псевдоним - А. Б. В.

историк, крупнейший русский литератор эпохи сентиментализма, прозванный «русским Стерном»

Николай Карамзин

Краткая биография

Знаменитый русский литератор, историк, крупнейший представитель эпохи сентиментализма, реформатор русского языка, издатель. С его подачи словарный состав обогатился большим количеством новых слов-калек.

Известный литератор появился на свет 12 декабря (1 декабря по ст. ст.) 1766 г. в усадьбе, находящейся в Симбирском уезде. Отец-дворянин позаботился о домашнем образовании сына, после чего Николай продолжил учиться сначала в симбирском дворянском пансионе, затем с 1778 г. - в пансионе профессора Шадена (г. Москва). На протяжении 1781-1782 гг. Карамзин посещал университетские лекции.

Отец хотел, чтобы после пансиона Николай поступил на военную службу, - сын исполнил его желание, в 1781 г. оказавшись в петербургском гвардейском полку. Именно в эти годы Карамзин впервые попробовал себя на литературном поприще, в 1783 г. сделав перевод с немецкого. В 1784 г. после смерти отца выйдя в отставку в чине поручика, окончательно расстался с военной службой. Живя в Симбирске, вступил в масонскую ложу.

С 1785 г. биография Карамзина связана с Москвой. В этом городе он знакомится с Н.И. Новиковым и другими писателями, вступает в «Дружеское ученое общество», поселяется в принадлежащем ему доме, в дальнейшем сотрудничает с членами кружка в различных изданиях, в частности, принимает участие в выходе журнала «Детское чтение для сердца и разума», ставшего первым русским журналом для детей.

На протяжении года (1789-1790) Карамзин путешествовал по странам западной Европы, где встречался не только с видными деятелями масонского движения, но и великими мыслителями, в частности, с Кантом , И. Г. Гердером , Ж. Ф. Мармонтелем. Впечатления от поездок легли в основу будущих знаменитых «Писем русского путешественника». Эта повесть (1791-1792) появилась в «Московском журнале», который Н.М. Карамзин стал издавать по приезду на родину, и принесла автору огромную известность. Ряд филологов полагает, что современная русская литература ведет отсчет именно с «Писем».

Повесть «Бедная Лиза» (1792) упрочила литературный авторитет Карамзина. Выпущенные впоследствии сборники и альманахи «Аглая», «Аониды», «Мои безделки», «Пантеон иностранной словесности» открыли в русской литературе эпоху сентиментализма, и именно Н.М. Карамзин находился во главе течения; под влиянием его произведений писали В.А. Жуковский, К.Н. Батюшков, а также А. С. Пушкин в начале творческого пути.

Новый период в биографии Карамзина как человека и писателя связан с вступлением на престол Александра I. В октябре 1803 г. император назначает писателя официальным историографом, и перед Карамзиным ставится задача запечатлеть историю Российского государства. О его неподдельном интересе к истории, о приоритете этой тематики над всеми остальными свидетельствовал характер публикаций «Вестника Европы» (этот первый в стране общественно-политический и литературно-художественный журнал Карамзин издавал в 1802-1803 гг.).

В 1804 г. литературно-художественная работа была полностью свернута, и писатель начинает трудиться над «Историей государства Российского» (1816-1824), ставшей главным трудом в его жизни и целым явлением в русской истории и литературе. Первые восемь томов увидели свет в феврале 1818 г. За месяц было продано три тысячи экземпляров - такие активные продажи не имели прецедента. Очередные три тома, опубликованные в следующие годы, были быстро переведены на несколько европейских языков, а 12-ый, заключительный, том увидел свет уже после смерти автора.

Николай Михайлович был приверженцем консервативных взглядов, абсолютной монархии. Смерть Александра I и восстание декабристов, свидетелем которого он был, стали для него тяжелым ударом, лишившим писателя-историка последних жизненных сил. Третьего июня (22 мая по ст. ст.) 1826 г. Карамзин умер, находясь в Санкт-Петербурге; похоронили его в Александро-Невской лавре, на Тихвинском кладбище.

Биография из Википедии

Никола́й Миха́йлович Карамзи́н (1 декабря 1766, Знаменское, Симбирская губерния, Российская империя - 22 мая 1826, Санкт-Петербург, Российская империя) - историк, крупнейший русский литератор эпохи сентиментализма, прозванный «русским Стерном». Создатель «Истории государства Российского» (тома 1-12, 1803-1826) - одного из первых обобщающих трудов по истории России. Редактор «Московского журнала» (1791-1792) и «Вестника Европы» (1802-1803).

Карамзин вошёл в историю как реформатор русского языка. Его слог лёгок на галльский манер, но вместо прямого заимствования Карамзин обогатил язык словами-кальками, такими, как «впечатление» и «влияние», «влюблённость», «трогательный» и «занимательный». Именно он ввёл в обиход слова «промышленность», «сосредоточить», «моральный», «эстетический», «эпоха», «сцена», «гармония», «катастрофа», «будущность».

Николай Михайлович Карамзин родился 1 (12) декабря 1766 года около Симбирска. Вырос в усадьбе отца - отставного капитана Михаила Егоровича Карамзина (1724-1783), среднепоместного симбирского дворянина из рода Карамзиных, происходящего от татарского Кара-мурзы. Первоначальное образование получил в частном пансионе в Симбирске. В 1778 году был отправлен в Москву в пансион профессора Московского университета И. М. Шадена. Одновременно посещал в 1781-1782 годах лекции И. Г. Шварца в Университете.

В 1783 году, по настоянию отца, поступил на службу в Преображенский гвардейский полк, но вскоре вышел в отставку. Ко времени военной службы относятся первые литературные опыты. После отставки некоторое время жил в Симбирске, а потом - в Москве. Во время пребывания в Симбирске вступил в масонскую ложу «Золотого венца», а после приезда в Москву в течение четырёх лет (1785-1789) был членом «Дружеского учёного общества».

В Москве Карамзин познакомился с писателями и литераторами: Н. И. Новиковым, А. М. Кутузовым, А. А. Петровым, участвовал в издании первого русского журнала для детей - «Детское чтение для сердца и разума».

В 1789-1790 годы предпринял поездку в Европу, в ходе которой посетил Иммануила Канта в Кёнигсберге, был в Париже во время великой французской революции. В результате этой поездки были написаны знаменитые «Письма русского путешественника», публикация которых сразу же сделала Карамзина известным литератором.Некоторые филологи считают, что именно с этой книги ведёт свой отсчёт современная русская литература. Как бы то ни было, в литературе русских «путешествий» Карамзин действительно стал пионером - быстро нашедшим как подражателей (В. В. Измайлов, П. И. Сумароков, П. И. Шаликов), так и достойных преемников (А. А. Бестужев, Н. А. Бестужев, Ф. Н. Глинка, А. С. Грибоедов). Именно с тех пор Карамзин и считается одним из главных литературных деятелей России.

Н. М. Карамзин на памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде

По возвращении из поездки в Европу Карамзин поселился в Москве и начал деятельность в качестве профессионального писателя и журналиста, приступив к изданию «Московского журнала» 1791-1792 (первый русский литературный журнал, в котором среди других произведений Карамзина появилась упрочившая его славу повесть «Бедная Лиза»), затем выпустил ряд сборников и альманахов: «Аглая», «Аониды», «Пантеон иностранной словесности», «Мои безделки», которые сделали сентиментализм основным литературным течением в России, а Карамзина - его признанным лидером.

Помимо прозы и стихов «Московский журнал» систематически публиковал рецензии, критические статьи и театральные разборы. В мае 1792 года в журнале была напечатана рецензия Карамзина на ироикомическую поэму Николая Петровича Осипова « Виргилиева Енеида, вывороченная наизнанку»

Император Александр I именным указом от 31 октября 1803 даровал звание историографа Николаю Михайловичу Карамзину; к званию тогда же было добавлено 2 тыс. руб. ежегодного жалования. Титул историографа в России после смерти Карамзина не возобновлялся.С начала XIX века Карамзин постепенно отошёл от художественной литературы, а с 1804 г., будучи назначенным Александром I на должность историографа, он прекратил всякую литературную работу, «постригся в историки». В связи с этим он отказывался от предлагавшихся ему государственных постов, в частности, от должности тверского губернатора. Почётный член Московского университета (1806).

В 1811 году Карамзин написал «Записку о древней и новой России в её политическом и гражданском отношениях», в которой отражались взгляды консервативных слоёв общества, недовольных либеральными реформами императора. Своей задачей он ставил доказательство того, что никаких преобразований проводить в стране не нужно. «Записка о древней и новой России в её политическом и гражданском отношениях» сыграла также роль набросков к последующему огромному труду Николая Михайловича по русской истории.

В феврале 1818 года Карамзин выпустил в продажу первые восемь томов «Истории государства российского», трёхтысячный тираж которых разошёлся в течение месяца. В последующие годы вышли ещё три тома «Истории», появился ряд переводов её на главнейшие европейские языки. Освещение русского исторического процесса сблизило Карамзина с двором и царём, поселившим его подле себя в Царском селе. Политические воззрения Карамзина эволюционировали постепенно, и к концу жизни он являлся убеждённым сторонником абсолютной монархии. Незаконченный 12-й том был издан после его смерти.

