности Сергей Шереметев, профессор Петербургского университета Константин Бестужев-Рюмин, видный историк Иван Беляев. Книгу, специально посвященную обоснованию этой версии, выпустил известный журналист Алексей Суворин.

Авторы, считавшие, что в 1605-1606 годах на русском престоле сидел подлинный Дмитрий, обращали внимание на то, что молодой царь вел себя поразительно уверенно для авантюриста-самозванца. Он, похоже, верил в свое царственное происхождение.

Сторонники же самозванства Лжедмитрия подчеркивают, что, по данным следственного дела, царевич Дмитрий страдал эпилепсией. У Лжедмитрия же в течение длительного срока (от появления в Польше в 1601 году до смерти в 1606-м) не наблюдалось никаких симптомов этой болезни. Эпилепсию не удается излечивать и современной медицине. Однако даже без всякого лечения у больных эпилепсией могут наступать временные улучшения, тянущиеся иной раз годами и не сопровождающиеся припадками. Таким образом, отсутствие эпилептических припадков не противоречит возможности тождества Лжедмитрия и Дмитрия.

Сторонники версии о том, что в Угличе был убит не царевич, а посторонний мальчик, обращают внимание на то, с какой легкостью мать царевича инокиня Марфа признала сына в Лжедмитрии. Кстати, еще до прихода самозванца в Москву, вызванная Годуновым, она по слухам, заявила, что верные люди сообщили ей о спасении сына. Известно также, что Лжедмитрий, объявляя князю Адаму Вишневецкому о своем царском происхождении, предъявил в качестве доказательства драгоценный крест, усыпанный бриллиантами. По этому же кресту мать якобы узнала в нем своего сына.

До нас дошли и те грамоты самозванца, в которых он объявлял русским людям о своем спасении. В наиболее четкой форме эти объяснения сохранились в дневнике жены самозванца - Марины Мнишек. «При царевиче был доктор, - пишет Марина, - родом итальянец. Сведав о злом умысле, он... нашел мальчика, похожего на Дмитрия, и велел ему быть безотлучно при царевиче, даже спать на одной постели. Когда же мальчик засыпал, осторожный доктор переносил Дмитрия на другую постель. В результате был убит другой мальчик, а не Дмитрий, доктор же вывез Дмитрия из Углича и бежал с ним к Ледовитому океану». Однако русские источники не знают ни о каком враче-иностранце, жившем в Угличе.

Важные соображения в пользу самозванства Лжедмитрия приводит немецкий ландскнехт Конрад Буссов. Неподалеку от Углича Буссов и немецкий купец Бернд Хопер разговорились с бывшим сторожем угличского дворца. Сторож сказал о Лжедмитрии: «Он был разумным государем, но сыном Грозного не был, ибо тот действительно убит 17 лет тому назад и давно истлел. Я видел его, лежащего мертвым на месте для игр».

Все эти обстоятельства полностью разрушают легенду о тождестве Лжедмитрия и царевича Дмитрия. Остаются две версии: закололся сам и убит по наущению Бориса Годунова. Обе версии имеют сейчас сторонников в исторической науке.

Материал подготовлен на основе открытых источников

Царевич Дмитрий Иванович (Углицкий) был рождён в 1582 году и являлся сыном Марии Нагой и Ивана Грозного. Дмитрий не был законным претендентом на царский престол, так как его мать не была законной женой царю.

В период правления Фёдора Ивановича, Дмитрий и его мать с советом правления сослали на княжение в город Углич, но по одной из версий историков, полученным уделом Дмитрий не управлял – для этого были присланы специальные люди во главе с Михаилом Битяговским (дьяком) из Москвы.

После кончины Ивана Грозного остаётся всего два представителя главной ветви Рюриковичей – младенец Дмитрий и физически слабый здоровьем старший сын Фёдор.

Согласно официальной версии, пятнадцатого мая 1591 года царевич играл с дворовыми детьми в «тычку» заостренным четырехгранным гвоздем или перочинным ножом. Во время данной игры у ребёнка случился приступ эпилепсии во время которого он нечаянно бьёт себя «сваей» в область горла и погибает от потери крови на руках у кормилицы. Но мать царевича, а также её брат Михаил Нагой утверждали, что сам Дмитрий был убит служивыми людьми, которые следовали прямому приказу из Москвы. В городе сразу же вспыхивает восстание. Так называемые «служилые люди» в лице Данила Битяговского, Никиты Качалова и Осипа Волохова были обвинены в убийстве царевича и растерзаны буйствующей толпой.

Спустя четыре дня из Москвы прислали следственную комиссию, в которую входил дьяк Елизарий Вылузгин, окольничий Андрей Клешнин, князь Владимир Шуйский и митрополит Геласий.

Из следственного дела выходила такая картина произошедшего в майские дни в Угличе. Царевич Дмитрий, который давно страдал эпилепсией за два дня до трагического дня вышел с матерью в церковь, а после службы стал играть во дворе. В субботу пятнадцатого мая царица вновь пошла с сыном к обедне, а затем отпустила его поиграть с детьми во внутренний дворик дворца.

С царевичем рядом находилась мамка Василиса Волохова, а также сыновья постельницы и кормилицы (четверо ровесников царевича), постельница Марья Колобова и кормилица Арина Тучкова. Дети начали играть в тычки. Прямо во время игры у царевича начинается новый эпилептический припадок.

О последовавшей потом трагедии давало показания множество жителей Углича.

После подробного изучения всех фактов комиссия приходит к выводу, что смерть царевича наступила в результате несчастного случая последовавшего из-за припадка эпилепсии.