«Кавказский меловой круг»: трагические судьбы региона. «Кавказский меловой круг»

23.06.2020

Бывают такие спектакли, которые как бы вовсе и не спектакли, а совершенно настоящее эмоциональное проживание чужой жизни, с полным отключением тебя от сегодняшней реальности и полным вовлечением в события, происходящие не сцене.
Таков «Кавказский меловой круг» на сцене Театра им. Маяковского (премьера состоялась в апреле 2016 года).
Автор пьесы - Бертольд Брехт - немецкий драматург, поэт, прозаик, театральный деятель, теоретик искусства, основатель театра «Берлинер ансамбль»!
Пьеса «Кавказский меловой круг» (нем. Der kaukasische Kreidekreis) была написана в 1945 году! А в 1954 году поставлена Брехтом в знаменитом драматическом театре Берлина «Берлинер Ансамбль», тогда же музыку к пьесе написал композитор Пауль Дессау, тоже, как вы понимаете, немец.
После спектакля, когда ещё в тебе все пережитые чувства бурлят как река Терек, невозможно поверить в то, что Брехт не грузин, что он не имеет грузинских корней, что он вообще не имеет никакого отношения к Грузии! В 1975 году «Кавказский меловой круг» был поставлен Робертом Стуруа в Тбилисском театре им. Шота Руставели, с музыкой Гии Канчели, и стал ярчайшим событием театральной жизни. И это понятно - выдающийся грузинский режиссер, грузинские актёры, грузинский композитор. А Брехт - немец! Тогда остаётся вывод один - он гений, поскольку только гении могут настолько глубоко, мощно, достоверно прочувствовать и описать такую далёкую от него культуру.
Место действия - Кавказ.
Время - «феодальная Грузия» (для справки: «Грузия находилась в составе Российской империи с 1801 по 1917 год. С 15 по 18 век Грузия была раздроблена и находилась между мусульманскими Ираном (Персией) и Турцией»). Но время в спектакле как таковое весьма условно.
Кавказский меловой круг - это круг, очерченный мелом на земле, внутрь которого вступают две женщины, которым предстоит бороться за право материнства. Это вымышленный символ праведного суда, вряд ли он существовал в Грузии подобный метод правосудия. Но да будет так - меловой круг. Мелом. На земле. Ребенок. И две матери.

Я в и

Спектакль идёт по восходящей, от ноты «до» к ноте «си». Медленно, подробно, обстоятельно развёртывается хронологическая цепочка событий.

Сцена первая: Знатный ребёнок
Сцена вторя: Бегство в северные горы
Сцена третья: В северных горах
Сцена четвёртая: История судьи
Сцена пятая: Меловой круг

Декорации в спектакле трёхъярусные, и на каждом уровне может происходить действие.

В спектакле много красного. Красные платья носят судомойка Груше Вахнадзе и княжна Нателла Абашвили. Красный цвет имеют декорации. Красный символизирует и пожар, и кровь, и опасность, он тревожит и будоражит.

В спектакле много музыки. Спектакль музыкальный. Музыку, как вы помните, написал немецкий композитор . Но она … грузинская. Такая страстная, яркая, звучная, такое ощущение, что у Музыки в этом спектакле отдельная роль. В оркестровой яме находится ансамбль, музыканты которого одеты в круглые сванские войлочные шапочки. Звучат саксофон, кларнет, труба, аккордеон, бас-гитары и др.

В спектакле много песен - живой вокал. Почти все герои поют (на сцене микрофоны), а не только обмениваются репликами.

В спектакле много любви. Нас всегда удивляет нежный цветок, пробивающий асфальт, в стремлении к свету. Так и в жизни нашей самое важное, сильное, незабываемое - это любовь. А уж материнская любовь вообще категория не имеющая определения. Разве её можно описать словами, измерить чем-либо?

Роль главной героини Груше Вахнадзе (крестьянки, судомойки) исполняет Юлия Соломатина . Эта роль создана для неё. А может вернее и так - она создала потрясающий образ Истинной Матери. Она держала, приковывала, притягивала к себе внимание весь спектакль - и прежде всего безграничной душевной отдачей, распахнутой искренностью. Я бы даже заметила, что для актрисы ТАК вживаться в роль может быть опасно. Потому что нет грани, нет границы между сценическим образом и настоящим человеком. На сцене нет актрисы Соломатиной, на сцене есть Груше Вахнадзе (крестьянка, судомойка). Но для нас зрителей быть свидетелями столь щедрого перевоплощения - счастье.

Иногда думаешь, да что же она за человек - еле идёт, её преследуют, она дрожит от холода, она хочет есть, но она забывает о собственных лишениях и прежде всего добывает пропитание для ребёнка, а кружка молока при этом стоит половину её недельного заработка. По идее героиня под ударами судьбы должна заплакать, ну хотя бы чуть-чуть. Как же без слёз обойтись в её ситуации. Но Груше Вахнадзе не только не плачет, она умудряется ещё и петь! В этом человеке - маленьком, хрупком, на вид беззащитном живёт любовь такой силы, что об неё можно греться как на солнце.

Да брось же этого ребенка - тебя же убьют сейчас.
Да брось ты этого ребенка - поешь сама.
Да брось ты этого ребёнка - не привлекай позор на свою голову, ты же безмужняя, тебя закидают камнями.
Да брось ты этого ребёнка - он же чужой! Чужой!
…
Я купила програмку в антракте и не успела прочитать имена актеров. Поэтому когда на сцене появился деревенский писарь Аздак, то по особой концентрации внимания, по притихшему залу, было понятно, что играет мастер. Да, это был Игорь Костолевский ! Старик Аздак весьма непростой персонаж. Он мудр, многоопытен, он прожил долгую жизнь и многое перевидал, но этот человек далеко не свят, охоч до выпивки, нечист на руку, хитер. Поэтому никому неизвестно в какую сторону подует ветер, на какую чашу весов добавит гирьку судья Аздак.
Меловой круг это его решение.
Меловой круг и определит ту, которая есть настоящая истинная мать маленького Михаила.

Понравилась Ольга Прокофьева в роли свекрови. Я её тоже не узнала, и также, не узнав, была впечатлена актёрской страстностью. Вообще все актерские работы прекрасны. Не очень убедительным показался только рисунок роли у Дарьи Поверенновой (Нателлы Абашидзе), показался слишком поверхностным, мешала излишняя жестикуляция.

Спектакль находит такой отклик в душе, накрывает такой волной сопереживания, что, льющиеся по щекам слёзы в финале явление совершенно предсказуемое.

Театр Маяковского для меня первый театр, где можно аккуратно делать фотографии спектакля. Никто тебя не лупит лазерной указкой, не возмущается и тп. Очень благодарна администрации и персоналу за эту толерантность.