Карамзин скончался 22 мая (3 июня) 1826 г. в Санкт-Петербурге. По преданию, смерть его стала следствием простуды, полученной 14 декабря 1825 года, когда Карамзин воочию наблюдал события на Сенатской площади. Похоронен он на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры.

Карамзин - писатель

Собрание сочинений Н. М. Карамзина в 11 тт. в 1803-1815 гг. было напечатано в типографии московского книгоиздателя Селивановского.

«Влияние последнего <Карамзина> на литературу можно сравнить с влиянием Екатерины на общество: он сделал литературу гуманною» , - писал А. И. Герцен.

Сентиментализм

Публикация Карамзиным «Писем русского путешественника» (1791-1792) и повести «Бедная Лиза» (1792; отдельное издание 1796) открыли в России эпоху сентиментализма.

Лиза удивилась, осмелилась взглянуть на молодого человека, - ещё более закраснелась и, потупив глаза в землю, сказала ему, что она не возьмёт рубля.
- Для чего же?
- Мне не надобно лишнего.
- Я думаю, что прекрасные ландыши, сорванные руками прекрасной девушки, стоят рубля. Когда же ты не берёшь его, вот тебе пять копеек. Я хотел бы всегда покупать у тебя цветы; хотел бы, чтоб ты рвала их только для меня.

Доминантой «человеческой природы» сентиментализм объявил чувство, а не разум, что отличало его от классицизма. Сентиментализм идеалом человеческой деятельности полагал не «разумное» переустройство мира, а высвобождение и совершенствование «естественных» чувств. Его герой более индивидуализирован, его внутренний мир обогащается способностью сопереживать, чутко откликаться на происходящее вокруг.

Публикация этих произведений имела большой успех у читателей того времени, «Бедная Лиза» вызвала множество подражаний. Сентиментализм Карамзина оказал большое влияние на развитие русской литературы: от него отталкивался, в том числе, романтизм Жуковского, творчество Пушкина.

Поэзия Карамзина

Поэзия Карамзина, развивавшаяся в русле европейского сентиментализма, кардинально отличалась от традиционной поэзии его времени, воспитанной на одах Ломоносова и Державина . Наиболее существенными были следующие отличия:

Карамзина интересует не внешний, физический мир, а внутренний, духовный мир человека. Его стихи говорят «на языке сердца», а не разума. Объект поэзии Карамзина составляет «простая жизнь», и для её описания он использует простые поэтические формы - бедные рифмы, избегает обилия метафор и других тропов, столь популярных в стихах его предшественников.

«Кто же милая твоя?»
Я стыжусь; мне, право, больно
Странность чувств моих открыть
И предметом шуток быть.
Сердце в выборе не вольно!..
Что сказать? Она… она.
Ах! нимало не важна
И талантов за собою
Не имеет никаких;
…
Странность любви, или бессонница (1793)

Другое отличие поэтики Карамзина состоит в том, что мир для него принципиально не познаваем, поэт признаёт наличие разных точек зрения на один и тот же предмет:

Один голос
Страшно в могиле, хладной и тёмной!
Ветры здесь воют, гробы трясутся,
Белые кости стучат.
Другой голос
Тихо в могиле, мягкой, покойной.
Ветры здесь веют; спящим прохладно;
Травки, цветочки растут.
Кладбище (1792)

Проза Карамзина

• «Евгений и Юлия», повесть (1789)
• «Письма русского путешественника» (1791-1792)
• «Бедная Лиза», повесть (1792)
• «Наталья, боярская дочь», повесть (1792)
• «Прекрасная царевна и счастливый карла» (1792)
• «Сиерра-Морена», повесть (1793)
• «Остров Борнгольм» (1793)
• «Юлия» (1796)
• «Марфа-посадница, или Покорение Новагорода», повесть (1802)
• «Моя исповедь», письмо к издателю журнала (1802)
• «Чувствительный и холодный» (1803)
• «Рыцарь нашего времени» (1803)
• «Осень»
• Перевод - пересказ «Слова о полку Игореве»
• «О дружбе» (1826) писателю А. С. Пушкину.

Реформа языка Карамзина

Проза и поэзия Карамзина оказали решительное влияние на развитие русского литературного языка. Карамзин целенаправленно отказывался от использования церковнославянской лексики и грамматики, приводя язык своих произведений к обиходному языку своей эпохи и используя в качестве образца грамматику и синтаксис французского языка.

Карамзин ввёл в русский язык множество новых слов - как неологизмов («благотворительность», «влюблённость», «вольнодумство», «достопримечательность», «ответственность», «подозрительность», «промышленность», «утончённость», «первоклассный», «человечный»), так и варваризмов («тротуар», «кучер»). Также он одним из первых начал использовать букву Ё.

Изменения в языке, предлагаемые Карамзиным, вызвали бурную полемику в 1810-х годах. Писатель А. С. Шишков при содействии Державина основал в 1811 году общество «Беседа любителей русского слова», целью которого была пропаганда «старого» языка, а также критика Карамзина, Жуковского и их последователей. В ответ в 1815 году образовалось литературное общество «Арзамас», которое иронизировало над авторами «Беседы» и пародировало их произведения. Членами общества стали многие поэты нового поколения, в том числе Батюшков, Вяземский, Давыдов, Жуковский, Пушкин. Литературная победа «Арзамаса» над «Беседой» упрочила победу языковых изменений, которые ввёл Карамзин.

Несмотря на это, позже произошло сближение Карамзина с Шишковым, и, благодаря содействию последнего, Карамзин в 1818 году был избран членом Российской академии. В том же году он стал членом Императорской Академии наук.

Карамзин-историк

Интерес к истории возник у Карамзина с середины 1790-х годов. Он написал повесть на историческую тему - «Марфа-посадница, или Покорение Новагорода» (опубликовано в 1803). В этом же году указом Александра I он был назначен на должность историографа и до конца своей жизни занимался написанием «Истории государства Российского», практически прекратив деятельность журналиста и писателя.

«История государства Российского» Карамзина не была первым описанием истории России, до него были труды В. Н. Татищева и М. М. Щербатова. Но именно Карамзин открыл историю России для широкой образованной публики. По словам А. С. Пушкина, «Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка - Колумбом». Это произведение вызвало также и волну подражаний и противопоставлений (например, «История русского народа» Н. А. Полевого)

В своём труде Карамзин выступал больше как писатель, чем историк - описывая исторические факты, он заботился о красоте языка, менее всего стараясь делать какие-либо выводы из описываемых им событий. Тем не менее, высокую научную ценность представляют его комментарии, которые содержат множество выписок из рукописей, большей частью впервые опубликованных Карамзиным. Некоторые из этих рукописей теперь уже не существуют.

В его «Истории» изящность, простота Доказывают нам, без всякого пристрастья, Необходимость самовластья И прелести кнута.

Карамзин выступал с инициативой организации мемориалов и установления памятников выдающимся деятелям отечественной истории, в частности, К. М. Сухорукову (Минину) и князю Д. М. Пожарскому на Красной площади (1818).

Н. М. Карамзин открыл «Хождение за три моря» Афанасия Никитина в рукописи XVI века и опубликовал его в 1821 году. Он писал:

«Доселе географы не знали, что честь одного из древнейших, описанных европейских путешествий в Индию принадлежит России Иоаннова века … Оно (путешествие) доказывает, что Россия в XV веке имела своих Тавернье и Шарденей, менее просвещённых, но равно смелых и предприимчивых; что индийцы слышали об ней прежде нежели о Португалии, Голландии, Англии. В то время как Васко да Гама единственно мыслил о возможности найти путь от Африки к Индостану, наш тверитянин уже купечествовал на берегу Малабара …»

Карамзин - переводчик

В 1787 году, увлечённый творчеством Шекспира , Карамзин опубликовал свой перевод оригинального текста трагедии «Юлия Цезаря». О своей оценке произведения и собственного труда, как переводчика, Карамзин писал в предисловии:

«Трагедия, мною переведенная, есть одно из превосходных его творений… Если чтение перевода доставит российским любителям литературы достаточное понятие о Шекеспире; если оно принесёт им удовольствие, то переводчик будет награждён за труд его. Впрочем, он приготовился и к противному».

В начале 1790-х годов это издание, одно из первых произведений Шекспира на русском языке, было включено цензурой в число книг для изъятия и сожжения.

В 1792-1793 годах Н. М. Карамзин перевёл памятник индийской литературы (с английского) - драму «Сакунтала», автором которой является Калидаса.В предисловии к переводу он написал:

«Творческий дух обитает не в одной Европе; он есть гражданин вселенной. Человек везде - человек; везде имеет он чувствительное сердце, и в зеркале воображения своего вмещает небеса и землю. Везде Натура есть его наставница и главный источник его удовольствий.

Я чувствовал сие весьма живо, читая Саконталу, драму, сочинённую на индейском языке, за 1900 лет перед сим, Азиатским поэтом Калидасом, и недавно переведенную на английской Виллиамом Джонсом, бенгальским судьею…»

Семья

Н. М. Карамзин был женат дважды и имел 10 детей:

• Первая жена (с апреля 1801 года) - Елизавета Ивановна Протасова (1767-1802), сестра А. И. Плещеевой и А. И. Протасова, отца А. А. Воейковой и М. А. Мойер. По словам Карамзина Елизавету он «тринадцать лет знал и любил» . Она была женщиной очень образованной и деятельной помощницей мужу. Имея слабое здоровье, в марте 1802 года родила дочь, а в апреле скончалась от послеродовой горячки. Некоторые исследователи считают, что именно в её честь названа героиня «Бедной Лизы».
  • Софья Николаевна (5.03.1802-4.07.1856), с 1821 года фрейлина, близкая знакомая Пушкина и друг Лермонтова .
• Вторая жена (с 08.01.1804) - Екатерина Андреевна Колыванова (1780-1851), внебрачная дочь князя А. И. Вяземского и графини Елизаветы Карловны Сиверс, единокровная сестра поэта П. А. Вяземского.
  • Наталья (30.10.1804-05.05.1810)
  • Екатерина Николаевна (1806-1867), петербургская знакомая Пушкина; с 27 апреля 1828 года была замужем за отставным подполковником гвардии князем Петром Ивановичем Мещерским (1802-1876), женатым на ней вторым браком. Их сын писатель и публицист Владимир Мещерский (1839-1914)
  • Андрей (20.10.1807-13.05.1813)
  • Наталья (06.05.1812-06.10.1815)
  • Андрей Николаевич (1814-1854), после окончания Дерптского университета, был вынужден по здоровью находиться за границей, позднее - отставной полковник. Был женат на Авроре Карловне Демидовой. От внебрачной связи с Евдокией Петровной Сушковой имел детей.
  • Александр Николаевич (1815-1888), после окончания Дерптского университета служил в конной артиллерии, в молодости был великолепным танцором и весельчаком, был близок с семьей Пушкина в его последний год жизни. Женат на княжне Наталье Васильевне Оболенской (1827-1892), детей не было.
  • Николай (03.08.1817-21.04.1833)
  • Владимир Николаевич (5.06.1819 - 7.08.1879), член консультации при министре юстиции, сенатор, владелец имения Ивня. Отличался остроумием и находчивостью. Был женат на баронессе Александре Ильиничне Дука (1820-1871), дочери генерала И. М. Дука. Потомства не оставили.
  • Елизавета Николаевна (1821-1891), с 1839 года фрейлина, замужем не была. Не имея состояния, жила на пенсию, которую получала как дочь Карамзина. После смерти матери проживала вместе со старшей сестрой Софьей, в семье сестры княгини Екатерины Мещерской. Отличалась умом и безграничной добротой, принимая все чужие горести и радости близко к сердцу.

Рассказчик повествует об окрестностях Си...нова монастыря, прекрасных в любое время года. Он наблюдает и представляет монахов, живущих в кельях, исторические события, связанные с монастырём.

Здесь жила со старушкой-матерью в ныне развалившейся хижине недалеко от монастыря Лиза. Дом стоял у берёзовой рощи на лугу лет 30 назад. Её отец был зажиточным, трезвым и работящим. Когда он умер, Лизе было 15 лет. После его смерти земля была отдана в наём, мать всё слабела, тоскуя о любимом муже. Лиза ткала полотно, вязала чулки, рвала цветы и ягоды и продавала их в Москве. Её мать мечтала выдать дочь замуж, чтобы умереть спокойно.

Однажды весной семнадцатилетняя Лиза понесла продавать ландыши. Молодой человек хотел заплатить за них целый рубль, но Лиза не взяла рубля, потому что цветы стоили 5 копеек. Молодой человек сказал, что хотел бы, чтобы она рвала цветы только для него. Он спросил Лизин адрес.

Лиза рассказала всё матери, которая похвалила девушку, не взявшую лишних денег.

На другой день Лиза нарвала ландышей. До вечера она ждала, а потом бросила цветы в Москву-реку, не захотев продать их другим.

На следующий день вечером Лиза пряла у окна и пела. Вдруг она отпрянула от окна, увидев того самого юношу. Молодой человек, назвавшийся Эрастом, предложил матери покупать Лизины изделия прямо у них дома, чтобы Лиза не ходила в город. Мать была очень рада, потому что всегда волновалась, когда Лиза уходила. Она желает дочери такого же жениха. Лиза смущена.

Эраст был богатым дворянином, умным и добрым, но слабым и ветреным. Он разочаровался в светских забавах и искал естественности, описанной в идиллиях. Увидев Лизу, он подумал, что нашёл свой идеал.

Лиза плохо спала эту ночь и ещё до рассвета пришла на берег реки. Природа постепенно оживала, пастух гнал своё стадо. Лиза мечтала, что было бы, если бы Эраст был крестьянином, пастухом. Вдруг Эраст приплыл к ней на лодке. Он взял её за руку, поцеловал и сказал, что любит её. Лиза тоже призналась в любви. Два часа сидели они на траве, глядя друг другу в глаза. Эраст обещал любить Лизу всегда. Он просил ничего не говорить матери, чтобы она не подумала худого. Лиза нехотя согласилась.

Лиза и Эраст виделись каждый вечер, когда мать Лизы ложилась спать. Объятия их были целомудренны. Эраст решил удалиться от светских забав для страстной дружбы с пастушкой (так он называл Лизу). Он хотел бы всю жизнь любить её, как брат. Но знал ли он своё сердце?

Эраст по просьбе Лизы часто посещал её мать и любил слушать рассказы старушки о её нежных отношениях с мужем Иваном.

Через несколько недель Лиза пришла на свидание невесёлая. За неё посватался богатый жених из соседней деревни. Матушка огорчена отказом Лизы. Она ведь не знает о любви дочери и Эраста. Эраст обещает после смерти матери забрать Лизу к себе и жить с нею в деревне в лесу, потому что для него не важно Лизино крестьянское происхождение, а важна её душа. Лиза бросилась к нему в объятья и потеряла невинность.

Началась гроза, Лиза боялась Божьего наказания. Эраст проводил её домой, обещав любить её, как прежде.

При следующих свиданиях Эрасту уже было недостаточно проявлений платонической любви. Он ничего больше не мог желать и не мог гордиться своими чувствами. Лиза жила только Эрастом, а он уже не готов был видеться с ней каждый вечер.

Однажды Эраст не приходил 5 дней, а потом сообщил, что едет на войну со своим полком. Он просит девушку не плакать и беречь себя.

Матери Лизы юноша оставляет денег, чтобы Лиза в его отсутствие не продавала свою работу никому другому. Старушка желает доброму барину скорого возвращения и мечтает позвать его на свадьбу дочери и сделать крёстным своих внуков.

Прощаясь на рассвете, Лиза и Эраст плакали. Когда Эраст ушёл, Лиза лишилась чувств. Только мысль о матери побудила её вернуться домой. Девушка скрывала от матери свою тоску.

Через два месяца Лиза пошла в Москву за розовой водой для матери. Она увидела Эраста, который выходил из великолепной кареты. Лиза бросилась к нему. Эраст взял её за руку, привёл в свой кабинет и сообщил, что обстоятельства изменились, он помолвлен и просит Лизу оставить его в покое. Эраст сказал, что любит Лизу, и дал ей 100 рублей, попросив слугу проводить её со двора.

Эраст действительно был в армии, проиграл в карты своё состояние и по возвращении собрался жениться на пожилой богатой вдове, давно в него влюблённой, чтобы поправить свои дела. Автор не может оправдать Эраста.

Лиза, оказавшись на улице, подумала, что Эраст любит другую. В смятении она лишилась чувств. Когда девушка подошла к пруду, где встречалась с Эрастом, она увидела пятнадцатилетнюю дочь соседа Анюту. Лиза дала ей 10 империалов и просила отнести их матушке и повиниться за Лизу перед ней, потому что она утаила любовь к жестокому человеку, который ей изменил. Потом Лиза бросилась в озеро. Анюта позвала из деревни людей, которые вытащили Лизу, но она была уже мертва.