ФОТО СПЕКТАКЛЯ
Паника во дворце губернатора, жена которого, приказывает паковать все платья и забывает своего ребёнка

Судомойка Груше Вахнадзе волею судеб не может расстаться с малышом

На последние деньги покупает ему кружку молока

За ней организована погоня (прячет корзинку с ребёнком под столом)

По трухлявому мостику с ребенком за спиной переходит горное ущелье

Брат находит ей фиктивного жениха

На свадьбе все жду кончины жениха

Но вместе с вестью об окончании войны, оживает и жених

Жених ждёт от Груше исполнения своих супружеских обязанностей.
А девушка ждет возвращения с войны своего возлюбленного Симона Хакаву

Времена в Грузии продолжают быть очень неспокойными

Судья Аздак

Появляется Нателла Абашвили. Которая требует вернуть ей её «похищенного» ребенка

Судья Аздак должен принять решение - кому присудить ребенка

И вот он - Меловой круг!

История создания

Написана пьеса была лишь в 1945 году в Соединённых Штатах и там же впервые поставлена - в 1947 году студенческим любительским театром в г. Нордтфилдсе (штат Миннесота) . В первоначаальной редакции пьеса была опубликована в 1948 году в журнале «Sinn und Form». Готовясь к постановке «Кавказского мелового круга» в театре «Берлинер ансамбль », Брехт в 1953-1954 годах существенно переработал пьесу, - в окончательной редакции она вошла в сборник «Versuche», изданный в 1954 году в Берлине .

Действующие лица

Аркадий Чхеидзе - певец
Георгий Абашвили - губернатор
Нателла - его жена
Михаил - их сын
Гоги - адъютант
Арсен Казбеки - жирный князь
Конный гонец из города
Hико Mикадзе и Миха Лоладзе - врачи
Симон Хахава - солдат
Груше Вахнадзе - судомойка
Лаврентий Вахнадзе - брат Груше
Анико - его жена
Крестьянка - временная свекровь Груше
Давид - её сын, муж Груше
Аздак - деревенский писарь
Шалва - полицейский.
Старик беглец - великий князь
Колхозники и колхозницы, слуги во дворце губернатора и другие второстпенные персонажи

Сюжет

Сценическая судьба

По количеству постановок за пределами Германии «Кавказский меловой круг» стал одной из самых популярных пьес Б. Брехта . Постановку пьесы в Королевском шекспировском театре в марте 1962 года не только английская, но и немецкая пресса признала «лучшим лондонским Брехтом» .

Выдающимся событием театральной жизни стала постановка «Кавказского мелового круга», осуществлённая в 1975 году Робертом Стуруа в Тбилисском театре им. Шота Руставели , с музыкой Гии Канчели , - спектакль принёс режиссёру международную известность . По мнению Георгия Товстоногова , успех спектакля был обусловлен не в последнюю очередь тем, что режиссёр «с доверием отнесся к авторскому определению места действия» . В пьесе Брехта Кавказ - такая же абстракция, как и Китай в «Добром человеке из Сычуани »; страна, писал Товстоногов, названа в пьесе Грузией «только для того, чтобы показать, что это далеко от Германии, о которой автор прежде всего и думал»; но грузинский режиссёр погрузил её в национальный колорит, абстрактные образы обрели плоть и кровь: «Возникла не Грузия „вообще“, не сказочная страна , а конкретная среда, обстановка, атмосфера, а главное - конкретные люди. Это придало пьесе дополнительный смысл, а национальный темперамент актёров зарядил её эмоциональностью. Соединение принципов брехтовского театра с традициями грузинского народного искусства дало результат такой впечатляющей силы, что получился прекрасный спектакль, признанный во всём мире и открывший новый, сегодняшний путь к Брехту» .

Известные постановки

- «Берлинер ансамбль ». Постановка Б. Брехта , режиссёр М. Векверт; художник Карл фон Аппен ; композитор Пауль Дессау . Роли исполняли: Аздак и Чхеидзе - Эрнст Буш , Груше - Ангелика Хурвиц, жена губернатора - Елена Вайгель , князь Казбеки - Вольф Кайзер. Премьера состоялась 15 июня
- Театр Франкфурта-на-Майне . Постановка Гарри Буквица, художник Тео Отто. Роли исполняли: Груше - Кете Райхель (актриса театра «Берлинер ансамбль»), Аздак - Ганс Эрнст Егера, князь - Эрнствальтер Митульский, певец - Отто Роувеля. Премьера состоялась 28 апреля
- Королевский шекспировский театр . Постановка Уильяма Гаскилла; роль Груше исполняла Пэтси Бирн.

В СССР

Примечания

Ссылки

Категории:

Литературные произведения по алфавиту
Пьесы XX века
Пьесы на немецком языке
Пьесы Германии
Пьесы 1945 года
Пьесы Бертольта Брехта

Wikimedia Foundation . 2010 .

Кавказский (Ставропольский край)
Кавказский пленник (Кавос)

Смотреть что такое "Кавказский меловой круг" в других словарях:

Брехт Бертольт - (Brecht) (1898 1956), немецкий писатель, режиссёр. В 1933 47 в эмиграции. В 1949 основал театр «Берлинер ансамбль». В философско сатирических пьесах на современные, исторические и мифологические сюжеты: «Трёхгрошовая опера» (пост. 1928, музыка… … Энциклопедический словарь

Брехт, Бертольт - Запрос «Брехт» перенаправляется сюда; см. также другие значения. Бертольт Брехт Bertolt Brecht … Википедия

Эпический театр - «Эпический театр» (нем. episches Theater) театральная теория драматурга и режиссёра Бертольта Брехта, оказавшая значительное влияние на развитие мирового драматического театра . Свою теорию, опирающуюся на традиции… … Википедия

Театрально-декорационное искусство - искусство создания зрительного образа спектакля (См. Спектакль) посредством декораций, костюмов, освещения, постановочной техники. Развитие Т. д. и. тесно связано с развитием Театра, драматургии, изобразительного искусства . … … Большая советская энциклопедия

Стуруа Роберт Робертович - (р. 1938), грузинский режиссёр, народный артист СССР (1982). С 1961 режиссер, с 1979 главный режиссер (с 1986 художественный руководитель ), с 1980 и директор Тбилисского драматического театра им. Руставели. Среди постановок: «Кавказский меловой… … Энциклопедический словарь

Стуруа, Роберт Робертович - В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Стуруа. Роберт Стуруа груз. რობერტ სტურუა Имя при рождении: Роберт Робертович … Википедия

Биограф Брехта Эрнст Шумахер связывал с желанием автора отдать дань самоотверженности Советского Союза в этой войне . При этом Брехт, как считал Шумахер, вполне отдавал себе отчёт в том, что просоветский пролог пьесы исключал возможность постановки её на Бродвее . Впервые «Кавказский меловой круг» был поставлен в 1947 году - на сцене «Нурс Литтл Театр» (англ. Nourse Little Theater ) Карлтонского колледжа в Нортфилдсе (штат Миннесота) режиссёром Х. Гудмэном .