Русская литература XVIII века

Николай Михайлович Карамзин

Биография

Карамзин, Николай Михайлович - знаменитый русский литератор, журналист и историк. Родился 1 декабря 1766 г. в Симбирской губернии; вырос в деревне отца, симбирского помещика. Первой духовной пищей 8 - 9-летнего мальчика были старинные романы, развившие в нем природную чувствительность. Уже тогда, подобно герою одной из своих повестей, «он любил грустить, не зная о чем», и «мог часа по два играть воображением и строить замки на воздухе». На 14-м году Карамзин был привезен в Москву и отдан в пансион московского профессора Шадена; он посещал также и университет, в котором можно было научиться тогда «если не наукам, то русской грамоте». Шадену он обязан был практическим знакомством с немецким и французским языками. После окончания занятий у Шадена, Карамзин несколько времени колебался в выборе деятельности. В 1783 г. он пробует поступить на военную службу, куда записан был еще малолетним, но тогда же выходит в отставку и в 1784 г. увлекается светскими успехами в обществе города Симбирска. В конце того же года Карамзин возвращается в Москву и через посредство земляка, И. П. Тургенева, сближается с кружком Новикова. Здесь началось, по словам Дмитриева, «образование Карамзина, не только авторское, но и нравственное». Влияние кружка продолжалось 4 года (1785 - 88). Серьезной работы над собой, которой требовало масонство, и которой так поглощен был ближайший друг Карамзина, Петров, в Карамзине, однако, не заметно. С мая 1789 до сентября 1790 г. он объехал Германию, Швейцарию, Францию и Англию, останавливаясь преимущественно в больших городах, как Берлин, Лейпциг, Женева, Париж, Лондон. Вернувшись в Москву, Карамзин стал издавать «Московский Журнал» (см. ниже), где появились «Письма русского путешественника». «Московский Журнал» прекратился в 1792 г., может быть - не без связи с заключением в крепость Новикова и гонением на масонов. Хотя Карамзин, начиная «Московский Журнал», формально исключил из его программы статьи «теологические и мистические», но после ареста Новикова (и раньше окончательного приговора) он напечатал довольно смелую оду: «К милости» («Доколе гражданин покойно, без страха может засыпать, и всем твоим подвластным вольно по мыслям жизнь располагать;…доколе всем даешь свободу и света не темнишь в умах; доколе доверенность к народу видна во всех твоих делах: дотоле будешь свято чтима… спокойствия твоей державы ничто не может возмутить») и едва не попал под следствие по подозрению, что за границу его отправили масоны. Большую часть 1793 - 1795 годов Карамзин провел в деревне и приготовил здесь два сборника под названием «Аглая», изданные осенью 1793 и 1794 годов. В 1795 г. Карамзин ограничивался составлением «смеси» в «Московских Ведомостях». «Потеряв охоту ходить под черными облаками», он пустился в свет и вел довольно рассеянную жизнь. В 1796 г. он издал сборник стихотворений русских поэтов, под названием «Аониды». Через год появилась вторая книжка «Аонид»; затем Карамзин задумал издать нечто в роде хрестоматии по иностранной литературе («Пантеон иностранной словесности»). К концу 1798 г. Карамзин едва провел свой «Пантеон» через цензуру, запрещавшую печатать Демосфена, Цицерона, Саллюстия и т. п. , потому что они были республиканцами. Даже простая перепечатка старых произведений Карамзина встречала затруднения со стороны цензуры. Тридцатилетний Карамзин извиняется перед читателями за пылкость чувств «молодого, неопытного русского путешественника» и пишет одному из приятелей: «всему есть время, и сцены переменяются. Когда цветы на лугах пафосских теряют для нас свежесть, мы перестаем летать зефиром и заключаемся в кабинете для философских мечтаний… Таким образом, скоро бедная муза моя или пойдет совсем в отставку, или… будет перекладывать в стихи Кантову метафизику с Платоновой республикой». Метафизика, однако, была так же чужда умственному складу Карамзина, как и мистицизм. От посланий к Аглае и Хлое он перешел не к философии, а к историческим занятиям. В «Московском Журнале» Карамзин завоевал сочувствие публики в качестве литератора; теперь в «Вестнике Европы» (1802 - 03) он является в роли публициста. Преимущественно публицистический характер носит и составленное Карамзиным в первые месяцы царствования императора Александра I «Историческое похвальное слово императрице Екатерине II». Во время издания журнала Карамзин все более входит во вкус исторических статей. Он получает, при посредстве товарища министра народного просвещения М. Н. Муравьева, титул историографа и 2000 рублей ежегодной пенсии, с тем, чтобы написать полную историю России (31 октября 1803 г.). С 1804 г., прекратив издание «Вестника Европы», Карамзин погрузился исключительно в составление истории. В 1816 г. он издал первые 8 томов «Истории Государства Российского» (в 1818 - 19 годах вышло второе издание их), в 1821 г. - 9 том, в 1824 г. - 10-й и 11-й. В 1826 г. Карамзин умер, не успев дописать 12-го тома, который был издан Д. Н. Блудовым по бумагам, оставшимся после покойного. В течение всех этих 22 лет составление истории было главным занятием Карамзина; защищать и продолжать дело, начатое им в литературе, он предоставил своим литературным друзьям. До издания первых 8 томов Карамзин жил в Москве, откуда выезжал только в Тверь к великой княгине Екатерине Павловне (через нее он передал государю в 1810 г. свою записку «О древней и новой России») и в Нижний, на время занятия Москвы французами. Лето он обыкновенно проводил в Остафьеве, имении князя Андрея Ивановича Вяземского, на дочери которого, Екатерине Андреевне, Карамзин женился в 1804 г. (первая жена Карамзина, Елизавета Ивановна Протасова, умерла в 1802 г.). Последние 10 лет жизни Карамзин провел в Петербурге и сблизился с царской семьей, хотя император Александр I, не любивший критики своих действий, относился к Карамзину сдержанно со времени подачи «Записки», в которой историограф оказался plus royaliste que le roi. В Царском Селе, где Карамзин проводил лето по желанию императриц (Марии Феодоровны и Елизаветы Алексеевны), он не раз вел с императором Александром откровенные политические беседы, с жаром восставал против намерений государя относительно Польши, «не безмолвствовал о налогах в мирное время, о нелепой губернской системе финансов, о грозных военных поселениях, о странном выборе некоторых важнейших сановников, о министерстве просвещения или затмения, о необходимости уменьшить войско, воюющее только Россию, о мнимом исправлении дорог, столь тягостном для народа, наконец, о необходимости иметь твердые законы, гражданские и государственные». По последнему вопросу государь отвечал, как мог бы он отвечать Сперанскому, что «даст коренные законы России», но на самом деле это мнение Карамзина, как и другие советы противника «либералов» и «сервилистов», Сперанского и Аракчеева, «осталось бесплодно для любезного отечества». Кончина императора Александра потрясла здоровье Карамзина; полубольной, он ежедневно бывал во дворце для беседы с императрицей Марией Феодоровной, от воспоминаний о покойном государе переходя к рассуждениям о задачах будущего царствования. В первые месяцы 1826 г. Карамзин пережил воспаление легких и решился, по совету докторов, ехать весной в Южную Францию и Италию, для чего император Николай дал ему денежные средства и предоставил в его распоряжение фрегат. Но Карамзин был уже слишком слаб для путешествия и 22 мая 1826 г. скончался.

Карамзин как историк. Приступая к составлению русской истории без надлежащей исторической подготовки, Карамзин не имел в виду быть исследователем. Он хотел приложить свой литературный талант к готовому материалу: «выбрать, одушевить, раскрасить» и сделать, таким образом, из русской истории «нечто привлекательное, сильное, достойное внимания не только русских, но и иностранцев». Предварительная критическая работа над источниками для Карамзина - только «тяжкая дань, приносимая достоверности»: с другой стороны, и общие выводы из исторического рассказа кажутся ему «метафизикой», которая не годится «для изображения действия и характера»; «знание» и «ученость», «Остроумие» и «Глубокомыслие» «в историке не заменяют таланта изображать действия». Перед художественной задачей истории отступает на второй план даже моральная, какую поставил себе покровитель Карамзина, Муравьев; критической историей Карамзин не интересуется, философскую сознательно отстраняет. Но уже предшествовавшее поколение, под влиянием Шлецера, выработало идею критической истории; среди современников Карамзина требования критики были общепризнанными, а следующее поколение выступило с требованием философской истории. С своими взглядами на задачи историка Карамзин остался вне господствующих течений русской историографии и не участвовал в ее последовательном развитии. Страх перед «метафизикой» отдал Карамзина в жертву рутинному представлению о ходе русской истории, сложившемуся в официальной русской историографии, начиная с XVI в. По этому представлению, развитие русской истории находится в зависимости от развития монархической власти. Монархическая власть возвеличила Россию в киевский период; раздел власти между князьями был политической ошибкой, результатом которой явился удельный период русской истории; эта политическая ошибка была исправлена государственной мудростью московских князей - собирателей Руси; вместе с тем исправлены были и ее последствия - раздробление Руси и татарское иго. Не внеся ничего нового в общее понимание русской истории, Карамзин и в разработке подробностей находился в сильной зависимости от своих предшественников. В рассказе о первых веках русской истории Карамзин руководился, главным образом, «Нестором» Шлецера, не вполне, однако, усвоив его критические приемы. Для позднейшего времени главным пособием для Карамзина служила история Щербатова, доведенная почти до того времени, на котором остановилась «История Государства Российского». Щербатов не только помог Карамзину ориентироваться в источниках русской истории, но существенно повлиял и на самое изложение. Конечно, слог «Истории» Карамзина носит на себе печать литературной его манеры, со всеми ее условностями; но в выборе материала, в его расположении, в истолковании фактов Карамзин руководится «Историей» Щербатова, отступая от нее, не к пользе истины, в картинных описаниях «действий» и сентиментально-психологической обрисовке «характеров». Особенности литературной формы «Истории Государства Российского» доставили ей широкое распространение среди читателей и поклонников Карамзина, как литератора. В 25 дней разошлись все 3000 экземпляров первого издания «Истории Государства Российского». Но именно те особенности, которые делали «Историю» превосходной для своего времени популярной книгой, уже тогда лишали ее текст серьезного научного значения. Гораздо важнее для науки того времени были обширные «Примечания» к тексту. Небогатые критическими указаниями, «примечания» эти содержали множество выписок из рукописей, большей частью впервые опубликованных Карамзиным. Некоторые из этих рукописей теперь уже не существуют. В основу своей истории Карамзин положил те материалы Московского архива министерства (тогда коллегии) иностранных дел, которыми уже пользовался Щербатов (особенно духовные и договорные грамоты князей и акты дипломатических сношений с конца XV в.); но он мог воспользоваться ими полнее, благодаря усердной помощи директоров архива, Н. Н. Бантыш-Каменского и А. Ф. Малиновского. Много ценных рукописей дало Синодальное хранилище (тоже известное Щербатову), библиотеки монастырей (Троицкой лавры, Волоколамского монастыря и другие), которыми стали в это время интересоваться, а также частные собрания рукописей Мусина-Пушкина и Румянцева. Особенно много документов Карамзин получил от канцлера Румянцева, собиравшего, через своих многочисленных агентов, исторические материалы в России и за границей, а также от А. И. Тургенева, составившего коллекцию документов папского архива. Обширные выдержки из всего этого материала, к которому надо присоединить найденную самим Карамзиным южную летопись, историограф напечатал в своих «Примечаниях»; но, ограничиваясь ролью художественного рассказчика и оставляя почти вовсе в стороне вопросы внутренней истории, он оставил собранный материал в совершенно неразработанном виде. Все указанные особенности «Истории» Карамзина определили отношение к ней современников. «Историей» восхищались литературные друзья Карамзина и обширная публика читателей-неспециалистов; интеллигентные кружки находили ее отсталой по общим взглядам и тенденциозной; специалисты-исследователи относились к ней недоверчиво, и самое предприятие - писать историю при тогдашнем состоянии науки - считали чересчур рискованным. Уже при жизни Карамзина появились критические разборы его истории, а вскоре после его смерти сделаны были попытки определить его общее значение в историографии. Лелевель указывал на невольное искажение им истины, «через сообщение предшедшему времени - характера настоящего» и вследствие патриотичеких, религиозных и политических увлечений. Арцыбашев показал, в какой мере вредят «истории» литературные приемы Карамзина; Погодин подвел итог всем недостаткам «Истории», а Полевой усмотрел общую причину этих недостатков в том, что «Карамзин есть писатель не нашего времени» и что все его точки зрения, как в литературе, так и в философии, политике и истории, устарели с появлением в России новых влияний европейского романтизма. В 1830-х годах «История» Карамзина делается знаменем официально «русского» направления, и при содействии того же Погодина производится ее научная реабилитация. Осторожные возражения Соловьева (в 1850-х годах) заглушаются юбилейным панегириком Погодина (1866).