В первоначальной редакции пьеса была опубликована в 1948 году в журнале «Sinn und Form». Готовясь к постановке «Кавказского мелового круга» в театре «Берлинер ансамбль », Брехт в 1953-1954 годах существенно переработал пьесу, - в окончательной редакции она вошла в сборник «Опыты» ( Versuche ), изданный в 1954 году в Берлине .

Действующие лица

Аркадий Чхеидзе - певец
Георгий Абашвили - губернатор
Нателла - его жена
Михаил - их сын
Гоги - адъютант
Арсен Казбеки - жирный князь
Конный гонец из города
Hико Mикадзе и Миха Лоладзе - врачи
Симон Хахава - солдат
Груше Вахнадзе - судомойка
Лаврентий Вахнадзе - брат Груше
Анико - его жена
Крестьянка - временная свекровь Груше
Давид - её сын, муж Груше
Аздак - деревенский писарь
Шалва - полицейский.
Старик беглец - великий князь
Колхозники и колхозницы, слуги во дворце губернатора и другие второстпенные персонажи

Сюжет

Сценическая судьба

В 1957 году «Кавказский меловой круг» был показан в Москве и Ленинграде во время гастролей театра. «Традиция, дошедшая с античных времён, - писала критик Е. Луцкая, - порождённая всем существом Народного театра - от карнавальных шествий до площадных мистерий , - ожила и предстала совсем юной в этом спектакле, где мудрость граничит с наивностью, условный гротеск уживается с изощренным психологизмом, а комедийное начало мирно соседствует с трагическим» . В этом спектакле отрицательные персонажи, в отличие от положительных, выступали как куклы или как маски, что некоторым критикам, в частности С. Мокульскому и Б. Ростоцкому, показалось неоправданным: изображение живых образов, на их взгляд, содержательнее. С этим не согласился Ю. Юзовский : «Актёр, представляющий куклу, жестом, походкой, ритмом, поворотами фигуры вычерчивает рисунок образа, который по жизненности того, что он выражает, может поспорить с живым образом… И в самом деле, какое разнообразие убийственно-неожиданных характеристик - все эти лекари, приживалы, адвокаты, вояки и дамы! Эти латники с их мертво мерцающими глазами, олицетворение разнузданной солдатчины. Или „великий князь“ (артист Эрнст Отто Фурманн), длинный, как глиста, весь вытянутый к своему алчному рту, - рот этот как бы цель, все же прочее в нём средство» .

Выдающимся событием театральной жизни стала постановка «Кавказского мелового круга», осуществлённая в 1975 году Робертом Стуруа в Тбилисском театре им. Шота Руставели , с музыкой Гии Канчели , - спектакль принёс режиссёру международную известность . По мнению Георгия Товстоногова , успех спектакля был обусловлен не в последнюю очередь тем, что режиссёр «с доверием отнесся к авторскому определению места действия» . В пьесе Брехта Кавказ - такая же абстракция, как и Китай в «Добром человеке из Сычуани »; страна, писал Товстоногов, названа в пьесе Грузией «только для того, чтобы показать, что это далеко от Германии, о которой автор прежде всего и думал»; но грузинский режиссёр погрузил её в национальный колорит, абстрактные образы обрели плоть и кровь: «Возникла не Грузия „вообще“, не сказочная страна, а конкретная среда, обстановка, атмосфера, а главное - конкретные люди. Это придало пьесе дополнительный смысл, а национальный темперамент актёров зарядил её эмоциональностью. Соединение принципов брехтовского театра с традициями грузинского народного искусства дало результат такой впечатляющей силы, что получился прекрасный спектакль, признанный во всём мире и открывший новый, сегодняшний путь к Брехту» .

Известные постановки

- «Берлинер ансамбль ». Постановка Б. Брехта , режиссёр М. Векверт ; художник Карл фон Аппен ; композитор Пауль Дессау . Роли исполняли: Аздак и Чхеидзе - Эрнст Буш , Груше - Ангелика Хурвиц, жена губернатора - Елена Вайгель , князь Казбеки - Вольф Кайзер, великий князь - Эрнст Отто Фурманн. Премьера состоялась 15 июня
- Театр Франкфурта-на-Майне . Постановка Гарри Буквица, художник Тео Отто. Роли исполняли: Груше - Кете Райхель (актриса театра «Берлинер ансамбль»), Аздак - Ганс Эрнст Егера, князь - Эрнствальтер Митульский, Певец - Отто Роувеля. Премьера состоялась 28 апреля
- Королевский шекспировский театр . Постановка Уильяма Гаскилла; роль Груше исполняла Пэтси Бирн.

В СССР

- Московский театр им. Н. В. Гоголя . Постановка А. Дунаева , художник М. Варпех. Роли исполняли: Груше - Л. Гаврилова, Аздак - А. Краснопольский
- Московский театр им. Вл. Маяковского . Постановка В. Дудина, художники В. Кривошеина и Е. Коваленко. Роли исполняли: Груше - Г. Анисимова , Аздак - Л. Свердлин , Симон - И. Охлупин , свекровь - Н. Тер-Осипян
- Тбилисский театр им. Шота Руставели . Постановка Роберта Стуруа , композитор Гия Канчели . Роли исполняли: Чхеидзе - Жанри Лолашвили, Груше - Иза Гигошвили, Аздак - Рамаз Чхиквадзе, Симон - Каха Кавсадзе, Натела Абашвили - Маринэ Тбилели, Лаврентий Вахнадзе - Джемал Гаганидзе

Напишите отзыв о статье "Кавказский меловой круг"

Примечания

Шумахер Э. Жизнь Брехта = Leben Brechts. - М .: Радуга, 1988. - С. 171. - ISBN 5-05-002298-3 .
Эткинд Е. Г. // Бертольт Брехт. Театр. Пьесы. Статьи. Высказывания. В пяти томах.. - М .: Искусство, 1964. - Т. 4 .
. Апокрифы, околохристианские тексты. Проверено 13 декабря 2012. .
Шумахер Э. Жизнь Брехта = Leben Brechts. - М .: Радуга, 1988. - С. 172-173. - ISBN 5-05-002298-3 .
Брехт Б. Пьесы. - М .: Искусство, 1956.
Кораллов М. М. // История зарубежной литературы ХХ века: 1917-1945. - М .: Просвещение, 1984. - С. 122 .
Шумахер Э. Жизнь Брехта = Leben Brechts. - М .: Радуга, 1988. - С. 270. - ISBN 5-05-002298-3 .
Луцкая Е. На спектаклях «Берлинского ансамбля» // «Театр»: журнал. - М ., 1957. - № 8 . - С. 178 .
Юзовский Ю. . - С. 277 .
Юзовский Ю. Бертольт Брехт и его искусство // О театре и драме: В 2 т. / Сост.: Б. М. Поюровский.. - М .: Искусство, 1982. - Т. 1. Статьи. Очерки. Фельетоны. . - С. 277 .
. Театр «Et Cetera» (официальный сайт). Проверено 13 декабря 2012. .
Товстоногов Г. А. Зеркало сцены: В 2 кн. / Сост. Ю. С. Рыбаков. 2-е изд. доп. и испр.. - М .: Искусство, 1984. - Т. 2. Статьи, записи репетиций. - С. 74. - 367 с.
Рудницкий К. Л. Театральные сюжеты. - М .: Искусство, 1990. - С. 317-334. - 464 с.
. Старое радио (1976). Проверено 14 декабря 2012. .