Карамзин как литератор. «Петр Россам дал тела, Екатерина - душу». Так, известным стихом, определялось взаимное отношение двух творцов новой русской цивилизации. Приблизительно в таком же отношении находятся и создатели новой русской литературы: Ломоносов и Карамзин. Ломоносов приготовил тот материал, из которого образуется литература; Карамзин вдохнул в него живую душу и сделал печатное слово выразителем духовной жизни и отчасти руководителем русского общества. Белинский говорит, что Карамзин создал русскую публику, которой до него не было, создал читателей - а так как без читателей литература немыслима, то смело можно сказать, что литература, в современном значении этого слова, началась у нас с эпохи Карамзина и началась именно благодаря его знаниям, энергии, тонкому вкусу и незаурядному таланту. Карамзин не был поэтом: он лишен творческой фантазии, вкус его односторонен; идеи, которые он проводил не отличаются глубиной и оригинальностью; великим своим значением он более всего обязан своей деятельной любви к литературе и так называемым гуманным наукам. Подготовка Карамзина была широка, но неправильна и лишена солидных основ; по словам Грота, он «более читал, чем учился». Серьезное его развитие начинается под влиянием Дружеского общества. Глубокое религиозное чувство, унаследованное им от матери, филантропические стремления, мечтательная гуманность, платоническая любовь к свободе, равенству и братству с одной стороны и беззаветно-смиренное подчинение властям предержащим - с другой, патриотизм и преклонение перед европейской культурой, высокое уважение к просвещению во всех его видах, но при этом нерасположение к галломании и реакция против скептически-холодного отношения к жизни и против насмешливого неверия, стремление к изучению памятников родной старины - все это или заимствовано Карамзиным от Новикова и его товарищей, или укреплено их воздействием. Пример Новикова показал Карамзину, что и вне государственной службы можно приносить пользу своему отечеству, и начертал для него программу его собственной жизни. Под влиянием А. Петрова и, вероятно, немецкого поэта Ленца, сложились литературные вкусы Карамзина, представлявшие крупный шаг вперед сравнительно со взглядами его старших современников. Исходя из воззрения Руссо на прелести «природного состояния» и на права сердца, Карамзин, вслед за Гердером, от поэзии прежде всего требует искренности, оригинальности и живости. Гомер, Оссиан, Шекспир являются в его глазах величайшими поэтами; так называемая ново-классическая поэзия кажется ему холодной и не трогает его души; Вольтер в его глазах - только «знаменитый софист»; простодушные народные песни возбуждают его симпатию. В «Детском чтении» Карамзин следует принципам той гуманной педагогики, которую ввел в обиход «Эмиль» Руссо, и которая вполне совпадала со взглядами основателей Дружеского общества. В это время постепенно вырабатывается и литературный язык Карамзина, более всего способствовавший великой реформе. В предисловии к переводу Шекспировского «Юлия Цезаря» он еще пишет: «Дух его парил, яко орел, и не мог парения своего измерять», «великие духи» (вместо гении) и т. п. Но Петров смеялся над «долгосложно-протяжнопарящими» славянскими словами, и «Детское чтение» самой целью своей заставляло Карамзина писать языком легким и разговорным и всячески избегать «славянщины» и латинско-немецкой конструкции. Тогда же, или вскоре после отъезда за границу, Карамзин начинает испытывать свои силы в стихотворстве; ему нелегко давалась рифма, и в стихах его совсем не было так называемого парения, но и здесь слог его ясен и прост; он умел находить новые для русской литературы темы и заимствовать у немцев оригинальные и красивые размеры. Его «древняя гишпанская историческая песня»: «Граф Гваринос», написанная в 1789 г., - первообраз баллад Жуковского; его «Осень» в свое время поражала необыкновенной простотой и изяществом. Путешествие Карамзина за границу и явившиеся его результатом «Письма русского путешественника» - факт огромной важности в истории русского просвещения. О «Письмах» Буслаев говорит: «многочисленные читатели их нечувствительно воспитывались в идеях европейской цивилизации, как бы созревали вместе с созреванием молодого русского путешественника, учась чувствовать его благородными чувствами, мечтать его прекрасными мечтами». По исчислению Галахова, в письмах из Германии и Швейцарии известия научно-литературного характера занимают четвертую часть, а если из парижских писем исключить науку, искусство и театр, останется значительно менее половины. Карамзин говорит, что письма писаны «как случалось, дорогой, на лоскутках карандашом»; а между тем оказалось, что в них немало литературных заимствований - стало быть, они написаны хотя отчасти «в тишине кабинета». Во всяком случае значительную часть материала Карамзин действительно набирал дорогой и записывал «на лоскутках». Другое противоречие существеннее: каким образом пылкий друг свободы, ученик Руссо, готовый упасть на колени перед Фиеско, может так презрительно отзываться о парижских событиях того времени и не хочет в них видеть ничего, кроме бунта, устроенного партией «хищных волков»? Конечно, воспитанник Дружеского общества не мог относиться с симпатией к открытому восстанию, но, боязливая осторожность также играла здесь немалую роль: известно, как резко изменила Екатерина свое отношение к французской публицистике и к деятельности «Генеральных штатов» после 14 июля. Самая тщательность обработки периодов в апрельском письме 1790 г. свидетельствует, по-видимому, о том, что тирады в восхваление старого порядка во Франции писаны на показ. - Карамзин усердно работал за границей (между прочим, выучился по-английски); его любовь к литературе укрепилась, и немедленно по возвращении на родину он делается журналистом. Его «Московский Журнал» - первый русский литературный журнал, действительно доставлявший удовольствие своим читателям. Здесь были образцы и литературной, и театральной критики, для того времени превосходные, красиво, общепонятно и в высшей степени деликатно изложенные. Вообще Карамзин сумел приспособить нашу словесность к потребностям лучших, т. е. более образованных русских людей, и притом обоего пола: до тех пор дамы не читали русских журналов. В «Московском Журнале» (как и позднее в «Вестнике Европы») Карамзин не имел сотрудников в современном значении этого слова: приятели присылали ему свои стихотворения, иногда очень ценные (в 1791 г. здесь появилось «Видение Мурзы» Державина, в 1792 г. «Модная жена» Дмитриева, знаменитая песня «Стонет сизый голубочек» его же, пьесы Хераскова, Нелединского-Мелецкого и других), но все отделы журнала он должен был наполнять сам; это оказалось возможным только потому, что он из-за границы привез целый портфель, наполненный переводами и подражаниями. В «Московском Журнале» появляются две повести Карамзина: «Бедная Лиза» и «Наталья, боярская дочь», служащие наиболее ярким выражением его сентиментализма. Особенно большой успех имела первая: стихотворцы славили автора или сочиняли элегии к праху бедной Лизы. Явились, конечно, и эпиграммы. Сентиментализм Карамзина исходил из его природных наклонностей и условий его развития, а также из его симпатии к литературной школе, возникшей в то время на Западе. В «Бедной Лизе» автор откровенно заявляет, что он «любит те предметы, которые трогают сердце и заставляют проливать слезы тяжкой скорби». В повести, кроме местности, нет ничего русского; но неясное стремление публики иметь поэзию, сближенную с жизнью, пока удовлетворялось и этим немногим. В «Бедной Лизе» нет и характеров, но много чувства, а главное - она всем тоном рассказа трогала душу и приводила читателей в то настроение, в каком им представлялся автор. Теперь «Бедная Лиза» кажется холодной и фальшивой, но по идее это первое звено той цепи, которая, через романс Пушкина: «Под вечер осенью ненастной», тянется до «Униженных и оскорбленных» Достоевского. Именно с «Бедной Лизы» русская литература принимает то филантропическое направление, о котором говорит Киреевский. Подражатели довели слезливый тон Карамзина до крайности, которой он вовсе не сочувствовал: уже в 1797 г. (в предисловии ко 2-й книге «Аонид») он советует «не говорить беспрестанно о слезах… сей способ трогать очень не надежен». «Наталья, боярская дочь» важна как первый опыт сентиментальной идеализации нашего прошлого, а в истории развития Карамзина - как первый и робкий шаг будущего автора «Истории Государства Российского». «Московский Журнал» имел успех, по тому времени весьма значительный (уже в первый год у него было 300 «субскрибентов»; впоследствии понадобилось второе его издание), но особенно широкой известности достиг Карамзин в 1794 г., когда он собрал из него все статьи свои и перепечатал в особом сборнике: «Мои безделки» (2-е изд., 1797; 3-е - 1801). С этих пор значение его, как литературного реформатора, вполне ясно: немногочисленные любители словесности признают его лучшим прозаиком, большая публика только его и читает с удовольствием. В России в то время всем мыслящим людям жилось так плохо, что, по выражению Карамзина, «великодушное остервенение против злоупотреблений власти заглушало голос личной осторожности» («Записка о древней и новой России»). При Павле I Карамзин готов был покинуть литературу и искал душевного отдыха в изучении итальянского языка и в чтении памятников старины. С начала царствования Александра I-го Карамзин, оставаясь по-прежнему литератором, занял беспримерно высокое положение: он стал не только «певцом Александра» в том смысле, как Державин был «певцом Екатерины», но явился влиятельным публицистом, к голосу которого прислушивалось и правительство, и общество. Его «Вестник Европы» - такое же прекрасное для своего времени литературно-художественное издание, как «Московский Журнал», но вместе с тем и орган умеренно-либеральных взглядов. По-прежнему, однако, Карамзину приходится работать почти исключительно в одиночку; чтобы его имя не пестрило в глазах читателей, он принужден изобретать массу псевдонимов. «Вестник Европы» заслужил свое название рядом статей о европейской умственной и политической жизни и массой удачно выбранных переводов (Карамзин выписывал для редакции 12 лучших иностранных журналов). Из художественных произведений Карамзина в «Вестнике Европы» важнее других повесть-автобиография «Рыцарь нашего времени», в которой заметно отражается влияние Жан-Поля Рихтера, и знаменитая историческая повесть «Марфа Посадница». В руководящих статьях журнала Карамзин высказывает «приятные виды, надежды и желания нынешнего времени», разделявшиеся лучшей частью тогдашнего общества. Оказалось, что революция, грозившая поглотить цивилизацию и свободу, принесла им огромную пользу: теперь «государи, вместо того, чтобы осуждать рассудок на безмолвие, склоняют его на свою сторону»; они «чувствуют важность союза» с лучшими умами, уважают общественное мнение и стараются приобрести любовь народную уничтожением злоупотреблений. По отношению к России Карамзин желает образования для всех сословий, и прежде всего грамотности для народа («учреждение сельских школ несравненно полезнее всех лицеев, будучи истинным народным учреждением, истинным основанием государственного просвещения»); он мечтает о проникновении науки в высшее общество. Вообще для Карамзина «просвещение есть палладиум благонравия», под которым он разумеет проявление в частной и общественной жизни всех лучших сторон человеческой природы и укрощение эгоистических инстинктов. Карамзин пользуется и формой повести для проведения своих идей в общество: в «Моей Исповеди» он обличает нелепое светское воспитание, которое дают аристократии, и несправедливые милости, ей оказываемые. Слабую сторону публицистической деятельности Карамзина составляет его отношение к крепостному праву; он, как говорит Н. И. Тургенев, скользит по этому вопросу (в «Письме сельского жителя» он прямо высказывается против предоставления крестьянам возможности самостоятельно вести свое хозяйство при тогдашних условиях). Отдел критики в «Вестнике Европы» почти не существует; Карамзин теперь далеко не такого высокого мнения о ней, как прежде, он считает ее роскошью для нашей, еще бедной, литературы. Вообще «Вестник Европы» не во всем совпадает с «Русским путешественником». Карамзин далеко не так, как прежде, благоговеет перед Западом и находит, что и человеку, и народу нехорошо вечно оставаться в положении ученика; он придает большое значение национальному самосознанию и отвергает мысль, что «все народное ничто перед человеческим». В это время Шишков начинает против Карамзина и его сторонников литературную войну, которая осмыслила и окончательно закрепила реформу Карамзина в нашем языке и отчасти в самом направлении русской словесности. Карамзин в юности признал своим учителем в литературном слоге Петрова, врага славянщины; в 1801 г. он высказывает убеждение, что только с его времени в русском слоге замечается «приятность, называемая французами elegance». Еще позднее (1803) он так говорит о литературном слоге: «русский кандидат авторства, недовольный книгами, должен закрыть их и слушать вокруг себя разговоры, чтобы совершенно узнать язык. Тут новая беда: в лучших домах говорят у нас более по-французски… Что же остается делать автору? Выдумывать, сочинять выражения, угадывать лучший выбор слов». Шишков восстал против всех нововведений (причем, примеры берет и у неумелых и крайних подражателей Карамзина), резко отделяя литературный язык, с его сильным славянским элементом и тремя стилями, от разговорного. Карамзин не принял вызова, но за него вступили в борьбу Макаров, Каченовский и Дашков, которые и теснили Шишкова, несмотря на поддержку российской академии и на основание в помощь его делу «Беседы любителей российской словесности». Спор можно считать оконченным после основания Арзамаса и вступления Карамзина в академию в 1818 г. В своей вступительной речи он высказал светлую мысль, что «слова не изобретаются академиями; они рождаются вместе с мыслями». По выражению Пушкина, «Карамзин освободил язык от чуждого ига и возвратил ему свободу, обратив его к живым источникам народного слова». Этот живой элемент заключается в краткости периодов, в разговорной конструкции и в большом количестве новых слов (таковы, например, моральный, эстетический, эпоха, сцена, гармония, катастрофа, будущность, влиять на кого или на что, сосредоточить, трогательный, занимательный, промышленность). Работая над историей, Карамзин сознал хорошие стороны языка памятников и сумел ввести в обиход много красивых и сильных выражений. При собирании материала для «Истории» Карамзин оказал огромную услугу изучению древней русской литературы; по словам Срезневского, «о многих из древних памятников Карамзиным сказано первое слово и ни об одном не сказано слова не кстати и без критики». «Слово о Полку Игореве», «Поучение Мономаха» и множество других литературных произведений древней Руси стали известны большой публике только благодаря «Истории Государства Российского». В 1811 г. Карамзин был отвлечен от своего главного труда составлением знаменитой записки «О древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» (издано вместе с запиской о Польше, в Берлине, в 1861 г.; в 1870 г. - в «Русском Архиве»), которую панегиристы Карамзина считают великим гражданским подвигом, а другие «крайним проявлением его фатализма», сильно склоняющегося к обскурантизму. Барон Корф («Жизнь Сперанского», 1861) говорит, что эта записка не есть изложение индивидуальных мыслей Карамзина, но «искусная компиляция того, что он слышал вокруг себя». Нельзя не заметить явного противоречия между многими положениями записки и теми гуманными и либеральными мыслями, которые высказывал Карамзин, например, в «Историческом похвальном слове Екатерине» (1802) и других публицистических и литературных своих произведениях. Записка, как и поданное Карамзиным в 1819 г. Александру I «Мнение русского гражданина» о Польше (напечатано в 1862 г. в книге «Неизданные сочинения»; ср. «Русский Архив» 1869), свидетельствуют о некотором гражданском мужестве автора, так как по своему резко-откровенному тону должны были возбудить неудовольствие государя; но смелость Карамзина не могла быть ему поставлена в серьезную вину, так как возражения его основывались на его уважении к абсолютной власти. Мнения о результатах деятельности Карамзина сильно расходились при жизни его (его сторонники еще в 1798 - 1800 гг. считали его великим писателем и помещали в сборники рядом с Ломоносовым и Державиным, а враги даже в 1810 г. уверяли, что он разливает в своих сочинениях «вольнодумческий и якобинский яд» и явно проповедует безбожие и безначалие); не могут они быть приведены к единству и в настоящее время. Пушкин признавал его великим писателем, благородным патриотом, прекрасной душой, брал его себе в пример твердости по отношению к критике, возмущался нападками на его историю и холодностью статей по поводу его смерти. Гоголь говорит о нем в 1846 г.: «Карамзин представляет явление необыкновенное. Вот о ком из наших писателей можно сказать, что он весь исполнил долг, ничего не зарыл в землю и на данные ему пять талантов истинно принес другие пять». Белинский держится как раз противоположного мнения и доказывает, что Карамзин сделал меньше, чем мог. Впрочем, огромное и благодетельное влияние Карамзина на развитие русского языка и литературной формы единодушно признается всеми.

Литература: I. Сочинения и письма Карамзина. Более полными и исправными изданиями Карамзина считаются: «Сочинения» (издание 4-е, 1834 - 35 и 5-е, 1848) и «Переводы» (издание 3-е, 1835). «Бедная Лиза» перепечатывалась много раз. Многочисленны переиздания избранных мест из «Писем русского путешественника». Лучшие издания «Истории Государства Российского» - 2-е, Сленина (Санкт-Петербург, 1818 - 29; «Ключ» к нему П. Строева, Москва, 1836) и 5-е, Эйнерлинга (с «Ключом» Строева, Санкт-Петербург, 1842 - 43). Отдельные тома издания в «Дешевой Библиотеке» Суворина (без примечаний). «Письма Карамзина к А.Ф. Малиновскому» (издание «Общества Любителей Российской Словесности» под редакцией М. Н. Лонгинова, 1860). Важнейший из сборников писем Карамзина - к И. И. Дмитриеву, изданный Гротом и Пекарским к юбилею Карамзина в 1866 г.; по тому же поводу вышла и книга М. П. Погодина: « Н. М. Карамзин по его сочинениям, письмам и отзывам современников» (Москва, 1866). Письма к Н. И. Кривцову («Отчет Императорской публичной библиотеки за 1892 г.», приложение); к князю П. А. Вяземскому, 1810 - 1826 годов («Старина и Новизна», книга I, 1897; ср. «Вестник Европы», 1897, V); к А. И. Тургеневу, 1806 - 1826 годов («Русская Старина», 1899, I - IV); переписка с императором Николаем Павловичем («Русский Архив», 1906, I). Из бумаг Н. М. Карамзина («Старина и Новизна», книга II, 1898); «Записка о древней и новой России» (издание под редакцией В. В. Сиповского, Санкт-Пе