Ссылки



Основное

Пьесы

Рассказы и новеллы

Отрывок, характеризующий Кавказский меловой круг

На чем же основывался страх графа Растопчина о народном спокойствии в Москве в 1812 году? Какая причина была предполагать в городе склонность к возмущению? Жители уезжали, войска, отступая, наполняли Москву. Почему должен был вследствие этого бунтовать народ?
Не только в Москве, но во всей России при вступлении неприятеля не произошло ничего похожего на возмущение. 1 го, 2 го сентября более десяти тысяч людей оставалось в Москве, и, кроме толпы, собравшейся на дворе главнокомандующего и привлеченной им самим, – ничего не было. Очевидно, что еще менее надо было ожидать волнения в народе, ежели бы после Бородинского сражения, когда оставление Москвы стало очевидно, или, по крайней мере , вероятно, – ежели бы тогда вместо того, чтобы волновать народ раздачей оружия и афишами, Растопчин принял меры к вывозу всей святыни, пороху, зарядов и денег и прямо объявил бы народу, что город оставляется.
Растопчин, пылкий, сангвинический человек, всегда вращавшийся в высших кругах администрации, хотя в с патриотическим чувством, не имел ни малейшего понятия о том народе, которым он думал управлять. С самого начала вступления неприятеля в Смоленск Растопчин в воображении своем составил для себя роль руководителя народного чувства – сердца России. Ему не только казалось (как это кажется каждому администратору), что он управлял внешними действиями жителей Москвы, но ему казалось, что он руководил их настроением посредством своих воззваний и афиш, писанных тем ёрническим языком, который в своей среде презирает народ и которого он не понимает, когда слышит его сверху. Красивая роль руководителя народного чувства так понравилась Растопчину, он так сжился с нею, что необходимость выйти из этой роли, необходимость оставления Москвы без всякого героического эффекта застала его врасплох, и он вдруг потерял из под ног почву, на которой стоял, в решительно не знал, что ему делать. Он хотя и знал, но не верил всею душою до последней минуты в оставление Москвы и ничего не делал с этой целью. Жители выезжали против его желания. Ежели вывозили присутственные места, то только по требованию чиновников, с которыми неохотно соглашался граф. Сам же он был занят только тою ролью, которую он для себя сделал. Как это часто бывает с людьми, одаренными пылким воображением, он знал уже давно, что Москву оставят, но знал только по рассуждению, но всей душой не верил в это, не перенесся воображением в это новое положение.
Вся деятельность его, старательная и энергическая (насколько она была полезна и отражалась на народ – это другой вопрос), вся деятельность его была направлена только на то, чтобы возбудить в жителях то чувство, которое он сам испытывал, – патриотическую ненависть к французам и уверенность в себе.
Но когда событие принимало свои настоящие, исторические размеры, когда оказалось недостаточным только словами выражать свою ненависть к французам, когда нельзя было даже сражением выразить эту ненависть, когда уверенность в себе оказалась бесполезною по отношению к одному вопросу Москвы, когда все население, как один человек, бросая свои имущества, потекло вон из Москвы, показывая этим отрицательным действием всю силу своего народного чувства, – тогда роль, выбранная Растопчиным, оказалась вдруг бессмысленной. Он почувствовал себя вдруг одиноким, слабым и смешным, без почвы под ногами.
Получив, пробужденный от сна, холодную и повелительную записку от Кутузова, Растопчин почувствовал себя тем более раздраженным, чем более он чувствовал себя виновным. В Москве оставалось все то, что именно было поручено ему, все то казенное, что ему должно было вывезти. Вывезти все не было возможности.
«Кто же виноват в этом, кто допустил до этого? – думал он. – Разумеется, не я. У меня все было готово, я держал Москву вот как! И вот до чего они довели дело! Мерзавцы, изменники!» – думал он, не определяя хорошенько того, кто были эти мерзавцы и изменники, но чувствуя необходимость ненавидеть этих кого то изменников, которые были виноваты в том фальшивом и смешном положении, в котором он находился.
Всю эту ночь граф Растопчин отдавал приказания, за которыми со всех сторон Москвы приезжали к нему. Приближенные никогда не видали графа столь мрачным и раздраженным.
«Ваше сиятельство, из вотчинного департамента пришли, от директора за приказаниями… Из консистории, из сената, из университета, из воспитательного дома, викарный прислал… спрашивает… О пожарной команде как прикажете? Из острога смотритель… из желтого дома смотритель…» – всю ночь, не переставая, докладывали графу.
На все эта вопросы граф давал короткие и сердитые ответы, показывавшие, что приказания его теперь не нужны, что все старательно подготовленное им дело теперь испорчено кем то и что этот кто то будет нести всю ответственность за все то, что произойдет теперь.
– Ну, скажи ты этому болвану, – отвечал он на запрос от вотчинного департамента, – чтоб он оставался караулить свои бумаги. Ну что ты спрашиваешь вздор о пожарной команде? Есть лошади – пускай едут во Владимир. Не французам оставлять.
– Ваше сиятельство, приехал надзиратель из сумасшедшего дома, как прикажете?
– Как прикажу? Пускай едут все, вот и всё… А сумасшедших выпустить в городе. Когда у нас сумасшедшие армиями командуют, так этим и бог велел.
На вопрос о колодниках, которые сидели в яме, граф сердито крикнул на смотрителя:
– Что ж, тебе два батальона конвоя дать, которого нет? Пустить их, и всё!
– Ваше сиятельство, есть политические: Мешков, Верещагин.
– Верещагин! Он еще не повешен? – крикнул Растопчин. – Привести его ко мне.

К девяти часам утра, когда войска уже двинулись через Москву, никто больше не приходил спрашивать распоряжений графа. Все, кто мог ехать, ехали сами собой; те, кто оставались, решали сами с собой, что им надо было делать.
Граф велел подавать лошадей, чтобы ехать в Сокольники, и, нахмуренный, желтый и молчаливый, сложив руки, сидел в своем кабинете.
Каждому администратору в спокойное, не бурное время кажется, что только его усилиями движется всо ему подведомственное народонаселение, и в этом сознании своей необходимости каждый администратор чувствует главную награду за свои труды и усилия. Понятно, что до тех пор, пока историческое море спокойно, правителю администратору, с своей утлой лодочкой упирающемуся шестом в корабль народа и самому двигающемуся, должно казаться, что его усилиями двигается корабль, в который он упирается. Но стоит подняться буре, взволноваться морю и двинуться самому кораблю, и тогда уж заблуждение невозможно. Корабль идет своим громадным, независимым ходом, шест не достает до двинувшегося корабля, и правитель вдруг из положения властителя, источника силы, переходит в ничтожного, бесполезного и слабого человека.
Растопчин чувствовал это, и это то раздражало его. Полицеймейстер, которого остановила толпа, вместе с адъютантом, который пришел доложить, что лошади готовы, вошли к графу. Оба были бледны, и полицеймейстер, передав об исполнении своего поручения, сообщил, что на дворе графа стояла огромная толпа народа, желавшая его видеть.
Растопчин, ни слова не отвечая, встал и быстрыми шагами направился в свою роскошную светлую гостиную, подошел к двери балкона, взялся за ручку, оставил ее и перешел к окну, из которого виднее была вся толпа. Высокий малый стоял в передних рядах и с строгим лицом, размахивая рукой, говорил что то. Окровавленный кузнец с мрачным видом стоял подле него. Сквозь закрытые окна слышен был гул голосов.
– Готов экипаж? – сказал Растопчин, отходя от окна.
– Готов, ваше сиятельство, – сказал адъютант.
Растопчин опять подошел к двери балкона.
– Да чего они хотят? – спросил он у полицеймейстера.
– Ваше сиятельство, они говорят, что собрались идти на французов по вашему приказанью, про измену что то кричали. Но буйная толпа, ваше сиятельство. Я насилу уехал. Ваше сиятельство, осмелюсь предложить…
– Извольте идти, я без вас знаю, что делать, – сердито крикнул Растопчин. Он стоял у двери балкона, глядя на толпу. «Вот что они сделали с Россией! Вот что они сделали со мной!» – думал Растопчин, чувствуя поднимающийся в своей душе неудержимый гнев против кого то того, кому можно было приписать причину всего случившегося. Как это часто бывает с горячими людьми, гнев уже владел им, но он искал еще для него предмета. «La voila la populace, la lie du peuple, – думал он, глядя на толпу, – la plebe qu"ils ont soulevee par leur sottise. Il leur faut une victime, [„Вот он, народец, эти подонки народонаселения, плебеи, которых они подняли своею глупостью! Им нужна жертва“.] – пришло ему в голову, глядя на размахивающего рукой высокого малого. И по тому самому это пришло ему в голову, что ему самому нужна была эта жертва, этот предмет для своего гнева.
– Готов экипаж? – в другой раз спросил он.
– Готов, ваше сиятельство. Что прикажете насчет Верещагина? Он ждет у крыльца, – отвечал адъютант.
– А! – вскрикнул Растопчин, как пораженный каким то неожиданным воспоминанием.
И, быстро отворив дверь, он вышел решительными шагами на балкон. Говор вдруг умолк, шапки и картузы снялись, и все глаза поднялись к вышедшему графу.
– Здравствуйте, ребята! – сказал граф быстро и громко. – Спасибо, что пришли. Я сейчас выйду к вам, но прежде всего нам надо управиться с злодеем. Нам надо наказать злодея, от которого погибла Москва. Подождите меня! – И граф так же быстро вернулся в покои, крепко хлопнув дверью.
По толпе пробежал одобрительный ропот удовольствия. «Он, значит, злодеев управит усех! А ты говоришь француз… он тебе всю дистанцию развяжет!» – говорили люди, как будто упрекая друг друга в своем маловерии.
Через несколько минут из парадных дверей поспешно вышел офицер, приказал что то, и драгуны вытянулись. Толпа от балкона жадно подвинулась к крыльцу. Выйдя гневно быстрыми шагами на крыльцо, Растопчин поспешно оглянулся вокруг себя, как бы отыскивая кого то.
– Где он? – сказал граф, и в ту же минуту, как он сказал это, он увидал из за угла дома выходившего между, двух драгун молодого человека с длинной тонкой шеей, с до половины выбритой и заросшей головой. Молодой человек этот был одет в когда то щегольской, крытый синим сукном, потертый лисий тулупчик и в грязные посконные арестантские шаровары, засунутые в нечищеные, стоптанные тонкие сапоги. На тонких, слабых ногах тяжело висели кандалы, затруднявшие нерешительную походку молодого человека.
– А! – сказал Растопчин, поспешно отворачивая свой взгляд от молодого человека в лисьем тулупчике и указывая на нижнюю ступеньку крыльца. – Поставьте его сюда! – Молодой человек, брянча кандалами, тяжело переступил на указываемую ступеньку, придержав пальцем нажимавший воротник тулупчика, повернул два раза длинной шеей и, вздохнув, покорным жестом сложил перед животом тонкие, нерабочие руки.
Несколько секунд, пока молодой человек устанавливался на ступеньке, продолжалось молчание. Только в задних рядах сдавливающихся к одному месту людей слышались кряхтенье, стоны, толчки и топот переставляемых ног.
Растопчин, ожидая того, чтобы он остановился на указанном месте, хмурясь потирал рукою лицо.
– Ребята! – сказал Растопчин металлически звонким голосом, – этот человек, Верещагин – тот самый мерзавец, от которого погибла Москва.
Молодой человек в лисьем тулупчике стоял в покорной позе, сложив кисти рук вместе перед животом и немного согнувшись. Исхудалое, с безнадежным выражением, изуродованное бритою головой молодое лицо его было опущено вниз. При первых словах графа он медленно поднял голову и поглядел снизу на графа, как бы желая что то сказать ему или хоть встретить его взгляд. Но Растопчин не смотрел на него. На длинной тонкой шее молодого человека, как веревка, напружилась и посинела жила за ухом, и вдруг покраснело лицо.
Все глаза были устремлены на него. Он посмотрел на толпу, и, как бы обнадеженный тем выражением, которое он прочел на лицах людей, он печально и робко улыбнулся и, опять опустив голову, поправился ногами на ступеньке.
– Он изменил своему царю и отечеству, он передался Бонапарту, он один из всех русских осрамил имя русского, и от него погибает Москва, – говорил Растопчин ровным, резким голосом; но вдруг быстро взглянул вниз на Верещагина, продолжавшего стоять в той же покорной позе. Как будто взгляд этот взорвал его, он, подняв руку, закричал почти, обращаясь к народу: – Своим судом расправляйтесь с ним! отдаю его вам!
Народ молчал и только все теснее и теснее нажимал друг на друга. Держать друг друга, дышать в этой зараженной духоте, не иметь силы пошевелиться и ждать чего то неизвестного, непонятного и страшного становилось невыносимо. Люди, стоявшие в передних рядах, видевшие и слышавшие все то, что происходило перед ними, все с испуганно широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами, напрягая все свои силы, удерживали на своих спинах напор задних.
– Бей его!.. Пускай погибнет изменник и не срамит имя русского! – закричал Растопчин. – Руби! Я приказываю! – Услыхав не слова, но гневные звуки голоса Растопчина, толпа застонала и надвинулась, но опять остановилась.
– Граф!.. – проговорил среди опять наступившей минутной тишины робкий и вместе театральный голос Верещагина. – Граф, один бог над нами… – сказал Верещагин, подняв голову, и опять налилась кровью толстая жила на его тонкой шее, и краска быстро выступила и сбежала с его лица. Он не договорил того, что хотел сказать.
– Руби его! Я приказываю!.. – прокричал Растопчин, вдруг побледнев так же, как Верещагин.
– Сабли вон! – крикнул офицер драгунам, сам вынимая саблю.
Другая еще сильнейшая волна взмыла по народу, и, добежав до передних рядов, волна эта сдвинула переднии, шатая, поднесла к самым ступеням крыльца. Высокий малый, с окаменелым выражением лица и с остановившейся поднятой рукой, стоял рядом с Верещагиным.
– Руби! – прошептал почти офицер драгунам, и один из солдат вдруг с исказившимся злобой лицом ударил Верещагина тупым палашом по голове.
«А!» – коротко и удивленно вскрикнул Верещагин, испуганно оглядываясь и как будто не понимая, зачем это было с ним сделано. Такой же стон удивления и ужаса пробежал по толпе.
«О господи!» – послышалось чье то печальное восклицание.
Но вслед за восклицанием удивления, вырвавшимся У Верещагина, он жалобно вскрикнул от боли, и этот крик погубил его. Та натянутая до высшей степени преграда человеческого чувства , которая держала еще толпу, прорвалось мгновенно. Преступление было начато, необходимо было довершить его. Жалобный стон упрека был заглушен грозным и гневным ревом толпы. Как последний седьмой вал, разбивающий корабли, взмыла из задних рядов эта последняя неудержимая волна, донеслась до передних, сбила их и поглотила все. Ударивший драгун хотел повторить свой удар. Верещагин с криком ужаса, заслонясь руками, бросился к народу. Высокий малый, на которого он наткнулся, вцепился руками в тонкую шею Верещагина и с диким криком, с ним вместе, упал под ноги навалившегося ревущего народа.
Одни били и рвали Верещагина, другие высокого малого. И крики задавленных людей и тех, которые старались спасти высокого малого, только возбуждали ярость толпы. Долго драгуны не могли освободить окровавленного, до полусмерти избитого фабричного. И долго, несмотря на всю горячечную поспешность, с которою толпа старалась довершить раз начатое дело, те люди, которые били, душили и рвали Верещагина, не могли убить его; но толпа давила их со всех сторон, с ними в середине, как одна масса, колыхалась из стороны в сторону и не давала им возможности ни добить, ни бросить его.
«Топором то бей, что ли?.. задавили… Изменщик, Христа продал!.. жив… живущ… по делам вору мука. Запором то!.. Али жив?»
Только когда уже перестала бороться жертва и вскрики ее заменились равномерным протяжным хрипеньем, толпа стала торопливо перемещаться около лежащего, окровавленного трупа. Каждый подходил, взглядывал на то, что было сделано, и с ужасом, упреком и удивлением теснился назад.
«О господи, народ то что зверь, где же живому быть!» – слышалось в толпе. – И малый то молодой… должно, из купцов, то то народ!.. сказывают, не тот… как же не тот… О господи… Другого избили, говорят, чуть жив… Эх, народ… Кто греха не боится… – говорили теперь те же люди, с болезненно жалостным выражением глядя на мертвое тело с посиневшим, измазанным кровью и пылью лицом и с разрубленной длинной тонкой шеей.