Карамзин Николай Михайлович - русский писатель, историк, журналист. Родился 1 декабря (12 декабря) 1766 года в Симбирской губернии. В детстве любил много читать. Читал в основном старинные романы. Рос и воспитывался Карамзин в имении своего отца, там же получал домашнее образование.

В 1778 г. поступил в пансион профессора Шадена в Москве. Там продолжил свое образование, изучил немецкий и французский языки.

Отец очень хотел, чтобы его сын получил военное образование. После окончания занятий у профессора, в 1783 г. Карамзин поступает на военную службу, но военная деятельность у Николая Михайловича не заладилась и в том же году уходит в отставку. За недолгое время службы Карамзин увлекается литературой.

В 1784 г., после смерти отца, возвращается в Симбирск и в конце этого же года переезжает вновь в Москву. В Москве он на четыре года становится членом "Дружеского ученого общества". С 1789 по 1790 гг. Карамзин путешествует. Он побывал во Франции, Германии, Англии, Швейцарии. Результатом его поездки стало произведение "Письма русского путешественника". После публикации данной работы Карамзин стал очень известным литературным деятелем.

В 1792 г. пишет повесть "Бедная Лиза", которая приумножила его литературную славу. 1793-1795 года он проводит в деревне, где занимается написанием двух сборников "Аглая". В 1795 Карамзин часто появлялся на светских мероприятиях, вел разгульную жизнь. К концу 1798 года автор сталкивается с трудностями. Его произведения с трудом проходят цензуру.

С 1802 по 1803 гг. работал в журнале "Вестники Европы" в роли публициста. Этот опыт положил начало его интереса к написанию исторических статей.

31 октября 1803 г. Карамзин получает титул историографа и задание написать полную историю России. Эта работа полностью поглотила его. Карамзин написал 11 томов, 12 том не успел закончить по причине смерти. Составлением истории Николай Михайлович занимался 22 года. За свою жизнь Карамзин был женат дважды. Первая жена умерла в 1802 г., а в 1804 г. он женился вновь.

Последнее десятилетие своей жизни великий писатель провел в Петербурге. Там он сблизился с царской семьей. Часто беседовал с Александром I на различные темы. Смерть императора очень сильно подкосило здоровье Карамзина.

Зимой 1926 он переболел воспалением легких. Чтобы поправить свое здоровье он решает отправиться в Италию и Южную Францию. Но путешествие пришлось отменить из-за слабости Автора.

Произведения

Наталья, боярская дочь Бедная Лиза

Николай Михайлович Карамзин – известный российский литератор и историк, прославившийся реформами русского языка. Он создал многотомную «Историю государства российского» и написал повесть «Бедная Лиза». Николай Карамзин родился недалеко от Симбирска 12 декабря 1766 года. Отец в это время находился в отставке. Мужчина принадлежал к дворянскому роду, который, в свою очередь, происходил из древней татарской династии Кара-мурзы.

Учиться Николай Михайлович начал в частном пансионе, но в 1778 году родители направили мальчика в пансион профессора Московского университета И.М. Шадена. У Карамзина было желание учиться и развиваться, поэтому в течение почти 2 лет Николай Михайлович посещал лекции И.Г. Шварца в учебном заведении Москвы. Отец хотел, чтобы Карамзин - младший пошел по его стопам. Писатель согласился с родительской волей и поступил на службу в Преображенский гвардейский полк.

Недолго Николай был военным, вскоре подал в отставку, но кое-что положительное из этого периода жизни вынес – появились первые литературные работы. После отставки выбирает новое место проживания – Симбирск. Карамзин в это время становится членом масонской ложи «Золотой венец». Надолго в Симбирске Николай Михайлович не задержался – вернулся в Москву. В течение четырех лет состоял в «Дружеском ученом обществе».

Литература

На заре литературной карьеры Николай Карамзин отправился в Европу. Писатель встретился с , посмотрел на Великую французскую революцию. Итогом путешествия стали «Письма русского путешественника». Эта книга принесла известность Карамзину. Подобных произведений до Николая Михайловича еще не писали, поэтому философы считают творца родоначальником современной русской литературы.

Вернувшись в Москву, Карамзин начинает активную творческую жизнь. Он не только пишет истории и рассказы, но и руководит «Московским журналом». Издание публиковало произведения молодых и известных авторов, в том числе и самого Николая Михайловича. В этот период времени из-под пера Карамзина выходят «Мои безделки», «Аглая», «Пантеон иностранной словесности» и «Аониды».

Проза и стихи чередовались с рецензиями, разборами театральных постановок и критическими статьями, которые можно было прочитать в «Московском журнале». Первая рецензия, созданная Карамзиным, появилась в издании в 1792 году. Писатель делился впечатлениями от ироикомической поэмы «Виргилиева Енеида, вывороченная наизнанку», написанной Николаем Осиповым. В этот период творец пишет повесть «Наталья, боярская дочь».

Карамзин добился успехов в поэтическом искусстве. Поэт использовал европейский сентиментализм, который не вписывался в традиционную поэзию того времени. Никаких од или , с Николая Михайловича начался новый этап развития поэтического мира в России.

Карамзин восхвалял духовный мир человека, оставляя без внимания физическую оболочку. «Язык сердца» использовал творец. Логичные и простые формы, скудные рифмы и практически полное отсутствие троп – вот что представляла собой поэзия Николая Михайловича.

В 1803 году Николай Михайлович Карамзин стал официально историком. Соответствующий указ подписал император . Писатель стал первым и последним историографом страны. Вторую половину жизни Николай Михайлович посвятил изучению истории. Государственные посты Карамзина не интересовали.

Первым историческим произведением Николая Михайловича стала «Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях». Карамзин представил консервативные слои общества, выразил их мнение относительно либеральных реформ императора. Писатель творчеством пытался доказать, что Россия не нуждается в преобразованиях. Эта работа представляет набросок к масштабному труду.

Только в 1818 году Карамзин издал свое главное творение – «Историю государства российского». Она состояла из 8 томов. Позже Николай Михайлович выпустил еще 3 книги. Эта работа помогла сближению Карамзина с императорским двором, в том числе с царем.

Отныне историк проживает в Царском селе, где государь выделил ему отдельное жилье. Постепенно Николай Михайлович переходил на сторону абсолютной монархии. Последний, 12-й том «Истории государства российского» так и не был завершен. В таком виде книгу опубликовали после смерти писателя. Карамзин не был основоположником описаний истории России. По мнению исследователей, Николай Михайлович первым смог достоверно описать жизнь страны.

«Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка - », - заявил .

Популярность книг по истории обусловлена тем, что Карамзин выступил больше писателем, чем историком. Он соблюдал красоту языка, но не предлагал читателям личных оценок случившихся событий. В специальных рукописях к томам Николай Михайлович делал пояснения и оставлял комментарии.

Карамзин известен в России как писатель, поэт, историк и критик, но о переводческой деятельности Николая Михайловича осталось мало информации. В этом направлении он трудился недолго.

В числе трудов - перевод оригинала трагедии « », написанной . Эта книга, переведенная на русский язык, не прошла цензуру, поэтому была отправлена на сожжение. К каждой работе Карамзин прикреплял предисловия, в которых давал оценку произведению. На протяжении двух лет Николай Михайлович работал над переводом индийской драмы «Сакунтала» авторства Калидаса.

Русский литературный язык менялся под влиянием творчества Карамзина. Писатель специально игнорировал церковнославянскую лексику и грамматику, придавая произведениям налет жизненности. За основу Николай Михайлович брал синтаксис и грамматику французского языка.