Описание

8 октября 2019 года на сцене Дворца культуры Железнодорожников в городе Краснодаре состоится спектакль от театра "Берлинер ансамбль", режиссер – Михаэль Тальхаймер "Кавказский меловой круг".

Когда в 1954 году труппа Бертольта Брехта «Берлинер Ансамбль» переехала в свое нынешнее здание на Шиффбауэрдамм, именно «Кавказский меловой круг» стал первой постановкой на новой сцене.

В спектакле Михаэля Тальхаймера переплетаются традиции « эпического театра » Брехта и экспрессия, присущая современной немецкой режиссуре. И драматург, и постановщик совпадают в однозначном отношении к теме войны: это не романтика, а кровь, жестокость и уродство. В спектакле нет декораций, он целиком строится на энергетике актеров, их особом способе построения образа и существования на сцене.

В основе пьесы лежит притча о ребенке из знатного рода, которого во время мятежа в средневековой Грузии спасла судомойка Груше. По окончании восстания настоящая мать требует вернуть ребенка, а новая - не хочет его отдавать. Для разрешения спора судья Аздак прибегает к мудрости Соломона и воссоздает его испытание меловым кругом. Роль Груше в спектакле «Берлинер Ансамбля» исполняет звезда австрийской и немецкой сцены Штефани Райншпергер.

«Мы впервые представляем немецкий театр , он безусловно имеет свои особенности - это экспрессия, смесь натурализма и условности, реки крови (конечно, бутафорской) и очень яркий социальный пафос»

Михаил Бычков

«Мощный, самый настоящий Брехт, которого только можно пожелать»

Süddeutsche Zeitung

«Штефани Райншпергер грандиозна»

«Штефани Райншпергер играет с чрезвычайной, ужасающей энергией, разжигаемая риффами электрогитары, которыми музыкант громыхает на сцене - это Брехт XXI века»

Михаэль Тальхаймер - известный немецкий режиссер, корифей современной европейской сцены и постоянный участник театральных фестивалей.

С 2005 по 2008 год был главным режиссером Дойчес Театра в Берлине. Также ставил спектакли в Бургтеатре в Вене, Шаушпильхаусе во Франкфурте-на-Майне, Резиденцтеатре в Мюнхене, Театре Талия в Гамбурге и Шаубюне в Берлине. С 2017 года - постоянный режиссер «Берлинер Ансамбля».

Лауреат Премии телеканала 3Sat за инновации, немецкой Премии Фридриха Люфта, дважды - российской «Золотой Маски» и несколько раз - австрийской премии «Нестрой». Участник фестивалей: Театртреффен (Берлин), Винер Фествохен (Вена), Зальцбургского фестиваля, Латиноамериканского театрального фестиваля в Боготе и других.

«Берлинер Ансамбль» - один из главных театров Германии, получивший всемирную известность благодаря постановкам пьес Бертольта Брехта. Театр на Шиффбауэрдамм был основан в 1892 году и получил название «Берлинер Ансамбль» в 1954 году, когда был передан труппе Брехта. В разные годы театром руководили Елена Вайгель, Рут Бергхауз, Манфред Векверт, Хайнер Мюллер (вместе с Маттиасом Лангхоффом, Фрицем Марквардтом, Петером Паличем и Петером Цадеком), Мартин Вуттке и Клаус Пайман.

Сейчас интендант театра - Оливер Риз. В репертуаре «Берлинер Ансамбля» идут спектакли Роберта Уилсона, Хайнера Мюллера, Франка Касторфа и других известных режиссеров.

ВНИМАНИЕ!!!
В программе мероприятия возможны изменения.
Если вы заметили неточность или ошибку – просим сообщить нам на электронный адрес

В сотрудничестве с Р.Берлау

Перевод С. Апта

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Старый крестьянин справа.
Крестьянка справа.
Молодой крестьянин.
Очень молодой рабочий.
Старый крестьянин слева.
Крестьянка слева.
Женщина-агроном.
Молодая трактористка.
Раненый солдат.
Другие колхозники и колхозницы.
Представитель из столицы.
Аркадий Чхеидзе - певец.
Его музы канты.
Георгий Абашвили - губернатор.
Нателла - его жена.
Михаил - их сын.
Гоги - адъютант.
Арсен Казбеки - жирный князь.
Конный гонец из города.
Hико Mикадзе, Миха Лоладзе - врачи.
Симон Хахава - солдат.
Груше Вахнадзе - судо!мойка.
Три архитектора.
Четыре служанки.
Нянька.
Повариха.
Повар.
Конюх.
Слуги во дворце губернатора.
Латники и солдаты губернатора и жирного князя.
Нищие и просители.
Старый крестьянин, продающий молоко.
Две знатные дамы.
Хозяин постоялого двора.
Работник.
Ефрейтор.
Латник "Дубина".
Крестьянка.
Ее муж.
Три купца.
Лаврентий Вахнадзе - брат Груше.
Анико - его жена.
Их работники.
Крестьянка - временная свекровь Груше.
Давид - ее сын, муж Груше.
Монах.
Гости на свадьбе.
Дети.
Аздак - деревенский писарь.
Шалва - полицейский.
Старик беглец - великий князь.
Племянник Арсена Казбеки.
Врач.
Инвалид.
Хромой.
Вымогатель.
Хозяин другого постоялого двора.
Тамара - невестка хозяина.
Работник хозяина.
Старая бедная крестьянка.
Ираклий - ее свояк, бандит.
Три кулака.
Ило Шуболадзе, Сандро Оболадзе - адвокаты.
Очень старая супружеская чета.

I

Спор о долине
Разрушенная кавказская деревушка. Среди развалин сидят кружком, пьют вино и курят колхозники - делегаты двух деревень, в большинстве женщины и пожилые мужчины. Есть и несколько солдат. К ним приехал из столицы представитель государственной комиссии по восстановлению хозяйства.

Крестьянка слева (показывает) . Вон там, в предгорье, мы задержали три фашистских танка, но яблоневый сад был уже уничтожен.

Старик справа. А наша молочная ферма! Остались одни развалины!

Молодая трактористка. Это я подожгла ферму, товарищ.

Пауза.

Представитель. Выслушайте теперь протокол. В Нуку прибыла делегация овцеводческого колхоза "Ашхети". Когда гитлеровцы наступали, колхоз по указанию органов власти угнал свои стада на восток. Сейчас колхоз ставит вопрос о реэвакуации. Делегация ознакомилась с состоянием местности и установила, что разрушения очень велики.

Делегаты справа утвердительно кивают.
Соседний плодоводческий колхоз имени Розы Люксембург (обращаясь к сидящим справа) вносит предложение использовать прежние пастбища колхоза "Ашхети" под плодоводство и виноградарство. Земля эта представляет собой долину, травы там скверные. Как представитель комиссии по восстановлению, я предлагаю обеим деревням самим решить вопрос, должен сюда возвращаться колхоз "Ашхети" или нет.

Старик справа. Прежде всего я еще раз протестую против жесткого регламента выступлений. Мы добирались сюда из колхоза "Ашхети" три дня и три ночи, а теперь вы хотите провести обсуждение всего за полдня!

Раненый солдат слева. Товарищ, у нас теперь не так много деревень, не так много рабочих рук и не так много времени.

Молодая трактористка. На все удовольствия нужна норма. Табак по норме, вино по норме, дискуссия тоже по норме.

Старик справа (со вздохом) . Черт бы побрал фашистов! Ну что ж, буду говорить по существу. Объясню, почему мы хотим вернуть себе нашу долину. Причин тому много, но я начну с самых простых. Макинэ Абакидзе, разверни-ка сыр.

Крестьянка справа извлекает из большой корзины огромную голову сыра, завернутую в тряпку. Смех и аплодисменты.

Прошу, товарищи, угощайтесь.

Старый крестьянин слева (недоверчиво) . Это что, средство воздействия?

Старик справа (под смех присутствующих) . Ну какое же это средство воздействия, Сураб, разбойник. Уж тебя-то мы знаем. Ты такой, что и сыр возьмешь и долину захватишь.

Смех.
Ничего мне от тебя не нужно, только честный ответ. Нравится тебе этот, сыр?

Старик слева. Хорошо, отвечу. Да, нравится.

Cтарик справа. Так. (С горечью.) Пора бы мне знать, что ты ничего не смыслишь в сыре.

Старик слева. Почему это я не смыслю? Я же говорю, что сыр мне нравится.

Старик справа. Потому что он не может нравиться. Потому что он не такой, каким был раньше. А почему он не такой? Потому что нашим овцам новая трава нравится меньше, чем прежняя. Сыр не сыр, потому что трава не трава. Вот в чем дело. Прошу это записать в протокол.

Старик слева. Да ведь отличный сыр у вас.

Старик справа. Никакой он не отличный, а с натяжкой средний. Что бы там молодежь ни говорила, а новое пастбище никуда не годится. Я заявляю, что там нельзя жить. Что там даже по утрам не пахнет утром.

Кое-кто смеется.

Представитель. Не сердись, что они смеются, они ведь тебя понимают. Товарищи, почему любят родину? А вот почему: хлеб там вкуснее, небо - выше, воздух - душистее, голоса - звонче, по земле ходить легче. Разве не так?

Старик справа. Долина была испокон веков наша.

Солдат слева. Что значит "испокон веков"? Ничего не может принадлежать "испокон веков". Когда ты был молодой, ты принадлежал не себе, а князьям Казбеки.