Благодаря Карамзину русская словесность пополнилась новыми словами, в том числе появились «достопримечательность», «благотворительность», «промышленность», «влюбленность». Варваризмам тоже нашлось место. Впервые Николай Михайлович ввел в язык букву «ё».

Карамзин как реформатор вызывал много споров в литературной среде. А.С. Шишков с Державиным создали сообщество «Беседа любителей русского слова», участники которого пытались сохранить «старый» язык. Любили члены сообщества критиковать Николая Михайловича, и других новаторов. Соперничество Карамзина с Шишковым завершилось сближением двух литераторов. Именно Шишков способствовал избранию Николая Михайловича членом Российской и Императорской Академии наук.

Личная жизнь

В 1801 году Николай Михайлович Карамзин впервые сочетался законным браком. Супругой писателя стала Елизавета Ивановна Протасова. Молодая женщина была давней возлюбленной историка. По признанию Карамзина, Елизавету он любил в течение 13 лет. Жена Николая Михайловича слыла образованной гражданкой.

Она при необходимости помогала супругу. Единственное, что беспокоило Елизавету Ивановну – здоровье. В марте 1802 года родилась Софья Николаевна Карамзина, дочь литератора. Протасова страдала послеродовой горячкой, которая оказалась смертельной. По мнению исследователей, произведение «Бедная Лиза» было посвящено первой жене Николая Михайловича. Дочь Софья служила фрейлиной, дружила с Пушкиным и .

Будучи вдовцом, Карамзин познакомился с Екатериной Андреевной Колывановой. Девушка считалась внебрачной дочерью князя Вяземского. В этом браке родилось 9 детей. В юном возрасте умерло трое потомков, в том числе две дочери Натальи и сын Андрей. В 16-летнем возрасте скончался наследник Николай. В 1806 году в семье Карамзиных случилось пополнение – родилась Екатерина. В 22 года девушка вышла замуж за подполковника в отставке князя Петра Мещерского. Сын супругов Владимир стал публицистом.

В 1814 году родился Андрей. Молодой человек учился в Дерптском университете, но после уехал за границу из-за проблем со здоровьем. Андрей Николаевич подал в отставку. Женился на Авроре Карловне Демидовой, но в браке дети не появились. Однако внебрачные наследники у сына Карамзина имелись.

Через 5 лет в семье Карамзиных вновь случилось пополнение. Сын Владимир стал гордостью отца. Остроумный, находчивый карьерист – так описывали наследника Николая Михайловича. Он был остроумным, находчивым, достиг серьезных высот в карьере. Владимир работал в консультации при министре юстиции, сенатором. Владел имением Ивня. Женой стала Александра Ильинична Дука – дочь известного генерала.

Фрейлиной стала дочь Елизавета. Даже пенсию женщина получала за родство с Карамзиным. После того, как мать скончалась, Елизавета переехала к старшей сестре Софии, которая в то время обитала в доме княгини Екатерины Мещерской.

Судьба у фрейлины была непростой, но девушку знали как добродушную и отзывчивую, умную личность. Даже считал Елизавету «примером самоотвержения». В те годы фото были редкостью, поэтому портреты членов семьи рисовали специальные художники.

Смерть

Весть о смерти Николая Михайловича Карамзина облетела Россию 22 мая 1826 года. Трагедия произошла в Санкт-Петербурге. В официальной биографии писателя сказано, что причиной гибели стала простуда.

Историк заболел после посещения Сенатской площади 14 декабря 1825 года. Похороны Николая Карамзина проходили на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры.

Библиография

• 1791-1792 – «Письма русского путешественника»
• 1792 – «Бедная Лиза»
• 1792 – «Наталья, боярская дочь»
• 1792 – «Прекрасная царевна и счастливый карла»
• 1793 – «Сиерра-Морена»
• 1793 – «Остров Борнгольм»
• 1796 – «Юлия»
• 1802 – «Марфа-посадница, или Покорение Новагорода»
• 1802 – «Моя исповедь»
• 1803 – «Чувствительный и холодный»
• 1803 – «Рыцарь нашего времени»
• 1816-1829 – «История государства российского»
• 1826 – «О дружбе»

В окрестностях Москвы, недалеко от Симонова монастыря жила некогда юная девушка Лиза со своей старушкой матерью. После смерти Лизиного отца, довольно зажиточного поселянина, жена и дочь обеднели. Вдова день ото дня становилась слабее и не могла работать. Одна Лиза, не щадя своей нежной молодости и редкой красоты, трудилась день и ночь - ткала холсты, вязала чулки, весной собирала цветы, а летом ягоды и продавала их в Москве.

Однажды весной, спустя два года после смерти отца, Лиза пришла в Москву с ландышами. Молодой, хорошо одетый человек встретился ей на улице. Узнав, что она продает цветы, он предложил ей рубль вместо пяти копеек, сказав, что «прекрасные ландыши, сорванные руками прекрасной девушки, стоят рубля». Но Лиза отказалась от предложенной суммы. Он не стал настаивать, однако сказал, что впредь всегда будет покупать у нее цветы и хотел бы, чтобы она рвала их только для него.

Придя домой, Лиза все рассказала матушке, а на другой день нарвала самых лучших ландышей и снова пришла в город, но молодого человека на этот раз не встретила. Бросив цветы в реку, она с грустью в душе вернулась домой. На следующий день вечером незнакомец сам пришел к ее дому. Едва завидев его, Лиза кинулась к матушке и с волнением сообщила, кто к ним идет. Старушка встретила гостя, и он показался ей очень любезным и приятным человеком. Эраст - так звали молодого человека - подтвердил, что собирается и в будущем покупать цветы у Лизы, и ей не обязательно ходить в город: он сам может заезжать к ним.

Эраст был довольно богатый дворянин, с изрядным разумом и добрым от природы сердцем, но слабый и ветреный. Он вел рассеянную жизнь, думал только о своем удовольствии, искал его в светских забавах, а не находя, скучал и жаловался на судьбу. Непорочная красота Лизы при первой встрече потрясла его: ему казалось, что в ней он нашел именно то, что давно искал.

Так было положено начало их долгим свиданиям. Каждый вечер они виделись или на берегу реки, или в березовой роще, или под тенью столетних дубов. Они обнимались, но объятия их были чисты и невинны.

Так прошло несколько недель. Казалось, ничто не могло помешать их счастью. Но однажды вечером Лиза пришла на свидание печальная. Оказалось, что за нее сватается жених, сын богатого крестьянина, и матушка хочет, чтобы она за него вышла. Эраст, утешая Лизу, говорил, что по смерти матери он возьмет её к себе и будет жить с ней неразлучно. Но Лиза напомнила юноше, что он никогда не сможет быть ее мужем: она крестьянка, а он дворянского рода. Ты обижаешь меня, говорил Эраст, для твоего друга важнее всего твоя душа, чувствительная, невинная душа, ты будешь всегда ближайшая к моему сердцу. Лиза бросилась в его объятия - и в сей час надлежало погибнуть непорочности.

Заблуждение прошло в одну минуту, уступив место удивлению и страху. Лиза плакала, прощаясь с Эрастом.

Свидания их продолжались, но как все переменилось! Лиза не была уже для Эраста ангелом непорочности; платоническая любовь уступила место чувствам, которыми он не мог «гордиться» и которые были для него не новы. Лиза заметила в нем перемену, и это ее печалило.

Однажды во время свидания Эраст сообщил Лизе, что его призывают на службу в армию; им придется ненадолго расстаться, однако он обещает ее любить и надеется по возвращении никогда с нею не расставаться. Нетрудно вообразить себе, как тяжело переживала Лиза разлуку с любимым. Однако надежда не покидала ее, и каждое утро она просыпалась с мыслью об Эрасте и об их счастье по его возвращении.

Так прошло около двух месяцев. Однажды Лиза пошла в Москву и на одной из больших улиц увидела Эраста, проезжающего мимо в великолепной карете, которая остановилась около огромного дома. Эраст вышел и хотел уже идти на крыльцо, как вдруг почувствовал себя в Лизиных объятиях. Он побледнел, потом, не говоря ни слова, провел ее в кабинет и запер дверь. Обстоятельства переменились, объявил он девушке, он помолвлен.

Прежде чем Лиза могла опомниться, он вывел ее из кабинета и сказал слуге, чтобы тот проводил ее со двора.

Очутившись на улице, Лиза пошла куда глаза глядят, не в силах поверить услышанному. Она вышла из города и долго брела, пока вдруг не очутилась на берегу глубокого пруда, под сенью древних дубов, которые за несколько недель перед этим были безмолвными свидетелями ее восторгов. Это воспоминание потрясло Лизу, но через несколько минут она погрузилась в глубокую задумчивость. Увидев соседскую девочку, идущую по дороге, она кликнула ее, вынула из кармана все деньги и отдала той, попросив передать матушке, поцеловать ее и попросить простить бедную дочь. Тут она бросилась в воду, и спасти ее уже не смогли.

Лизина мать, узнав о страшной смерти дочери, не выдержала удара и скончалась на месте. Эраст был до конца жизни несчастлив. Он не обманул Лизу, когда сказал ей, что едет в армию, но, вместо того чтобы сражаться с неприятелем, играл в карты и проиграл все состояние. Жениться ему пришлось на пожилой богатой вдове, которая была в него давно влюблена. Узнав о Лизиной судьбе, он не мог утешиться и почитал себя убийцей. Теперь, может быть, они уже примирились.