Старик справа. По закону - долина наша.

Молодая трактористка. Законы нужно, во всяком случае, пересмотреть: может быть, они уже не годятся.

Старик справа. И то сказать. Разве все равно, какое дерево стоит возле дома, где ты родился? Или какой у тебя сосед - разве это все равно? Мы хотим вернуться хотя бы для того, чтобы нашими соседями были вы, разбойники. Можете опять смеяться.

Старик слева (смеется). Почему же ты тогда не можешь спокойно выслушать, что скажет насчет долины твоя соседка - наш агроном Като Вахтангова?

Крестьянка справа. Мы еще далеко не все сказали о нашей долине. Дома-то не все разрушены, а от фермы по крайней мере фундамент остался.

Представитель. Вы можете рассчитывать на помощь государства - и здесь и там, вы это знаете.

Крестьянка справа. Товарищ уполномоченный, здесь у нас не торговля. Я не могу снять с тебя шапку и надеть на тебя другую, - эта, мол, лучше. Может, она и лучше, да тебе твоя нравится.

Молодая трактористка. Земля - это не шапка, не шапка в нашей стране, товарищ.

Представитель. Спокойно, товарищи. Правильно, земельный надел надо рассматривать скорее как орудие, производящее полезные вещи, но неверно было бы не считаться с тем, что люди привязаны к определенному клочку земли. Прежде чем продолжать обсуждение, я предлагаю, чтобы вы рассказали товарищам из колхоза "Ашхети", что вы собираетесь делать с этой долиной.

Старик справа. Согласен.

Старик слева. Правильно, пусть скажет Като.

Представитель. Товарищ агроном!

Женщина-агроном (встает, на ней военная гимнастерка ). Товарищи, прошлой зимой, когда здесь, в предгорье, шли бои, мы, партизаны, говорили между собой, как нам после изгнания немцев восстановить садоводство и в десять раз расширить площадь наших садов. Я разработала проект системы орошения. Если у нас на горном озере возвести плотину, мы дадим воду тремстам гектарам неплодородной земли. Тогда бы наш колхоз мог заниматься не только плодоводством, но и виноградарством. Но проект окупится только в том случае, если к нам отойдет спорная долинная земля колхоза "Ашхети". Вот расчеты. (Протягивает представителю папку.)

Старик справа. Запишите в протокол, что наш колхоз собирается создать у себя конный завод.

Молодая трактористка. Товарищи, проект этот был составлен в те дни и ночи, когда мы вынуждены были жить в горах, когда у нас часто не хватало патронов, да и винтовок было мало. Даже карандаш достать было трудно.

Аплодисменты с обеих сторон.

Старик справа. Спасибо товарищам из колхоза имени Розы Люксембург и всем, кто защищал родину!

Колхозники обмениваются рукопожатиями и обнимают друг друга.

Крестьянка слева. Нам хотелось тогда, чтобы наши солдаты, наши и ваши мужья, вернувшись, нашли свою родную землю еще более плодородной.

Молодая трактористка. Как сказал поэт Маяковский: "Отечество славлю, которое есть, но трижды - которое будет!"

Все делегаты справа, кроме старика, встают и вместе с представителем из центра рассматривают чертежи агронома.

Очень молодой рабочий справа (старику справа). Они оросят всю землю между холмами, взгляни, Резо.

Старик справа. Нечего мне смотреть. Я и так знал, что проект будет хороший. Я не позволю, чтобы к груди моей приставляли дуло.

Представитель. Не дуло, а всего-навсего карандаш.

Смех.

Старик справа (мрачно встает и идет смотреть чертежи) . Эти разбойники, увы, прекрасно знают, что у нас не могут устоять перед машинами и проектами.

Крестьянка справа. Резо Берешвили, когда у тебя самого появляются новые проекты, ты несноснее всех, это известно.

Представитель. Так как же мне быть с протоколом? Можно записать, что у себя в колхозе вы выскажетесь за то, чтобы уступить долину в связи с этим проектом?

Крестьянка справа. Я - да. А ты, Резо?

Старик справа (склонившись над чертежами ). Я предлагаю, чтобы вы дали нам копии чертежей.

Крестьянка справа. Тогда, значит, можно идти обедать. Если он возьмет чертежи и начнет их обсуждать - значит, вопрос, решен. Я его знаю. У нас все такие.

Делегаты со смехом обнимают друг друга.

Старик слева. Да здравствует колхоз "Ашхети"! Желаем вам удачи с конным заводом!

Крестьянка слева. Товарищи, в честь дорогих гостей, делегатов колхоза "Ашхети" и представителя из центра, у нас запланирован спектакль с участием певца Аркадия Чхеидзе. Пьеса связана с нашим вопросом.

Аплодисменты. Молодая трактористка побежала за певцом.

Крестьянка справа. Только, товарищи, чтоб пьеса ваша была хорошая. Мы платим за нее долиной.

Крестьянка слева. Аркадий Чхеидзе знает наизусть двадцать одну тысячу стихов.

Старик слева. Мы разучили пьесу под его руководством. Не так-то просто заполучить Аркадия.

Плановой комиссии, товарищ, надо бы позаботиться, чтобы он почаще бывал у нас на севере.

Представитель. Мы, собственно, больше занимаемся экономикой.

Старик слева (улыбаясь) . Вы наводите порядок в распределении тракторов и виноградных лоз . Почему бы вам не вмешаться и в распределение песен?

Молодая трактористка вводит в круг певца Аркадия Чхеидзе, коренастого человека самого обыкновенного вида. За ним идут четыре музыканта со своими инструментами. Артистам аплодируют.

Молодая трактористка. Это товарищ уполномоченный, Аркадий.

Певец здоровается с окружившими его колхозниками.

Крестьянка справа. Для меня большая честь познакомиться с вами. О ваших песнях я слыхала еще на школьной скамье.

Певец. На этот раз мы покажем спектакль с песнями, участвует почти весь колхоз. У нас с собой старые маски.

Старик справа. Наверно, это какое-нибудь старое предание?

Певец. Очень старое. Оно называется "Меловой круг", родина его Китай. Но мы сыграем его в измененной форме. Юра, покажи-ка маски. Товарищи, для нас большая честь - выступать перед вами после такой нелегкой дискуссии. Надеемся, вы согласитесь, что голосу старого поэта и тракторный рокот не помеха. Разные вина, может быть, и не годится мешать, но старая мудрость и новая мудрость дают отличную смесь. Думаю, однако, что до начала спектакля всех нас накормят? Это, знаете ли, помогает.

Все весело расходятся.

Представитель (обращается к певцу). Надолго эта история, Аркадий? Я сегодня же ночью должен возвратиться в Тбилиси.

Певец (вскользь) . Здесь, собственно, две истории. Несколько часов.

Представитель (очень искренне) . Никак нельзя покороче?

просмотров